Сокровища артеданфэльских императоров

Часть I. Наследник

Всевышней волею Зевеса

Наследник всех своих родных.

А. С. Пушкин, Евгений Онегин

I. Врата

- Однако путь к Олтилору не близкий, а старика нет.

- Нет? Как так? Пропал как всегда? – Спросила она беспечно.

- Он сказал, что купит алмаз, ему нравится, и пропал. Это всё. Но нам ещё надо выбраться отсюда.

- Ну а тем путём, каким ты попал сюда?

- Не выйдет. – Веррэт покачал головой. – Сейчас не выйдет уже. Да и наверх пробраться мы не можем. А там, как меня учили когда-то Район Синих Стен, и Страна Жёлтых Колонн – Иотонг.

- Да, ты говорил... А ты бывал там?

- Нет. И даже не знаю, как туда попасть. Но наверх – туда – пути нет. – Повторил он. – Вниз тоже – эти степи это ведь сеть балок и пузырей между влажными лесами и... тем верхом.

- Ну и что делать?

- Нам надо добраться до Прямой стены. А там насколько я понимаю можно пробраться между Жаркой Бездной, и Сверкающими Устами к водным путям Вартураги, которая ведает ими, и по ним можно добраться до самого Олтоса. Но для Прямой стены нам нужны урунги наверное.

- Нет. Урунги не помогут – они не влезут на стену. Нам нужны ильгисы – они намного быстрее и с их помощью мы можем, наверное, взобраться на стену.

- Вот оно что. А что это за животные?

- У них четыре ноги, голова из пяти сегментов похожая на звезду, и ещё про них говорят, что у них две крови – потому они и такие выносливые.

- А где же взять такое создание?

- Я думаю на базаре в городе. У таолов. – Это народ пустыни, лежавшей неподалёку.

Веррэт никогда раньше не ходил туда. Базар города представлял собой примерно двадцать столов-лавок, где стояли неопрятные люди со своим не всегда понятным товаром. Они подошли к одной из крайних, где стоял толстый, неопределённого возраста человек, сказав, что им нужны ильгисы.

- Зачем? – Безучастно ответил он.

- Как это зачем? Чтобы ехать. – Веррэт не ожидал.

- Это понятно. – Усмехнулся он. – Куда? В пустыню?

- Это наше дело куда. – Резко сказал Веррэт.

- Ну вот что. – Он презрительно скривил губы. – Никаких ильгисов у меня нет.

- До самой стены. – Вдруг сказала Лионтона. Веррэт резко взглянул на неё, но отдёрнуть не успел.

- Ну тогда заплатите, и я вам скажу, откуда отходит караван в пустыню.

- Нам нужны сами ильгисы. – Повторил Веррэт.

- Ха! – Грубо усмехнулся он. – Может быть только караван – раз вам нужно в ту же сторону. Откуда мне знать, почему вам надо в ту же сторону?

- Хорошо, мы заплатим. – Согласилась Лионтона.

- Зачем? – Веррэт, всмотрелся в неё, но не разглядел – заходя в город, она завязала платком лицо.

- С караваном мы быстрее найдём путь. Да и они не дадут ильгисов сейчас. – Лишь ответила она.

Они заплатили и пошли по указаннию. Веррэт стал хмур – он ожидал, что они придут, заплатят, и может даже выедут из города на ильгисах, а пришлось иметь дело со всем этим людом! Тьфу!

- Ты понял, почему он не рассказал про ильгесов? – Спросила Лионтона по дороге.

- Да уж конечно. – Проворчал Веррэт. – Что за привычки… Они опасаются, что мы нападём!

- И правильно делают. И ещё в этих-то городишках не место порядочным женщинам степей. Я и говорила, исказив илтенст. – Это местный язык, и родной для Лионтоны.

- Да? Я не заметил. А это к чему? И что это ты придумала с платком?

- Не надо им знать, кто я – им не нравится, что кто-то чужой увозит местных женщин и ещё и имеет от них детей. – Веррэт только вздохнул в ответ. – В пути мы не будем говорить на моём языке.

- Хорошо. – Веррэт, подумал – что за дикость. – Идём быстрее. Он вроде говорил, что времени мало. Может отыщем урунга? – Лионтона согласилась: и вещи надо забрать. Веррэт хотел бросить уже всё то довольно жалкое барахло – с самым важным он не расставался, но не стал возражать.

