Сокровища артеданфэльских императоров

Спуск занял довольно много времени, и этот цилиндр воды увёл их на значительную глубину – стало заметно теплее, чем в том холодном городе, более влажно и воздух плотнее. Низ трубы явно освещён плохо, а искусственного света на нём нет – в отсутствие дня и ночи это необходимо только для посещения глубин, куда не попадал свет, а они редки в этом мире. В какой-то момент направление движение корабля сменилось со спирального на горизонтальное, Веррэт в этом время находящийся на палубе, видел огромный проём в как будто полупрозрачных – обычных для Ольвода, стенах цилиндра, куда устремлялся невероятный поток, и воздух с воем, увлёкший и корабль. На палубе стояло мало людей – вход считался небезопасным из-за сильного ветра, и сложным для команды, хоть они и проходили его уже много раз, да и как видно из пассажиров немного тех, кто совершал этот путь в первый раз. После прохода довольно скоро, после почти тёмного коридора, корабль вышел на открытое пространство – поток между складок Сверкающих Уст – виднелись цепи блестящих пузырей, покрытые зеленью, их крутые склоны, ничем не покрытое небо и местами немногочисленные постройки – на Ольводе люди в целом не очень любили селиться под открытым небом, предпочитая места, покрытые прозрачными сводами пузырей, где больше воды и теплее. Потому наверняка большую часть поселений и не видно с воды. Картина хоть и смотрелась живописно, но Веррэту вскоре наскучило одному – конечно не хорошо, что он вынужден плыть отдельно от сына и жены, но ничего не поделаешь с этой скрытной Вартурагой – он ещё во времена Империи слышал про неё такие вещи. Эти смешанные мысли не давали подумать о делах в Олтосе и когда он хмуро корил и пейзаж и город где-то в таинственной дали, на палубе показалась Лионтона. В первый момент он побоялся спутать её с кем другим, но она уверенно подошла к нему, да и по походке и остаткам её телосложения, он понял, что не ошибся.

- Мне скучно без тебя, Лионтона. – Заговорил Веррэт. – А ты знаешь, что-нибудь о нашем сыне? – Та кивнула. – И где он? – Она указала вниз. – В Вартураге мы всё устроим, и мы отправимся в Олтос. Без всяких ограничений. – Добавил он раздражённо.

- Хм-м-м-м… – промолвила Лионтона. Она обвела пейзаж рукой, слегка запрокинув голову.

- Тебе нравится это? – Она кивнула. Веррэт усмехнулся.

По реке корабль плыл достаточно быстро – его движению способствовало течение, остановок он не делал – что немного странно, но возможно, что в такой части мира как Сверкающие Уста даже такие изворотливые дельцы как с Вартураги имели слишком зыбкие связи, при том, что путь длинный – тот город над пропастью явно далеко от опорных пунктов владыки водных путей. Веррэт всё реже показывался на палубе, и ему становилось тоскливо – других пассажиров он избегал. Он виделся несколько раз с сопровождающими, и они говорили ему о его сыне, Лионтоне и о прочих.

