В плену Патория

Усыпанная мелкими острыми камнями «Позорная аллея» ползучей змеей петляла до самых ворот цитадели нашего рода, где с высокой башни за происходящим наблюдал отец. Я стояла на влажной от росы траве, нервно сжимая пальцы стоп. Дрожала на ветру, стараясь прикрыть руками интимные места обнаженного тела, но как же глупо и бессмысленно прятать то, что уже стало достоянием сородичей! На моей кровоточащей от ссадин шее замкнулся металлический ошейник, длинный поводок которого уходил вдаль и заканчивался в руках отца. Он медленно наматывал его на кулак, и как только веревка натянулась до предела, мне пришлось сделать первый шаг вперед.

От ранящей боли в стопах я на секунду зажмурилась и ощутила, как моя теплая кровь орошает холодные камни. Только тогда сполна обратила внимание на беснующуюся толпу по обе стороны от аллеи. Мои родные одаривали меня злобными и осуждающими взглядами. Их лица сменялись, но негодование оставалось. Все женщины без исключения участвовали в расправе надо мной! А ведь еще пару дней назад мы улыбались друг другу! Желали доброго утра и делили трапезу!

— Позор Лаира!

— Изменница!

— Продажная тварь!

— Опухоль безликого рода!

Они выкрикивали такие слова, что те даже в мыслях не укладывались! Но я не заплакала! Не склонила головы! Я шла по острым осколкам камней по аллее длиной в пятьдесят ярдов и смотрела на вершину цитадели, чувствуя, как при малейшей заминке, поводок резко натягивается, заставляя меня подчиняться воле отца.

Уже в начале пути я сбила ноги в кровь, но это лишь малая часть наказания, выпавшего на мою долю! Под сенью бранных возгласов женщины плевали в меня, закидывали камнями, разбивая мое тело в кровь до глубоких ран и забрасывали вонючим лошадиным навозом. И все же я шла по дороге позора с гордо поднятой головой, ощущая, как противно саднит и пахнет моя кожа. Я шла навстречу новым изощренным пыткам, не признавая своей вины! Ни одно из придуманных отцом испытаний не заставит меня рассказать о том, как я устроила Арнии побег! Не заставит пожалеть о преступлении против рода! Я давно уже душой не часть его! Я — безликая рабыня со свободной душой! И настанет тот день, когда беспощадный колдун Цэп Лаир — мой родной отец, падет! Когда-нибудь нас освободят от гнета его жестокости, и все мои сестры и дети почувствуют вкус настоящей жизни на устах! Сейчас они кидали в меня дерьмом не осознавая, что именно я и стала первым шагом к их спасению. Они думали, что я зря нарушила нерушимые правила резервации Лаир и сподвигла Арнию сбежать. Цэп тоже так считал, поэтому подверг меня пыткам, чтобы я окончательно раскаялась в содеянном, ползая у его ног, и рассказала, куда сбежала его дочь. Но этому не бывать! Сегодня я жертвовала своей жизнью во блага всех женщин нашего рода! Жаль, что они глупым стадом унижали ту, что любила и любит их всем сердцем!

— Подлая мразь!

— Отродье!

— Греховное создание! — сыпались на меня бранные слова и камни, но ненависти к палачам я не испытывала. Все они пребывали в забвении навязанных устоев и правил! Все они существовали в полном забвении!

В конце кровавого пути я ощутила, что уже не чувствую боль в стопах, но мощный удар по голове обескуражил и выбил из равновесия. Я не сумела разглядеть, кто именно бросил увесистый камень. Потеряла контроль над телом, и аллея поплыла перед глазами. Я упала на колени, вскрикивая от новой боли, ощущая, как острые камни врезаются в плоть, раздирая ее на куски. Зажмурилась и вспомнила облики своих юных дочерей. Все они совсем скоро повзрослеют и окажутся в постели нашего отца! Подвергнутся извращенным соитиям во благо рода, чтобы продолжить порочный круг, но я единственная из всех безликих, которая захотела его разорвать! Больше не было сил терпеть! Я воспитывала и взращивала свою старшую дочь Арнию так, будто самый ценный цветок, чтобы однажды она помогла нам всем освободиться от оков колдуна!

Из последних сил я поднялась на ноги и пошла дальше. Поводок снова натянулся до предела, заставляя меня идти быстрее, и я шла, пропитывая своей кровью аллею, изнемогая от унижений и дикого зловония, что источала каждая клеточка тела. Смотрела на распахнутые двери цитадели и знала, что приближаюсь к черной бездне, на дне которой отец будет терзать меня до тех пор, пока не умру. Как только переступлю священный порог, окажусь во власти самого лютого зверя во всей нашей огромной империи! Он и раньше подвергал меня пыткам, но я знала, что эти станут для меня роковыми!

Когда я ступила на белоснежный мраморный пол, двери захлопнулись за моей спиной, оставляя позади крики и брань. Меня встретили одноликие воины нашего клана с ведрами в руках. Резко окатили меня ледяной водой, и я едва не задохнулась от колкого и мощного потока. Согнула спину, закрывая лицо руками. Ощутила, как грубо и резко с меня сорвали ошейник и толкнули вперед. Снова не удержалась на дрожащих ногах и упала на разодранные колени в лужу зловонной воды. Застыла в этой позорной позе, отчаянно наблюдая за тем, как капли стекают по волосам и падают на пол.

