Порочный выстрел 2. Vendetta

Ревность ставит чувства к стенке.

— Михаил Гуцериев

Мэри

Охренел Кано. Примерно чего-то такого я и ожидала. Только не через месяц после того, как мысленно вырезала глаза всем его шлюхам, с которыми он успел засветиться. Когда увидела первую в его объятиях — не поверила. Но сколько бы ни рыдала, новость не исчезала с экрана телефона. Поэтому я его разбила. И второй телефон разбила, вернее проткнула его ножницами. Говорю же... хотела вырезать глаза всем им!

Девушке с гормональным фоном, как у меня, просто нельзя такого показывать. И сколько бы раз я не повторяла себе, что сама ушла от него. Убежала, а перед этим выстрелила в него. Я все равно не хотела этого видеть, не хотела в это верить. Ведь...

...убежать от любви, не означает разлюбить.

Я сделала так, как будет лучше для всех. Для моего ребенка, для Марка, для моего отца и в определенном смысле для меня. Когда-то я расскажу, почему. Но сейчас скажу лишь то, что это было правильное решение. Так лучше для всех. Не лучше только для моего сердца. Черт... ведь оно знает, что никогда не разлюбит Кано. Шесть лет одиночества и ненависти подтвердили это. Дуло пистолета направленное им в меня подтвердило это. Ребенок внутри меня подтверждает это каждый день... Я никогда не разлюблю его.

А он меня?

Я увидела ответ. Пять раз. Конечно, капо ди капи не умеет прощать. Мы все это знаем.

И лучшее, что я могла сделать — подготовиться к его мести. И, если сердце подготовить я не успела, то тело и мозг — да. Мы не только с отцом на одного охранника договорились, но и на оружие, которое всегда будет со мной. Поэтому я резко достаю пистолет из сумочки и направляю в голову Кано.

— Я против, — сухо отвечаю. Как будто сердце не выпрыгивает из груди от его присутствия. — Я никуда с тобой не поеду, Марк. Тормози!

Глаза предательски падают на его мышцы, обтянутые черной футболкой. Мужчина видит оружие, но ничто не выдает его беспокойство. Он только ухмыляется и газует еще сильнее. Зря ты так! Снимаю пистолет с предохранителя и нас оглушает характерный звук. Сверлю взглядом бывшего, ожидая на его благоразумие.

— Убьешь отца своего ребенка? — Марк поднимает брови, бросая мне недоверчивый и насмешливый взгляд.

Моя рука начинает трястись раньше, чем осознание сказанного доходит до моего мозга. Он знает. Знает, что я беременна. Черт. Как? Кто сказал? Кто-то знал? Черт...

— Ничего не хочешь мне объяснить, Мэри? — немного раздраженно спрашивает Марк.

Объяснить? Нечего объяснять... Или он хочет услышать, что не лучший пример отца?

Я успокаиваю свою руку, прижимая дуло прямо к его голове. Беру себя в руки и насмешливо шиплю:

— Может еще погуляешь, Кано? Спроси меня об этом через месяц, а лучше через девять!

— Ревнуешь? — хмыкает победно мужчина.

— Всего лишь ощущаю отвращение! — как можно правдоподобнее закатываю глаза.

— А мне понравилось, — растягивается в улыбке этот мерзавец. — Знаешь, приятно трахать тех, кто не может тебя предать. Это мой новый фетиш, Мэри.

Ненавижу. Я правда готова его пристрелить. Чертовы гормоны.

— Тормози, я сказала! — вскрикиваю, плохо скрывая раздражение.

— Знаешь, я трахал их в нашей постели...

Кровь приливает к моему лицу, и я решаю придушить Кано. Но стоит мне психануть, как капо ди капи с легкостью перехватывает пистолет вместе с моими руками. И все это одной своей! Прижимает к себе и рычит:

— Не делай глупостей, малышка.

— Пошел ты в задницу!

Марк больно сжимает мои запястья. Я морщусь.

— Спрашиваю еще раз. Какого черта, ты не сказала мне о ребенке?

— Ты говорил, что тебе не нужны дети, — напоминаю я.