Прошло почти два интервала прежде, чем корабль вышел, видимо, в озеро – во всяком случае, видимые ранее берега на какой-то момент пропали из виду, а потом, когда они появились впереди, на палубе стало шумно – впереди водопад, он зажат между высоких, прекрасных им же созданных пиков и гребней, уходящими в небо сверкающими вершинами, увитыми причудливой зеленью. Веррэт, стоя на палубе и видя, как приближается огороженная пиками, выступающими прямо из вод и похожими на мечи, словно забором, бездна, думал, как же будут спускать тяжёлый корабль, тем более что он летит с потоком прямо на скалы, хоть и очень красивые среди брызг и каскадов, но не сулящие ничего хорошего. Развязка наступила стремительно – когда корабль летел в бушующий поток и шум стоял нестерпимый, смертельно-прекрасные пики остались внезапно позади – корабль пролетел между ними и теперь… подойдя к борту, вместе с несколькими другими пассажирами, Веррэт понял, что они… летят! Далеко внизу мелькали верхние части пузырей, по ним прыгали струи, разбившегося на уступе потока, отдельные, уже не такие высокие пики, намытые груды поломанных кристаллов, слагавших рельеф Ольвода. Впереди виднелось как будто новое озеро, а совсем далеко, за ним, что уже с трудом различимо – полукруглый внушительный свод. Тогда же он заметил, что на палубе показалась Лионтона и другие пленницы. Тем временем полёт продолжался, корабль снижался, арка впереди вырисовывалась всё чётче, куда корабль как будто и летел – при подлёте стало видно, что именно под ней в озеро собираются все рукава, на какие разбился поток: он сначала снизился, а затем, плавно вошёл в его изумрудную воду – всех находящихся на палубе обдало брызгами, несмотря на высокие борта. Полёт окончился, крылья, на них Веррэт и не обратил внимания, уже сложены. Лионтона пыталась получше разглядеть поверхность воды – никогда раньше она не видела её в таком количестве. Даже когда в вышине показался грандиозный свод арки, она почти не смотрела на неё, всё внимание уделяя глади этого озера, с весьма странной – слегка шипящей, как успел отметить Веррэт, водой. Своды арки вели куда-то в темноту, течение быстрое, когда на палубе стало уже сумрачно, пленниц отвезли вниз, Веррэт простился с Лионтоной, и тоже спустился к себе. Ему стало скучно, одолевало непринятие происходящего, Лионтону же – впечатления от увиденного. От Веррэта она про себя улыбнулась. Он порой надменен. Она знает это, но теперь, в этом пути, когда они вообще непонятно кто... вот прибудут в Олтос… Олтос! Для неё это слово давно уже стало окружено ареалом блеска и фантастического богатства. Там, конечно, будет куда свободнее, нравы мягче, чем в этой скрытной Вартураге. Лионтона хоть и отошла от злобы на своё положение и немного привыкла – в конце концов, какое ей дело до того как её представят в этой почти потусторонней Вартураге, но не довольна – сопровождающая так надменна и жёстка – даже её дочь явно робка с ней, хоть порой она снисходительно и разговаривает с подопечными и с удовольствием хлопает по затянутым лицам особо ценных девушек – настолько, что они ничего не делают – так Лионтона с иронией думала о связанных или «безруких» пленницах, порой ощущая, что близка им – хоть форма её тела и явно улучшена, но так иногда хочется сбросить узкий корсет, выдрать глубокие вставки и конечно тугую заглушку изо рта, но она затянута во всё это так же неизменно, как и связанны особо ценные. Но – Веррэт ведь настаивал на её сокрытии, так что пусть такой, сокрытой, её и получит. Глядя на себя в зеркало, она подумала об этом не без злорадства.

Полутёмные своды, под чем влажно и душно скоро кончились. Река не текла под открытым небом, но уже светло. На берегах или островах вначале не видно никаких поселений, они сильно заросшие и чаще всего состояли из грандиозных балок, местами глубоко вдававшихся в реку и образующих пороги, где корабль снижал скорость. Между балками виднелись в основном блёклые, но иногда и разноцветные пузыри, образующие порой довольно нелепые учитывая быстрое течение, округлые острова. Лионтона подолгу бывала на палубе, смотря на замысловатые воды реки – в них то и дело виднелись странные, не похожее ни на что виденное ранее, формы жизни: или сильно разветвлённые гроздья мясистых стеблей, колыхавшихся в течении, длинные, сегментированные словно накаченные воздухом, или гладкие существа сновавшие между ними, нелепые – порой толстые и раздутые, порой изящные и ажурные, непостижимо менявшие форму существа, сидящие и у берегов – они как будто сидели в засаде, может ловя тех своих мелких собратьев, то и дело стайками уходящих из под киля тяжёлого корабля, мелькавших между пятнами воды слишком синего или зелёного цвета – благодаря наверняка ещё меньшим, чем эти организмам. Жёлтый свет пропадал – она видимо стояла тут слишком долго, да и периоды этого света делались всё короче.

- Гхм! – Услышала она за собой довольно громкий звук и обернулась. – Ум-м-мм! – Она вытянула к ней руки, слегка разведя ими – это дочь – взойдя на корабль, они с матерью переоделись: дочь стала менее яркой, а мать – видимо более приближённой к своему городу, и их стало трудно различать, тем более они теперь в одинаковых стальных масках, но лишь у дочери маска позволяет всегда молчать.

- Умх. – Кивнула Лионтона – дочь знаком ей показала, что пора есть – на корабле еда каждый цикл, что вообще несколько непривычно, особенно для так затянутой Лионтоны, привыкшей есть помалу и часто, притом, что из столовой, где ели все – и пассажиры и команда, еду выносить не разрешали. Однако дочь ела за столом с пленницами, а мать – с другими пассажирами, порой явно богаче. Наблюдая это, Лионтона поняла, что дочь имеет сложную историю рождения – что не странно с таким занятием матери, и попасть в Вартурагу так просто не может, хоть и считает её своим городом.

На берегах, в основном у пузырей, понемногу стали виднеться признаки людей, также стали встречаться балки с пятнами. Услышав один из разговоров Веррэта с Лионтоной, мать сказала им, что другой цвет вызван культурами, разводимыми внутри балок. Вскоре показался полноценный город – со стороны реки у него обычный причал и над ним возвышались строения их светлого камня, образуя несколько массивов, терявшихся среди наклонных балок. Корабль ненадолго остановился. Со стороны порта послышались шумы явно механизмов – что-то сгружали и загружали. Не интересно, и Лионтона не поднималась на палубу, где шумно, сидя на своей кровати. Завели ещё двоих пленниц. Одна принялась чеканно ходить, выразительно оборачиваясь на прочих и будто умело мыча, явно выделяясь: без верхней одежды, и видно, что её блестящее сиреневое покрытие слегка потёрто на объёмных плечах, со сложенными у них руками и бёдрах, а сомкнутые блестящие губы её жёсткой маски не подвижны.