Когда они дошли до своей стоянки, они собрали вещи, Лионтона покормила сына, он всё это время сидел у неё за спиной, и они прошли к тому ручью, куда водили различных животных на водопой, наняв там погонщика. Доехали быстро, хоть и пришлось обогнуть один и спустится вниз другого пузыря, там, в ложбине между двумя другими, собирался караван. Веррэт, хоть и мало знал местную жизнь, но сразу понял, что он весьма важен – между палатками ходили вооружённые люди, всех пустившихся в путь расспрашивали и проверяли. Ильгисы также произвели на него впечатление – в длину не меньше четырёх метров, где кончались их длинные и мощные конечности и хвост, на конце не то с пучком волос, не то твёрдых шипов, и начиналось тело, состоявшее из пяти продольных долей, неясно, с какой-то сложной и запутанной головой с глубокой ложбиной меж пяти её частей. Грузов как будто не много, вопреки ожиданиям, и Веррэт счёл, что так даже лучше – быстрее. После того, как осмотрели их вещи и спросили, куда они едут, указав на группу людей в середине лагеря, Лионтона заметила, что все в сборе и их путь наконец начинается. Её охватила тревога.

- А кто это? – Веррэт пригляделся к ним – как будто группа состояла в основном из женщин.

- Видимо этот караван идёт, сопровождая вон ту знатную... наверное девушку в центре. Ее, наверное, выдают замуж за хозяина одного из оазисов глубин пустыни, и заодно воздают дары. Мы, жители степи, туда мало заходим, куда, где среди Яццейской впадины теряется Большая Река... – Ответила Лионтона тихо. – Я слышала, что с ними уже давно мир, но... пустыня скудна, а оазисы хоть и богаче, но там водится такое... что порой говорят, что там уже и не люди живут.

- Хм, а кто же?

- Там много болезней, часто говорят, что они идут снизу из лесов, их так много, что в моём народе предпочитали убивать пленных воинов из оазисов. Правда, таких бывало немного – они хорошие воины. – Произнесла Лионтона грустно. – Вот они и ищут у нас здоровья. – Она указала на свиту.

- Да уж... хорошие места. – Веррэту казалось, что и степи не самое здоровое место, что же тогда делается там, за пузырями пустыни, заполненными песком?..

Караван вскоре тронулся. Сильные тонкие ноги ильгисов зашуршали по сухой земле – всё быстрее и быстрее, в сторону пустыни. Погонщики, ведущие каждый по несколько животных запряжённых в цепочку, гнали ильгисов с большой и средней скоростью, давая привал примерно каждый цикл. Путь до пустыни не занял много времени: уже через один интервал степи стали уступать место сухой пустыне с её особыми формами жизни. Мимо почти летящего каравана мелькали скопления колючек, с пучком или одним прямым стеблём по середине, таким высоким, что порой казалось, что он достигает сводов пузырей, почти всюду покрывавших здешние места, стелящиеся жёсткие зеленоватые корки, «пеньки» с разрастающимися вокруг них «корнями». Над этими формами жизни порой что-то жужжало, кто-то с шорохом убегал из-под быстрых ног ильгесов, в далеке носились тени странных существ, или тёмные пятна пролетали в вышине, иногда скапливаясь в целые гроздья на грандиозных столбах – помимо кристаллических сфер одной из доминирующих форм рельефа Ольвода. Животные, в отличие от растений, всё время куда-то спешили, прятались, шуршали, уходили от взоров, а вместе с ними и ильгисы и их погонщики – народ пустыни, таолы, казались Веррэту каким-то тонкими и сухими тенями, скользящими посреди сухой земли, откуда поднимались колонны и полупрозрачные, почти потусторонние купола в раскалённое, насыщенное жаром небо. Центром этих теней стала белая, как будто безмолвная свита знатной девушки посреди каравана, казавшаяся уже почти нереальной…

- Эту пустыню слишком греет её небо. – Пожаловался Веррэт, когда они углубились. – Нет, пустыни точно не по мне. – Говорил он. – Я ещё могу терпеть степи, но пустыни – никогда. – Такой зной для него впервые, привычному к сильным морозам родины, где не бывало жары.

- Ильгисы очень быстры, из-за ветра движения мне и не жарко. – Ответила Лионтона.

- А как наш сын?

- Ему тоже. – Во время пути сын находился на спине Лионтоны.