Марк замирает, наверное, уже и сам забыл. Но женщины такое помнят. И хотя мне понятно, почему он не хотел. Мне не понятно, почему он заинтересовался им сейчас.

— Передумал, — сухо отвечает он. — И для тебя это к лучшему. Считай, что на девять месяцев ты неприкосновенна. А после... после, Мэри, тебе лучше спрятаться на другой планете.

Я вырываюсь. Его угрозы нервируют меня. Прижимаю инстинктивно руки к животу.

— Ты его не получишь! — уверяю его.

— Только не думай, что его получит Эскобар, — начинает хохотать Марк. — Пусть этот старый хрен забудет о моем наследника!

— Так вот в чем дело? — качаю головой. — Опять война с Эскобаром? Теперь за моего ребенка??

— Это и мой ребенок! — гневно напоминает капо ди капи.

— Если он захочет встретиться с тобой, то скажет мне об этом, когда вырастет, а пока что...

— Заткнись, блять, Мэри! — срывается бывший. Его виски начинают пульсировать.

Я пытаюсь ногой нащупать телефон. Мне нужна подмога. Кано ругается мысленно так громко, что я слышу это в вибрациях. Не могу найти телефон... Мы едем в другом от больницы направлении, и я понимаю, что к врачу уже не попаду. Значит, о моем исчезновении узнают. Все будет хорошо, надо только потянуть время...

— Значит, это мальчик? — неожиданно спрашивает мужчина, пытаясь успокоиться.

На самом деле, мне кажется, что да. Не знаю как это объяснить. Просто чувствую...

— Я еще не делала УЗИ, — спокойно отвечаю. Тянуть время...

Марк только кивает, а потом добавляет:

— Когда будешь делать? Поедем вместе, — конечно, не спрашивая, решает капо ди капи.

Раздражение искрится на кончиках моих нервных окончаний. Поэтому я говорю то, что, как оказалось позже, может вложить меня в гроб раньше установленного Кано срока:

— Не утруждай себя. Мне есть с кем поехать.

— Передай Эскобару, чтобы на глаза ему мне лучше не попадаться, — фыркает бывший.

Я прикрываю глаза. Пять. Каждую помню. Терлись об него, а он их обнимал. С одной на яхте был, с другой на благотворительном мероприятии, а с третьей...

— Речь идет не об Эскобаре, — убийственным голосом заявляю я. — Я поеду с другим мужчиной. Могу отправить тебе снимок по почте, если хочешь.

Именно в этот момент перед глазами появляется черная пелена. У нас обоих одновременно. Марк держит руль так, словно планирует его выдрать. Багровеет, сжимая губы. Ноздри раздуваются, когда он поворачивает голову ко мне.

— Тебе лучше сказать, что это шутка, Мэри.

— Почему? — свожу брови. Действительно думает, что это невозможно? Что я шучу? Что он один единственный для меня? Такая раздражительная его самоуверенность! Прострелила его, а он все равно не верит! — Целый месяц прошел, Кано. Хочешь подробности?

Думаю, Марка сейчас разорвет на части. Но потом он как «жидкий металл» с Терминатора соберется воедино и... конечно же, прикончит меня.

— Его имя.

— Что?

— ЕГО ИМЯ ГОВОРИ, БЛЯТЬ! — он так сильно оглушает меня, что внизу живота вспыхивает колющая боль. Ау! Она сразу же исчезает, но...

...уже в следующее мгновение новое потрясение врывается в поле зрения. С поворота резко выезжают черные мерседесы и перекрывают нам дорогу. Бывший тормозит в последний момент, чтобы не врезаться. С десяток вооруженных людей Эскобара вылетают из машин и направляют оружие на нас. То есть на Марка, конечно.

С первого мерседеса выходит Хоггарт. Черный костюм идеально сидит на его теле, выражение лица, как всегда, спокойное, а в руках оружие. И судя по дулу, оно стреляет огнем. Обалдеть. Я пялюсь на него, потому что не ожидала такого быстрого спасения. Мужчина поднимает брови, направляя оружие на машину и взглядом буквально размазывает моего бывшего.

А с меня вырывается очень несвоевременный ответ:

— Дориан...