Постепенно в пейзаже начались перемены. Сверху показались куски более светлого неба, что означало значительные проёмы, балки стали ещё массивнее и длиннее, превышая уже километр в толщину. Иные из таких исполинов стояли вертикально. Обогнув несколько таких, корабль выплыл в некое озеро, где, впервые за всё время пути, преодолевая течение, зашёл в округлую, диаметром километра три, бухту. Её ровные берега, похожие на те, откуда они начали путь, обстроены. Корабль причалил и что-то сгрузил, принял новых пассажиров, кто-то спускался на берег, но пускали только по каким-то бумагам, после чего отшвартовался и встал посередине небольшой бухты, в тот же момент течение изменилось – вместо истечения, вода озера стала, наоборот, как бы засасываться бухтой. Вскоре сообщение с озером прервалось, и корабль начал опускаться. На этот раз спуск не оказался долгим, и не прошло и десятой части цикла, как корабль проскочил в брешь в стене и устремился по-новому, довольно извилистому потоку, явно проходящему где-то посреди пузырей – над ним низкий свод, состоявший исключительно из них, и сквозь просветы сюда попадал свет. Корабль гнало не только быстрое течение, но и ветер, тут видимо дующий всегда в одном направлении – Веррэт и Лионтона слышали, что это нередкое явлением в глубинных частях Ольвода – из-за формирующихся новых полостей в глубинах, воздух постоянно падал в них с поверхности, образуя такие ветры. Постепенно рельеф менялся – пузыри делались более хаотичными, а просветы среди них – крупнее. Стали появляются города – тут они главным образом на вершинах пузырей. Иные стояли посреди обломков обвалившихся. В одну из смен света среди бесконечной череды Веррэт подошёл к Лионтоне, по своему обыкновению стоящую одной на палубе, и тихо сказал:

- Я думаю, мы уже на Велико-Анкофанской складчатости… – Лионтона вопросительно обвела вид рукой. – Я узнаю рельеф… – Веррэт остался не уверен, что это хотела спросить жена, но она кивнула в ответ. – Думаю, уже остаётся мало. – На деле корабль уже довольно давно миновал области отмечавшие начало Складчатости, но эти – крайне южные её части плохо известны и потому Веррэт опознал их не сразу. Команда же корабля пассажирам никаких сведений о маршруте не давала – в сильно изменчивом рельефе Ольвода нечастые остановки ещё не указывали на то, каким именно путём корабль преодолевал расстояния, пузыри и балки – ведь сведенья о том, где дуют какие ветры и как меняются течения, могли дать доступ в никому не известные области и сэкономить энергию для достижения других.

Рельеф в конце концов сменился полностью – сначала он стал ровным лишь кое-где с торчащими пузырями, а потом река стала зарываться в эту равнину, пока над ней не начали появляться широкие арки, образованные пробитыми её течением пузырями. Течение усиливалось, пока наконец корабль не вынесло их на простор, где почти не видно островов – ни Веррэт, ни Лионтона такого никогда не видели. Лишь кое-где из воды торчали пенькообразные края балок – первых после долгого перерыва. Число их росло, в воде стали виднеться светлые пятна: затопленные пузыри, течение также делалось сильнее после застоя на открытых пространствах, однако видно, что корабль идёт под небольшим углом к нему. Через некоторое время течение вновь замедлилось, и корабль начал тормозиться – вокруг виднелись балки, выступающие из воды местами с наносами между ними и относительно небольшими пузырями, виднеющимся дальше. Корабль остановился. Над водой висел туман и его клочья цеплялись за прямую и тонкую балку возвышающийся неподалёку... вглядываясь в столь необычный для себя вид, Веррэт увидел, как к их кораблю подплывают другие, сигналя сквозь пелену. Выглядело это всё достаточно странно. Складчатость... они где-то в его глубине – вообще в ней немало довольно крупных водоёмов, но течение... точно! Это Нижняя Заводь, и стоят они у берегов Треугольного Острова! Этот остров – обособленный от мира самой природой, что ещё усугубили люди – один из самых таинственных и малодоступных мест планеты. А также, возможно, и богатый, но никогда не имевший прямых контактов с кем бы то ни было. И вот теперь корабль города ненамного менее скрытного стоит у его берегов и он, последний представитель династии Клеррартов на этом корабле следует в совсем иные места! Его далёкие предки около восьмисот лет назад активно строили корабли на одной из рек впадающих в Заводь – с тем, чтобы достичь и покорить этот остров, мечтая о нём чуть ли не как о рае... однако все их попытки не имели успеха. Заключительной стала встреча одного из должностных лиц острова с Артеданфэльским посланником, когда было сказано, что владыки огромной северной империи никогда не покорят их благодатных земель, лежащих на краю мира... Это встреча с тех пор обросла легендами как и сам остров, что лежало за которым до сих пор никто не знал – вода Заводи собиралась в узкое горло за противоположной от той, где они сейчас находились судя по многочисленным наносам между косо лежащими балками, оконечностью острова – что и придавало ему треугольную форму, и срывалась в бездну буйной зелени... Те места назывались Вратами Тёмных Ветров. Корабль довольно скоро поднял якоря и продолжил путь. Веррэта немного удивило, как мало людей на палубе в этот момент. И он подумал, что не стоит говорить о том, что он понял, где они...