- Он наверняка в этом в тебя. Ведь этот горячий ветер годен разве только для готовки мяса. – Веррэт с болью усмехнулся потрескавшимися губами, проводя по лицу мокрым платком. Особенно тяжелы часы жёлтого света, когда он всё время с надеждой смотрел, не появится ли среди пузырей коричневая стена, уходящая в прохладную высь, и это ожидание казались вечностью. Веррэт жаловался Лионтоне, но вызывая лишь её недоумение: жару она и не замечала.

- Что-то уж очень коробит тебя жар. – Она слегка прищурилась. – А ведь ей, наверное, жарче, чем тебе. – Она указала на свиту.

- Жарче? Да, она одета не так, как её свита…

- Да, переноси жару она так же, как ты, она бы уже сварилась под своими дорогими одеяниями. – Лионтона слегка засмеялась. – Не невеста, а тюк дорогих тканей и драгоценностей. К тому же они боятся, что она убежит. – Она слегка повернула голову в сторону свиты.

- Да уж… – Веррэт изнемождённо закрыл глаза. – Несчастная, но как же это возможно?

- Если знать где ближайшая влажная полость, а иначе никак.

- Влажная полость… – Веррэт изнемождённо застонал. – Но там же сварится можно! – Чем выше, тем суше и холоднее, и под пустыней влажный и жаркий лес, то такие полости ещё жарче неё.

- Но там вода, она охлаждает, и вокруг неё растут организмы, эту воду впитывающие.

- И что… ты хочешь сказать, что невеста как она способна там укрыться?

- Мало ли что на уме у наших девушек. – Грустно произнесла Лионтона. – Кого, тем более, увозят в такие места. – Она поморщилась под своей тканью: она сама едва избежала этого, не говоря мужу как при обвале колонны погибла её семья, а когда он её встретил она как раз бежала из плена.

- Всё же трудно себе представить… – пробормотал Веррэт: он вообще не представлял себе ни что такое влажные полости, ни как жить около них. – Да и как отдалится от каравана?.. Такая скорость, свита, и… сама невеста. – Он обернулся в её сторону. – Может всё же…

- Нет… – Покачала головой Лионтона. – Ты не заметил, что даже на привалах она всё равно на своём ильгисе? Конечно – ей дали такого, кому её вес что пушинка. – Она усмехнулась. – Она не может с него слезть, потому что пристёгнута. И где у неё руки я не вижу.

- М-да… что за места – и такая жара, и тот недоверчивый продавец и ещё и эта невеста.

- Посмотрим, каковы будут те места, куда мы едем.

Веррэт ничего не ответил – ему слишком жарко и единственное, чего он желал – это чтобы наконец-то показалась та столь желанная стена – это случилось только к исходу четвёртого интервала, когда среди таолов, до этого словно продолжений стремительных ильгисов, ведущих караван, пронеслось какое-то движение. Довольно скоро Веррэт также смог разглядеть желанный объект, венчавший самый трудный участок пути. Когда стена стала уже совсем близко, порядок каравана несколько изменился, вперёд выехало несколько осёдланных ильгисов, вслед за ними караван начал подниматься, свита знатной девушки оставалась в середине – стало быть, её везли не в один оазисов тех мест, где терялась река… при подъёме, хоть он и происходил медленнее прочего пути, быстро стала заметна разница в воздухе – верхний край стены уходил куда-то в неуловимую даль, где светлее, прохладнее, воздух реже и там, за этим краем шли скоростные дороги, корабли, рокот заводов, и тот город, насыщенный богатством, роскошью и наконец властью. Веррэт за краем стены видел лишь последнее, а Лионтона не могла дождаться, когда же, наконец, всё то, о чём рассказывал ей муж, станет реальностью.

На склоне стены трудно уловить смену света, потому время там не очень заметно, пол-интервала, сколько продолжался путь, прошли незаметно – тем более что теперь остановки стали очень коротки в отличие от привалов в пустыни, теперь её видно – изрытое полостями с торчащими грандиозными балками пространство. Становилось прохладнее, тем более тут всё время дул ветер то направленный куда-то вниз, то завихряясь вдоль стены, и заметно, что эти места не имеют сверху «крыши» то есть сводов – и благодаря этому свету, не преломлённому в стенках вездесущих пузырей, рельеф пустыни смотрелся лучше, заметны и тени сводов – что для большинства жителей Ольвода и есть небо – твёрдое и почти непреодолимое. Никогда раньше Лионтона не бывала в столь открытых прямому свету местах, где никогда не темнеющие небо светлее и чище, но всё равно также верно скрывающие за собой свои недостижимые дали… Она долго пристально вглядывалась туда – под своды, в рой колонн и провалов изрезанной пустыни: за ней осталась её жаркая, сухая и не слишком благоприятная, но Родина…

Где-то здесь, уже совсем не далеко, начинался проход между Сверкающими устами и Жаркой Бездной – обе эти структуры, также как и стена, открытые небу, по крайней мере частично, велики и, по словам Веррэта, не желанны для них. Караван остановился. Неподалёку лежало нечто вроде укреплённого селения – часть его буквально приросла к крутому склону, часть – располагалась на утёсе и почти нависала над бездонной пропастью. Веррэт и Лионтона так и не узнали, что караван следовал в эти места именно потому, что тут, начиная с этого утёса, вдававшегося в бездну неба, единственное место на всей стене, где есть путь наверх пузырей – можно сказать на крышу степей и пустыни, почти в район столбов, а оттуда в далёкую и благодатную почти неизвестную Аарскую борозду, залитая водой часть её и называлась Районом Синих Стен. Караван зашёл удивительно далеко, а торговец ничего не сказал. И поселение неизвестное – всё внушало опасения: Веррэту потому что их не известили до конца, хотя так конечно лучше, а Лионтоне весь отъезд казался ей чем-то противоправным – она хорошо знала своих соотечественников, караван ещё стоял рядом, тут же неизвестное поселение, и потому она боялась показать окружающим, что она не такая же иностранка, как её муж, хотя уже очень хотелось свежего воздуха: тут уже не такого пыльного, как в пустыни, тем более из-под открытого неба, умыться, а не просто смочить ткань, как во время пути, есть основным, а не шейным ртом, а потому любую пищу: шейный рот слишком слаб для совсем твёрдой, ну и наконец коснутся своими губами, губ Веррэта.

В итоге они беспрепятственно прошли вместе со всеми в поселение, имевшего вид замкнутого, оторванного мирка. Маленькие, тесные домики из почти необтёсанных камней соседствовали в нём с внушительными башнями, террасами и галереями, не изящными, а скорее монументальными, словно продолжение пород самой неумолимой стены. Жителей на улочках виднелось мало, а те, что попадались на глаза ходили быстро, жавшись к грубым стенам. Однако по чистым улицам, массе засухоустойчивых растений на террасах, видно, что это сообщество живёт бурной, хоть и скрытой жизнью. Возможно, оно уютно для его исконных жителей, но Клеррарты желали его оставить как можно скорее, однако тут их ожидал сюрприз – никто не знал ни о какой дороге, ни вообще что это может быть, сколько Веррэт ни расспрашивал недоумённых жителей кое-как составляя предложения. Зато им известно, как попасть в Сверкающие Уста. Делать нечего, и Клеррарты, лишь немного передохнув, отправились в указанном направлении на машине, движимой потоком воздуха, текущем в узкой расселине стены, ведущей от поселения. Веррэт уверял, что должен быть иной путь, а в Сверкающих Устах живут какие-то Народы Протоков. А связь с ними имеет только далёкая водная Вартурага – не менее скрытый город.

- И всё-таки как в степи попадает Строрненц… – промолвила Лионтона, Веррэт почти не слышал.

Образование называемое Сверкающими Устами очень велико, и состояло оно из продольных хребтов, увенчанных столбами и состоящими из «пены» – то есть множества прозрачных и блестящих пузырей, в целом образующих форму, дающей ей название – губы ольводян состоят из пяти частей – две сверху, две небольшие по острым углам, и одна внизу. Ближе к центру круче делались склоны, глубже ущелья и мельче пузыри – вся известная часть, а может и весь Ольвод, находилась в постоянном, нередко наблюдаемом в течение человеческой жизни, движении – росте и обрушении старых и более крупных, и образовании из их обломков молодых пузырей и колон, но здесь это заметно особенно хорошо – внешние, более старые, крупные и толстые пузыри зарастали или обрушались в глубинах у краёв, из центра их теснили более молодые. Клеррарты оказались на краю – там, где внешние старые хребты переходили в более обычные, то есть более хаотичное нагромождение пузырей, достигавших порой больших размеров и прораставших колоннами, чего тут не позволяли молодые пузыри из центра. Дорога вела между двух старых пузырей, по верхней части лежащего под ним ровного проёма, со сводом высотой во многие километры, благодаря чему освещённому, воздух же уже на его дне разряжён и холоден, а склоны самих пузырей уходили чуть ли не в заатмосферное пространство… Языка сопровождающих они не понимали, но по пути те как видно пытались им объяснить, что этот путь скоро придётся менять – из-за вечных перемен тверди. Когда же проход остался позади, они прибыли в город, расположенный за подвесным мостом через ущелье – перекинутом между обломками мелких пузырей, и туннелем, сильно спускавшимся вниз – на этот раз почти полностью искусственным, в пузыре с обвалившимся сводом видимо из-за его размера, превышавшего пятьдесят километров в поперечнике. Город находился на равнине образовавшийся в этой чаше, один из её краёв нависал над пропастью – склонов одного из ущелий между хребтов. Однако всё это не давало ответа на вопрос как отсюда добраться до и без того весьма туманной Вартураги, теперь ставшей совсем уж потусторонней – как ни был бы необычен привычный ольводянам мир, такое место в нём просто трудновообразимо. И тут связи Вартурги? Как город вообще связан с прочим миром – стены казались непоколебимо замкнутыми.