После Острова кораблю пришлось подниматься вверх по течению, но не сильному, и ход оставался хорошим. Лионтона, также смотревшая на окрестности Треугольного Острова, хоть и не знавшая о нём, отметила перемены в своём окружении после этого – мать стала строже, а поведение дочери более беспокойным. Состав пленниц не изменился, только новую «потёртую» куда-то водили во время стоянки, но потом вернули. Путь явно растягивался, плывшие мимо берега однообразны и напоминали те, что прежде. Вначале они были едва видны, да и только при более ярком и уже совсем коротком жёлтом свете, потом сузились, затем корабль стал огибать выступающие из воды пузыри, потом стали попадаться нависающие над водой балки, затем – арки. Наконец корабль зашёл в одну из таких куда-то в сторону. Поля и города на берегах виднелись и раньше, но этот явно какой-то особенный: во-первых, расположенный в глубине среди пузырей, под сводами, перемежённый их стенами он вечно погружён в сумрак, во-вторых, весь он сходился к центру, с заводью – похожая на ту, какую они проходили, но явно лучше и богаче обустроенная. Здесь корабль подошёл к причалу и стоял около половины цикла – по всему видно, что это важный пункт для коммуникаций Вартураги. Вокруг корабля активное движение людей и грузов. Наконец он отшвартовался и, пройдя сквозь порт довольно сложный путь, вошёл в узкий цилиндр, где вода вскоре начала быстро подниматься, обильно стекая вдоль всех его стен – Веррэт неоднократно слышал про колонны с периодически меняющимся уровнем, но не очень верил и теперь, во второй раз увидев, что это работает в силу лишь естественных механизмов – говорили, что дело тут во вращении планеты (или мира...) остался поражён грандиозностью природы.

Пока продолжался подъём, он ждал, не покажется ли на палубе его жена, но людей вышло вообще немного, да и брызги со стен не очень располагали. Только когда светлая окружность сверху стала совсем близко, начали показываться пленницы. Хоть Лионтона и переоделась, что связано с новым этапом пути и новыми пленницами, Веррэт всё равно узнал её.

- У этого города поразительные коммуникации. – Чуть не воскликнул он, когда подошёл. – Я с трудом представляю его самого, глядя на всё это. – Он указал на стены, с которых текли потоки воды.

- Ухм! – Лионтона, указав в противоположную сторону, поёжилась, изображая страх. Веррэт понял – по середине цилиндра образовалась воронка – вода лилась сквозь колонну, и уровень в ней рос только потому, что проём, откуда зашёл корабль не мог вобрать в себя весь поток со стен, потому команде надо поддерживать корабль всегда у них.

- Да, они как видно очень искусно умеют водить свои корабли. В закрытых местах. – Говоря это Веррэт подумал о ваэмцах, господствовавших среди бескрайних вод Северного океана. – И как они только отыскали такие пути… – Проговорил он, запрокинув голову, глядя на приближающиеся выход.

- Ммммммммммм! – Прервал его мысли возглас, который, а также вид его издавшей, заставили его вздрогнуть – обернувшись, он увидел ту самую потёртую «безрукую», рядом с ней стояла такая же, но ниже ростом и тоньше телосложением и запечатанная в коричневую кожу. Первая, видимо обращаясь к Лионтоне, наклонила голову, обводя себя, а потом указала ей наверх, мыча. Её новая спутница – она попала на корабль в последнем порту, закивала, вторя ей.

- Хм… – Лионтона указала на неё, а затем наверх, изобразив вопрос, на что та кивнула.

Веррэт с удивлением смотрел на все эти причуды, порождённые таинственным городом. Пока они стояли на палубе и общались таким образом, корабль миновал подъём, вынырнув сквозь пролом на вершине колонны. Стало резко светлее, однако в вышине виднелись своды других пузырей. Вокруг лежал обширный водоём – хотя не ясно находился ли он внутри пузыря или между ними. Течение, гнавшее корабль, вскоре ослабело, и вновь пустили двигатели, хотя и не сильно. Постепенно показались берега – на поверхности озера как будто нет никаких островов, только светлые пятна, указывавшие на подводные пузыри – видимо течения тут настолько сильны, что пузыри разрушались быстрее, чем дорастали до поверхности. На берегах виднелись признаки людей, но корабль не останавливался – он прошёл в одну из глубоких губ, оказавшуюся рекой, пройдя межу подводными пузырями, их ряд почти выступал из воды. Весь дальнейший путь проходил по течению, местами довольно быстрому, и посреди пузырей – наподобие тех, что встречались в начале пути. Наконец показались балки. Корабль как-то проскочил между двумя скрещёнными, и вышел в ровный водоём, из его вод возвышались обломки пузырей, иногда пронизанные балками, уходящими в высь. Он обогнул сильно наклонную балку, одним концом уходившую куда-то за пределы водоёма, а другим подпиравшим как видно пузырь в вышине, видимо поднятый другой балкой, и прошёл в проливе посреди кольца обломков – края обвалившегося пузыря. Воздух тут, над этим водоёмом густой и влажный – совсем не то, что в Сверкающих Устах, на балках висели облака и клочья тумана, ниже сверкали шпили, ажурные мосты и своды, словно встававшие из вод – Вартурага. Корабль встал у причала, за ним возвышался ряд из пяти остроконечных башен, соединённых замысловатыми мостиками – в этом городе как будто любили всё ажурное. Веррэт с Лионтоной, как и многие другие стояли на палубе, заворожено глядя на это застывшее величие, настолько органически вытекавшее из вод, что казалось, будто окружающие волны поднялись и каким-то чудом застыли в причудливых формах. Оно настолько далеко от всех прочих творений человека, какие видел Веррэт и тем более Лионтона прежде, что не верилось совершенно в их рукотворность – впрочем, на Ольводе творения человека и природы порой так тесно переплетались, что иные заявляли, будто многие пузыри и балки – творения человека из каких-то неизвестных могучих миров, а другие уверяли, что немало древних сооружений, приписываемых человеку – на деле творения бурлящей тверди планеты. И вот тут, в этих шпилях и завитых переплетениях, куполах, нависавших над водами, стенами, ступенчато поднимавшихся из них, как будто это всё слилось и словно насмехалось над всеми этими размышлениями. Здесь-то совершенно ясно, что всё встающие из вод перед кораблём творение человеческих рук, тем более показалась сопровождающая со своей дочерью.

- Мы движемся вон туда. – Сказала одна из фигур – они теперь окончательно отличались только речью, указывая на один из проёмов между сооружениями. – Дальше по протоку будет вогнутая площадь – площадь Огауда, там вы сможете жениться и продолжить путь.

- А бумаги? – Веррэт слегка напрягся – как и все он уже в маске, и она мешала ему с непривычки.

- Бумаги для Лионтоны будут подписаны по прибытию, вы сложите сойти на берег сразу же.

- Я пойду только с Лионтоной и сыном. – Добавил он уже чётче.

Корабль наконец причалил – у сооружения в заводе, оцепленной сводами, сходство их с раковинами усиливала из чуть блестящая поверхность. Когда началась разгрузка, мать заявила, что все пленницы сойдут на берег вместе с ней, а Веррэт будет рядом, как поручившийся за Лионтону и её будущие. Вначале на пристань сгружали в основном товар, тогда как пассажиры после контроля людьми в какой-то сиреневой форме прямо на борту спускались в лодки и уплывали. Также отплыли и пленницы, они углубились куда-то в город, где здания уже не так сверкали, как в порту, и нередко похоже, что они словно выросли одно на другом. Их разные цвета дополняли вид. У такого дома лодка причалила.

- Чем быстрее вы всё оформите, тем лучше. – Заметила им мать, когда они сошли на берег, а быть может понтон или платформу на сваях. – Вот вам, Лионтона. – Она протянула маленький ключик на цепочке. – Это от вас. Вашего одеяния. – Лионтона немного опешила – она и не знала, что её «заперли». – С успехом добраться до Олтоса. – Она рассказала, куда им идти, и они расстались.

- Всё же странный это город. – Промолвил Веррэт, смотря на ключик и вокруг. Лионтона кивнула.