- Эти люди говорят на каком-то странном языке и не знают какие знаем мы. – Бормотал Веррэт, пытаясь спросить окружающих о путях из города. – Странный город.

- Почему странный? А я так и представляла себе города. – Ответила Лионтона просто.

- Не знаю... В него ведёт одна дорога, по ней мы приехали, вокруг – бездна.

- Ты же говоришь про Вартурагу, может она слишком далеко. – Лионтона, смотрела вверх, на одно из многочисленных зданий города, увенчанное шпилем. – А в Олтосе тоже есть такие здания?

- В Олтосе? Что Олтос... а, не знаю… – Он равнодушно посмотрел вверх, потом на широкую улицу полную народа. – Может в центре знают, что лучше. Пойдём. – Лионтона кивнула.

- Тут такие прямые и широкие улицы. – Пробормотала Лионтона когда они шли.

По пути к центру больших, высоких и сверкающих зданий делалось больше, людей тоже, вокруг уже много высоких и прямых деревьев с пучком огромных листьев где-то в вышине, появились повозки – с кабинкой или навесом посередине, подвешенной между двумя стойками с крупными колёсами. Веррэт продолжал спрашивать про Вартурагу, но люди или качали головами, или просто отходили – они с Лионтоной смотрелись довольно оборванно после всего долгого пути... Вдруг, после очередного расспроса около них остановилась одна из повозок с навесом и оттуда вышла женщина.

- Вам до Вартураги? – Спросила она по-эзэанейски – на языке древней и с богатейшей культурой страны, теперь части Валартада, разнесённым кораблями Ваэмы, для кого она являлась культурным донором, по едва ли не по всему известному миру, с сильным акцентом. Они кивнули. – В Лоронский регион? – Продолжила она. Они вновь кивнули, уже с удивлением.

- А вы кто? – Спросил Веррэт – Она по всем признакам не похожа на тех прохожих, каких они до сих пор видели – одета не блёкло, а как-то ярко, вызывающе, голова не покрыта, от шеи и с плеч развивается не то плащ, не то накидка фиолетового цвета, белые плотные сапоги и вроде тёмная кожа.

- Я вам помогу. Садитесь ко мне, я отвезу вас в порт. – Она приблизилась.

- Порт? – Удивлённо спросил Веррэт. – Какой тут может быть порт?

- А вы-ы-ы… – Пробормотала Лионтона, разглядев, что то, что вначале показалось её кожей, на деле кожа очень тугих её длинных перчаток и маски. – Из Вартураги?..

- Разве не видно? И туда можно попасть через порт – через столб воды, периодически он меняет уровень, когда он стоит на высшей отметке, в него могут попасть наши корабли, а когда на самой низкой, то внизу открывается проём в глубокий проход, ведущий за пределы Сверкающих Уст.

- Хм. Ну что же, поедем. – Сказал Веррэт, увлекая за собой сомневавшуюся Лионтону под навес её повозки. Они быстро прибыли в крупное, округлое строение, оказавшимся своеобразным портом города – от его восьми углов далеко вниз вели длинные, широкие лестницы в центр, где находился округлый водоём диаметром почти километр, накрытый решётчатым куполом невероятной высоты, в восемь проёмов между его перекрытий падал свет неба. Берега этого водоёма обрывисты и состояли как видно их тех же минералов, что и пузыри и столбы – гладкие и полупрозрачные, очень твёрдые и обрывались в воду, очень резко. От самого края обрыва до воды далеко – метров триста, но среди строений странного порта на краю есть и очень похожие на причалы.