Они решили не торопится, немного передохнуть и осмотреться – Веррэт планировал даже начать кое-какие дела, раз уж они оказались в таком городе, как Вартурага. Они без труда отыскали гостиницу – так они опознали одно из зданий, когда шли по одной из узких дорожек нависавшей над протоком, и не ошиблись. Записываясь, они указали имена, под какими планировали въехать в Олтос, добавив, что намеренны пожениться тут и быстро. Поднимаясь в номер, Веррэт подумал – а вдруг в этой гостинице есть кто-то из Олтоса? Лионтона тем временем ходила по довольно небольшой комнате, смотря её орнамент – она никогда не видела ничего подобного – углы в извитых лепных узорах сиреневато-розового цвета, блестящие плитки на полу, шелестящие занавеси на окнах с ажурными решётками. Ванная с горячей водой прямо из стены. Сделав круг, она заметила на прозрачном столике посередине комнаты небольшую пачку гладких, голубоватых пластин и грифель. Время летело незаметно. Она искупалась в этой изумительной ванной, как и на корабле, в своём тугом облачении. Веррэт говорит, что она должна скрывать своё происхождение – вот она это и делает.

- Что за замаскированный город! – Воскликнул Веррэт на илтентсте, входя. – Я ровно ничего не понял! Я бы понял ещё местные жители, но мы ведь в гостинице! – Он снял свою маску. – Некоторые из них явно из Олтоса, но ничего не говорят про это.

- Ухм-м-м-м! – Кивнула Лионтона, положив ногу на ногу, сидя в кресле. Пальцем она указала на один из каталогов, лежавших перед ней, где речь шла о свадьбах: его занесли, пока она купалась.

- Да... я думал, что нам ни к чему распространятся в Олтосе о нашем пребывании через Вартурагу, но в итоге счёл, что это будет и так известно и скрывать это – только навредит. Что ты думаешь? – Лионтона пожала плечами, потом медленно кивнула. – Ну вот.… – Веррэт подумал о том, что хорошо бы отыскать людей Строрненца здесь, но теперь ему это кажется почти нереальным. Однако счёл лучшем не говорить об этом. – Когда обернутся луны, мы пойдём на общую трапезу. – Лионтона пожала плечами. – То есть? Мне необходимы связи. – Она покачала головой чуть мыча. – Может обретёшь речь?

- Ухм-м-м! – Она покачала пальцем. – Для чего эта встреча? И вообще мне не в чем идти. – Она капризно склонила голову, написав это.

- Да уж... ну я не знаю... соберутся люди из разных мест, и очень может быть, что и из Олтоса тоже. – Говоря это, Веррэт подумал о том, сколько ещё у них осталось денег – вообще он где-то в глубине надеялся, что сможет найти покупателя алмаза сам, и хотя бы сейчас не иметь дела с тем непонятным и зловещим стариком из мелких пузырей степей...

- Хм! – Отвлёк его от этих раздумий возглас Лионтоны – она указывала на страницу журнала.

Веррэту пришлось уступить, и они пошли с ней в указанное место. Вартурага, невзирая на десять, а может и больше миллионов жителей, занимала небольшую площадь, имея овальную форму не более семнадцати километров в длину и восьми в ширину, но из-за островного положения и плотности населения очень запутана – здания ютились почти одно на другом, образуя то чуть ли не накрытые сверху каналы, то вдруг посреди лабиринта улочек распахиваясь площадями и садами – нередко подтопленными, проходя мимо них, Веррэту стало понятнее, почему в городе все так одеваются. Здание, куда привела его Лионтона, являлось высокой круглой башней, сужающиеся кверху, около тридцати метров в диаметре, и не меньше ста пятидесяти в высоту – тут всё вытянуто вверх, и порой казалось поразительным – на чём оно всё стоит? Внутри здания посредине шёл круглый подъёмник, а вокруг него – лестница, на неё выходили двери лавок, ради чего они и пришли – их узость как раз в духе облика города. Войдя вовнутрь, они увидили, что в башне нет этажей – все помещения образуют сплошную ленту вслед за лестницей и настолько набиты и людьми и товарами, что трудно развернутся. Эта сутолока быстро утомила Веррэта, зато Лионтона её как будто и не замечала, буквально набросившись на прилавки. Пребывание в башне заняло чуть ли не полцикла, зато, когда Лионтона наконец зашла в одной из лавок в закуток, вышла оттуда настолько преобразованной, что Веррэт остался поражён.

- О, Лионтона! Ты изумительна! Однако... Трапеза, я полагаю, будет носить деловой характер. – В представлении Веррэта желтовато-фиолетовое шелестящее множеством пышных складок у плеч, бёдер и головном уборе, короткое платье жены никак не соответствовало деловому стилю.

- Хм! – Произнесла она, вздёрнув голову и всплеснув руками – ей не на чем оказалось написать, и она потому и не передала Веррэту того, что успела узнать об этом городе из своих вод протянувшего длиннейшие руки в самые удалённые уголки мира и его представлениях о «деловом виде».

Трапеза, организованная как непринуждённая встреча деловых людей шла в целом в духе этого странного города. Веррэт всем охотно сообщал, что он с женой направляется в Олтос – намереваясь таким образом прощупать то, с чего удобнее начинать там дела. Из присутствовавших большинство говорило на языке, принятом в Олтилоре, хотя они, судя по всему, из самых разных мест, про иные Веррэт и не знал – большая часть берегов того океана, если можно так назвать водное пространство, испещрённое столбами, пузырями и их обломками, почти закрытое сверху, где находилась Вартурага, известна в основном её купцам. Однако присутствующие оказались не особо расположены говорить о своих делах или даже откуда они – видимо поэтому даже мужчины на встрече не снимали масок, неторопливо и несколько натянуто ведя светские беседы. Среди важно держащих себя мужчин, ярко одетые, как и всегда в Вартураге, женщины смотрелись живее, играя глазами, которым здесь они уделяли больше внимание, держа свои лица неизменно запечатанными в плотные изящные маски.

- Меня зовут Отон Устер, а это моя жена Лионтона. – Представился Веррэт в очередной раз именем, взятым для Олтоса. Пара, кому они представились, выразила своё почтение – Веррэта они привлекли разовором о драгоценных камнях с двумя другими явно весьма солидными гостями водяного города.

- Значит, – продолжил мужчина, – вам кажется, что прямой обмен драгоценных камней на ценные бумаги – рискованное дело?

- Я только предположил, что в последнее время, когда появилось много новых... вещей...

- Хм... а почему же именно в наше? В Олтос с очень давних пор попадали вещи из самых разных уголков. Потому – редко там можно кого-то, чем-то удивить? Ведь, правда, Тийлея? – Он обратился к своей жене, та только кивнула. – Мы проделали немало именно таких операций.

- Это очень интересно. Меня в какой-то момент заинтересовали бумаги Архипелага...

- Архипелага? А, вы имеете в виду Яоринского. Да, некоторые порты там весьма занимательны, и колонны тоже. Но… – Он слегка качнул головой вроде щурясь. Веррэт заметил, что тон его голоса как-то странно менялся, и даже маска не могла это скрыть. – Зависит, что именно покупать и ещё от Ваэмы.

- Я понимаю. – Веррэт уже жалел, что завёл разговор про те обломки, отделяющие Локросский океан, омывающий земли господства Олтоса, от самого Северного океана – крупнейшего из известных нерасчленённого скопления воды. – Я всегда интересовался именно коммуникациями того региона. – «Что же там ещё может быть»? – подумал Веррэт, думая, как перевести разговор на что-то другое.

- Вы знаете, молодой человек, порой бывают настолько неожиданные повороты… – Слегка усмехнулся его собеседник. – В тех же камнях иногда можно извлечь нечто поразительное.

- Угм! – Произнесла его жена, посмотрев на стоявшую напротив Лионтону, а потом и на мужа. – Ум-м-м… – Протянула она, показывая изящно сплетённый из нитей драгоценных камней браслет на левой руке. Веррэт нахмурился под своей маской – она что, также может всегда молчать, как и его жена?

- Да, Тийлея, то была именно такая история.

- О, вы здесь! – А мы уже опасались, что вы нас покинули! – Раздался лишь слегка приглушённый женский голос – к ним подошли двое мужчин и одна женщина.

- Да-да, я беседовал с молодыми людьми. – Веррэт понял, что ему повезло, и дальше говорить про Архипелаг не требуется, однако беседу продолжила Лионтона, сделав знак, что не может говорить.

- Так вы купили этот браслет за бумаги? – Быстро написала она на тыльной стороне сиреневой перчатки – она специально подобрала ткань, с какой грифель легко стирался.

- Ум-м-м. – Тийлея покачала пальцем, затем потёрла большой о средний палец, что означало деньги, и опустила ладонь, потом вновь дотронулась до камней. – Лионтона звучно кивнула, поняв, что они его дёшево купили и, посмотрев на браслет, соединила большой и мизинец. Она, хмыкнув, подняла руку, демонстрируя его – на золотистой перчатке тёмно-синие нити камешков смотрелись превосходно.

- И часто кристаллы так обесцениваются? – Продолжила писать Лионтона, стерев предыдущие.

- Ухм… – Она склонила голову, потом закивала, чуть усмехнувшись и взмахнув своими длинными, блестящими, явно накладными ресницами. Затем в воздухе показала лист, указала на камни и покачала головой, щурясь – как выразительны её яркие глаза, отражавшие всю живость её лица, запечатанного плотной маской с голубым узором! – Хм! – Она вдруг подняла палец, и соединила мизинец и большой. – Ум-м-ммм! – Она коснулась своих камней, также показывая, что её рот закупорен вставками её маски.

- Умм! – Лионтона запрокинула голову, показала пальцами около сантиметра, потом показала поделить на части и показала в воздухе лист, после изобразив знак вопроса. – Ум-м-м? – Она показала горсть – пачкать рукава не хотелось, да и её собеседница явно со знанием дела обходилась без слов.