- Я могу вам сказать, что мои соотечественники в столь удалённых местах не любят брать таких пассажиров как вы. – Заметила она, когда они стояли у края.

- А что мы такого представляем собой? – Спросила Лионтона.

- Вы же пара. И у вас ребёнок. Им нравятся больше одиночные путешественники.

- Интересный у вас подход. – Ответил Веррэт. – И почему?

- Они опасаются, что в таком случае вы останетесь в нашем городе.

- Мы можем и не говорить, что мы муж и жена. – Слукавил Веррэт.

- Семья с непонятными документами на краю мира?.. В нашем городе весьма разборчивы.

- Откуда вам знать про наши документы? – Резко спросил Веррэт.

- Дело в том, что даже не взирая на наш город, в мире ещё очень много стран, очень мало известных в других. А ваши наверняка из первых. – Эта фраза звучала странно – вообще её эзэанейский оставлял желать лучшего, но Веррэт понял в чём дело: если его документы, из каковых следовало, что он потерял подданство империи и не по своей воле покинул её пределы, и выданные ему в небольшой, но всё-таки известное стране, сопредельных его империи, то те, что ему удалось сделать для Лионтоны, слишком сомнительны, и пересекать границы она могла только став его женой – в первом же достаточно известном в других, в отличие от тех мест, где родилась Лионтона, государстве, куда они прибудут.

- И что же делать? – Спросил Веррэт.

- Ребёнок может ехать со мной, вы как пассажир до Олтоса, а вы, – она указала на Лионтону, – отдельно. Так и получится дешевле. – Губы её маски, натянутые на живые, исказились.

- Хм… – Денег у них пока достаточно, но сколько им ещё предстояло в пути они могли лишь догадываться, да и по прибытии предстояли траты, а когда покажется Строрненц неизвестно.

- Я не много беру, чтобы это устроить. В нашем городе мало мужчин, потому что многие плавают, и многие выходить замуж за таких не хотят. Поэтому кто не плавает или мало плавает, часто имеют несколько жён. Но ведь и тем, кто возвращается в город нужны жёны. – Она чуть усмехнулась, кривя неестественные губы. – И потому они их и привозят из других стран, но порой бывают и ошибки.

- Какие ошибки? О чём это вы!? – Воскликнул Веррэт – предложение вообще странное.

- Подождите. – Она подняла руку, натянуто улыбаясь – с лицом и губами в её маске это видимо не так просто. – Девушка привезённая и отвергнутая или отказавшиеся от мужа – всегда трудность – у неё нет документов, и в вашем случае это легко решить – вы, – она обратилась к Веррэту, – возьмёте свою жену, женитесь на ней для нашего города, и продолжите путь куда вам нужно.

- Весьма интересно. – Заметил Веррэт.

- Какой-то у вас странный способ… – Пробормотала Лионтона. – Да... и как я должна ехать мне не нравится. Сбор таких девушек – это, наверное, ваша профессия? И потому вы и прячете своё лицо?!

- Сколь ни отважны наши мореплаватели, жёны им всё равно нужны, немало и тех, кто хочет попасть в наш город – я им помогаю и не прячусь, но у нас все в масках, и я как женщина Вартураги всегда и везде держу своё лицо в плотной маске, стан в тугом корсете, а руки затянутыми в перчатки.

- Пойми, Лионтона, это очень своеобразный, закрытый, но могущественный город. – Заговорил Веррэт, видя, что Лионтона готова сказать, что не желает так ехать.

- Но почему я должна быть в такой роли?!

- Иначе не выйдет. И ничего тут не поделаешь.

- Мы разве не можем поехать другим путём? – Веррэт покачал головой. – Только я ей скажу, что думаю про их бессовестных мужчин!

- Мы согласны, когда отплытие?

- Через интервал. Вам повезло, что так скоро. Я должна написать, что вы предназначены для того, кто сейчас в другом плаванье, и я вам должна сказать...

- И я! – Воскликнула Лионтона. – Знайте, что привычки моряков вашего города отвратительны! Красть чужих девушек и ещё и брезгливо отказываться от них порой – это просто мерзко! И ваша команда вообще не должна смотреть на меня! А то нашли себе развлечение на скучное плаванье!

- Ха! – Она как будто засмеялась. – А смотреть на вас никто не будет: хоть в наше время многие желали бы приехать к нам, но в представлении нашего города если кто приехал в него жить, то не по своей воле – иначе он враг, потому пребывают эти девушки как пленницы.