- Хм! – Она показала в воздухе лист, потом размер указанный Лионтоной, и затем подняла большой палец, обводя пухлые губы своей маски, выложенные мелкими переливающимися красными камнями.

- О, Тийлея, ты прекрасна! – Раздался тот же женский голос и ободрение мужчин.

- Я вижу, вы нашли общий язык. – Отметил её муж, глядя на её рукав. Та кивнула. – Отлично, я вижу, это очень дельное собрание. – Он отпил шейным ртом из бокала, чему последовали и женщины.

Веррэт долго обдумывал услышанное и переданное Лионтоной, когда они поднялись к себе, однако им необходимо побыстрее зарегистрировать брак и отправляться в Олтос, о чём ему написала Лионтона, пока он размышлял вслух – правда, её волновало скорее то, что они никак не поженятся официально, а не то, что Веррэт массе людей рассказал, что они следуют в Олтос и она уже узнала, как всё сделать, о чём сообщила мужу в сомнениях, радостно кивая, развязав ленты и сняв головной убор, а затем и маску, в виде яркого лица. Веррэт впервые увидел её только в том, во что она была всегда облачена на корабле. Он немного подозрительно оглядел её, указывая на рот. Она кивнула. Он прильнул к её обтянутым, но подвижным губам, бормоча про её податливость и её настоящее тело, обняв её. Засыпая, и вспоминая других женщин Вартураги, он думал, что, туго затянувшись и глубоко закупорившись своими пробками, способная всегда молчать благодаря тому, что всегда держит свой рот с тугой заткнутой заглушкой, женщина может и весьма привлекательна, но ещё более – недоступна. Разбудила его Лионтона, жестами, показывая, что он говорит во сне, зато она молчит. Он удивлённо, сонно, взглянул на неё, сидевшую перед зеркалом, явно уже готовую, и стал готовится сам, уточнив неужели всё так быстро. Она кивнула. Да, пора в Олтос – сразу после. Он оглядел её уже твёрже, а она окинула его взглядом как будто смеясь – всё-таки хорошо, что её ощущения мало что может сейчас передать – они наконец-таки женятся в этом новом мире, а Веррэт настолько равнодушен! Это почти возмутительно, но Лионтона не стала ничего писать, а просто продолжила смотреть на себя в зеркало – платье, приобретённое ей накануне очень нравилось – светло-голубое, согласно традиции Вартураги, с длинным для этих мест – ниже колен – подолом словно парившем вокруг её тонкого стана, увенчанного пышными рукавами и широким, стоячим кружевным воротником. Когда Лионтона руками в тонких синих перчатках накинула переливающеюся вуаль на голубую с белыми точками маску, они отправились.

Свадьба, прошла быстро и конечно без шума – они на более яркой, чем обычно лодке прибыли к Башне Гражданских Церемоний, где надо только представить документы и дождаться пока позовут – наверх по широкой центральной лестнице, в один из залов регистрации. Несмотря на определённую торжественность, внушаемую и монументальным, с причудливыми узорами и колоннами, зданием, и звучными и гулкими оглашениями полных имён каждой пары, всё шло, к некоторому разочарованию Лионтоны, весьма обыденно. Веррэта же волновало лишь то, что ожидать приходится весьма долго – прошёл чуть ли не цикл прежде, чем их вызвали. Однако и тут они прошли длинную череду служащих в белых одинаковых одеждах с резкими углами воротников, высоких головных уборов, бесстрастных масок и рукавов, сидевших в нишах, выходящих на широкую лестницу, по обе стороны от них двигались пары, и передававших друг другу бумаги, кладя их на движущуюся ленту у их ног, вслед за ней поднималась вверх и пара – приближаясь к заключению брака. Периодически всё помещение оглашалось именами вступавших в брак – то есть достигавших вершины лестницы. Терпеливо ждать пока каждая – они все женщины, из служащих слишком уж медленно и нарочито плавно положит бумаги на ленту, а потом медленно идти по высоким ступеням вслед за ней Веррэта скорее нервировало, чем придавало значимости моменту, хотя Лионтона явно прониклась обстановкой, повторяя плавность движений. Прошло немало времени, пока наконец бумаги не попали на широкий стол на самом верху, к служащей, торжественно изрёкшей их имена – Отон Устер и Лионтона Ийехс, а также то, что теперь Лионтона будет Ийехс-Отон, они поставили свои подписи, и Веррэт, откинув вуаль, поцеловал жену в багряные губы её маски, чему передалось тепло и чувственность его теперь подлинной супруги.

Ближайшим кораблём, отходившим через полцикла, они, поспешив со сборами, покинули этот водный город причудливых башен и закоулков, отплыв в Олтос. Веррэт стал доволен, предвкушая предстоящие – впереди, среди блестящих пузырей и колонн, порой пронзавших их, ему уже мерещились серебристые сооружения Олтоса – столицы половины известного мира.