- Ещё лучше! – Строптиво сказала Лионтона, отворачиваясь. Та только кивнула.

- И ещё тебе придётся несколько изменить внешность – и тут и в Олтосе. – Добавил Веррэт, отсчитывая деньги. Лионтона, ещё не остыв от возмущения, пронзила его почти гневным взглядом. Женщина тем временем завела их в небольшое помещение, половина него отгорожена занавеской, и сказала, что скоро придёт её юная дочь: она их подготовит, и удалилась.

- Это ещё почему? – Спросила Лионтона с крайним удивлением, когда она остались одни.

- В глазах Олтилора ты сама по себе связываешь нас со Строрненцом – происхождением.

- Я не думала об этом. – Лионтона понимала, что в Олтилоре они не будут распространяться про свои связи со Строрненцом – алмаз, который они продают уж очень уникален. – Но почему?

- Когда мы покажемся в Олтосе, у всех сразу возникнет вопрос: где они могли встретиться?

- Ну и что же ты намерен делать? И как же мои документы?

- Документы не такая уж проблема. Ты можешь быть из Холодной Звезды – эти места очень протяжённы, и говорят, что достигают самого неба.

- Хм… А почему это я должна кем-то притворятся, а не ты?..

- То есть как? – Веррэт опешил – он и думать о таком не думал. – Но… но мои связи!

- Ах вот оно что! – Усмехнулась Лионтона. – А поскольку у меня их нет, то и не важно, кто я?..

- Но… но послушай… – Он выглядел растерянным. – Это в самом деле очень важно – без них у меня ничего не выйдет. Да и как я скрою своё происхождение?!

- У меня в самом деле нет связей, ну кроме… – Она подумала о Строрненце, поскольку она вывела на него Веррэта. – Но это мой народ.

- Ничего не поделаешь. Связь со Строрненцом… ты же понимаешь.

- Понимаю… мой народ мал. – Она слегка вздохнула. В этот момент вошла дочь: похожа на мать по сложению, но ниже ростом и полнее, и одета не так – руки до локтей и плечи от груди в ворохе переливавшихся перьев, посреди них жёсткие складки воротника, ниже чего тело туго затянуто в чешуйчатое покрытие серебристого цвета, оканчиваясь острыми носами и каблуками, руки в белых плотных перчатках и голова заключённая в белую непроницаемую маску. Она едва слышно из-под неё приветствовала Лионтону уже на языке, принятом в Олтилоре, сразу же указав ей раздеваться. Веррэт, чей вид для Вартураги не важен, кивнул и вышел. Преобразование выходило долгим, дочь оказалась весьма разговорчивой в отличие от своей матери, кому стало нечего делать, и она ждала рядом с Веррэтом, отвечая ему немногословно. Веррэт решил рискнуть.

- Ваша дочь так выболтает то, что вы видимо скрываете. – Сказал он, усмехнувшись.

- Ей просто интересно – такие как вы, нечастые гости тут.

- Я понимаю. – Процедил Веррэт – он уже жалел, что они догадались о происхождении жены. И тут из-за занавески раздался возглас Лионтоны. Веррэт удивлённо посмотрел на сопровождающую.

- Не волнуйтесь. Вы ведь сами говорили про изменение внешности. А у вашей жены кожа не гладкая, стан, оставались волосы. – На Ольводе волосы считались признаком запущенности, особенно у женщин. Из столь дальних стран и настолько неискушённые... моей дочери интересно.

- Интересно... это моя жена. Что вы с ней делаете?

- В нашем городе не просто мужчины, но и мужья это не всегда знают. – Ответила она томно.

Дочь, натерев тело Лионтоны тягучей массой, удалив с его волосы, заметив, что в их городе женщины не пренебрегают возможностями улучшить свою фигуру – как снаружи – затягиванием, так и изнутри – вставками, как раз этим и занялась, доставая вещи из старого, но изящного сундука.

- Это из вашего города? И... что вы всё это возите с собой?.. – Спросила Лионтона осторожно дотрагиваясь до его почти незнакомых вещей. – Для пленниц? – Дочь кивнула и указала на себя. – Хм... Лионтона поняла, что пленницы в Вартураге понятие широкое.

- Я так давно не была в нашем городе! – Она говорила без умолку, в восторге от всей процедуры. – Из-под её маски слышно, с каким трудом она соединяет у бёдер и спины Лионтоны стальные кольца сети её корсета из упругих волокон. – Вы явно никогда ничего такого не носили, а девушки, кто, знаете ли, делаются пленницами, обычно с телом помягче и весьма утончённы.

- Каким вы делаете мой стан, загнав в меня всего до упора? – Морщась спросила Лионтона, та кивнула, усмехнувшись, кряхтя от напряжения. Раскрасневшись, она слегка качнула своими теперь расширенными бёдрами благодаря вставкам под рудименты ног на их задней стороне, тугим заглушкам в двух мускулистых у ног и двух рудиментарных у спинного столба отверстиях ольводянок, и трубе в клоаке. – В Олтосе тоже так... как... песочные часы?

- Да, разумеется. Вам надо привыкнуть. Вроде не плохо. – Она обвела руками фигуру Лионтоны с также увеличенной грудью, из-за вставок в подмышечные щели. – У вас тонкое телосложение и хорошая форма ног и рук, теперь ваши затянутые руки и ноги сгладились и потому облагородились.

- Ну хоть что-то вас устроило… – Сжав челюсти процедила Лионтона. – Как-то странно… – Она растопырила туго затянутые, как и всё её тело до шеи, пальцы – она никогда ещё не носила перчаток.

- И понаблюдайте за другими пленницами во время пути. – Сказала дочь, перебирая другие вещи. – Манеры на корабле не очень заметны, но... светло-коричневый цвет, наверное, будет лучше всего. – Лионтона гордо вскинула голову, глядя на её белую маску. – У нас белый – цвет независимого величия, а мы вольный город. Мы его любим, в Олтосе тоже. Вольность и величие нашего города существуют и потому, что он достаточно сокрыт. – Добавила она гордо.

- Олтос... но он же не такой? – Лионтона любопытно смотрела на вещи для своей головы.

- Конечно! Открытый всем, столица чего угодно – кроме скромности! – Она хотела сказать жёстче, но сдержалась, приступив к голове Лионтоны, где тоже установлены вставки – во впадине между шеей и подбородком, ушных складках с щелями – бывшими ртами, складке на подбородке, переходящей в складки вокруг настоящего рта, признававшихся порой милыми и чувственными, а порой вульгарными... – Там и женщины монотонные, но... вызывающие, они затем и затянуты в свои тонкие маски из кишечных плёнок, а про наших говорят, что они всегда в праздничной упаковке.

- Но я не ваша женщина! – Она чуть отстранилась от натягиваемого ей. – Что вы придумали?

- Не только у нас, но и в других странах считается, что лицо женщины должно быть гладким. И рот особенно на корабле и особенно молодой женщины тоже, что позволяет ей всегда молчать.

- Да вы!.. – Всплеснула она руками, но первое её впечатление – в её стране к закрытым лицам весьма иное, презрительное, отношение, уже прошло, как и возмущение отношением к пленницам, и теперь она стала заинтересована тем, что за возможности предоставит ей блистательный Олтос для её обличья – ведь её родные степи давали ей так мало!

- В Вартураге все носят маски, мужчины обычно снимают их в помещении, а мы… для женщины Вартураги её маски – это её обличья. Иногда немые как в нашем пути. – Она старательно заткнула в рот Лионтоне тугую пробку с внутреннем стержнем, входившем во внутренние губы ольводян, образующие похожий на язык орган внизу рта. – У вас будут подвижны внешние губы. Не для двойного поцелуя – обоими, но можно сказать для близкой свадьбы. Я тоже смогу лишь молчать. – Она затянула упрямые петли сзади. Лионтона провела по своим губам, туго затянутым волокном, посмотрела в зеркало. Дочь оглядела её и подняла руку, коснувшись большим пальцем мизинца – тут это означало «отлично».

После они обе оказались всецело поглощены разбором вещей из сундука. Когда они вышли, Веррэт не узнал Лионтоны в строгом коричневом облачении, высоких сапогах, шляпе с тугой маской. Они ещё пошли посмотреть город, когда Веррэта поразило молчание жены. Когда подошло время самого корабля они не видели, как видно вход в него вёл прямо через борт и коммуникации странного порта. Веррэт прошёл в маленькую одиночную каюту, а Лионтона с сопровождающими – в светлое помещение – свет шёл из потолка, стояли кровати и нехитрая утварь, где стала уже восьмой, среди них у двоих в тугих чешуйчатых покровах не видно и рук. Мать, стоя рядом с одной из «безруких» как ни в чём ни бывало сказала, что уровень вскоре должен опускаться, и они это сразу заметят – всё так и случилось – заметно, что корабль движется вниз по спирали.