— Надо идти, Селеста, — прозвучал стальной голос брата. — Он ждет тебя в особой комнате, — у меня дыхание сперло, а сердце сжалось от страха. То, что происходило в особой комнате цитадели, было сложно описать словами. Там отец за несколько часов ломал дух каждой, кто посмел даже словом заикнуться о свободе или ослушаться его приказа. Там он устраивал такие оргии, после которых все достигшие половой зрелости сестры беременели, а потом рожали несчастное потомство рода безликих. Девочек отправляли в закрытую женскую резервацию, а мальчиков… Цэп создавал из сыновей непобедимую армию! В первый же день их появления на свет, он беспощадно отрезал им мужское достоинство и опаивал зельем, после чего все они приобретали одинаковые лица и тела и были больше не способны менять облик. Колдун создавал полчище бесчувственных близнецов, способных лишь бесстрашно сражаться, охраняя территорию Лаира со всех сторон. Хорошо обучаемые, они в совершенстве владели мечом и выполняли любые приказы отца.

А вот девочки… Для них была уготована иная участь. По своему ужасная и противоречащая всякой морали великой империи. В день появления первой крови Цэп вызывал к себе повзрослевших дочерей и заставлял их принимать в его присутствии истинный облик. Он знал, что магия безликих привязывает женщину к мужчине навсегда только в тот миг, когда она добровольно показала ему свое истинное тело и лицо. В этот миг женщина влюбляется в избранника один раз и навсегда, готовая на все ради него! Я прошла это испытание однажды, но не показала отцу себя. Обманула! Лишь сменила лик и долгие годы притворялась, что люблю его без памяти, но вчера у моей Арнии пошла первая кровь! Я не могла допустить того, чтобы она оказалась на месте этих блаженных женщин, считающих, что жизнь под гнетом Цэпа лучшая участь из всех возможных. Нет! Никогда она не станет заложницей Лаира! Я готовилась к этому роковому дню! Я тайно изучала писания империи, по крупицам выуживала у братьев сведения о жизни за пределами Лаира. И однажды нарисовала примерную карту, по которой можно сбежать из резервации в город и попросить у людей помощи. Никто ведь не знал, что Лаир — это клоака разврата, запрещенной магии и угнетения, что это хуже рабства, и все мы здесь сидим на поводках у хозяина, словно псы, исполняя все его прихоти!

— Встань, Селеста, — послышался голос одноликого брата. Я подняла на него взгляд и столкнулась с до боли знакомым лицом. Пустой взгляд черных глаз и никакой мимики. Каменный и отрешенный молодой, не стареющий мужчина с гладко выбритой головой. На теле ярко-красный костюм из скользкой материи с черными кожаными вставками на плечах и груди, а на широком поясе изображение знамени Лаира — на иссиня черном фоне очертание белого лица без глаз, волос, носа и губ. Я смотрела на эмблему нашего рода и ненавидела ее всей душой. Специально не поднималась с колен, отказываясь идти дальше к своей погибели, но братья всегда подчинялись приказам Цэпа. Они вдвоем подхватили меня под руки и подтащили к каменной лестнице.

— Нельзя гневить отца, Селеста. Будь благодарна и покорна…

— Да пошли вы! Блаженные кастраты! В пекло вас всех! — закричала я, упираясь из последних сил. Как могла оттягивала момент встречи с ненавистным отцом, обожающим изощренные пытки. Сменила облик, притворяясь дряхлой старухой с обвисшей, испещренной шрамами и бурыми пятнами кожей, но ничто не могло спасти меня от неминуемой участи! Одноликие скрутили меня в три погибели и понесли вверх по лестнице.

Двери особой комнаты были распахнуты, и братья бросили меня прямо на черный колючий ковер. Выполнив приказ, поспешили быстро удалиться, закрыв за собой двери и оставив меня наедине с колдуном, которого я боялась до обморока. В гневе он способен на все и, скорее всего, уничтожит меня за преступление против рода.

Цэп вальяжно восседал в качающемся взад вперед деревянном кресле. Отталкивался от пола ногой, заключенной в высокие кожаные сапоги с золотистой бляхой на лодыжке. Окутанный белоснежной мантией от шеи до пят, как и всегда, скрывал лицо под непроницаемой черной тряпицей. Она будто слилась с его бледной кожей, оголяя лишь блестящую лысину на голове. Я никогда не видела лица отца. Никто не видел! Он скрывал его с особенной тщательностью даже во время соития, а ткань, будто живая, не давала возможности подсмотреть в щелку. Раньше я часто гадала и представляла, каков он — жестокий колдун и родной отец! Всех безликих он заставлял явить перед собой истинное лицо, а своего никому так и не показал!

— Ты же знаешь, что одноликие поймают Арнию, — тяжелый с противной хрипотцой голос прорезал тишину комнаты. — Я верну нашу беглую дочь домой и распну ее у подножия цитадели. И будет ее искромсанное тело висеть на столбе в назидание каждому, кто посмеет подумать о побеге! Так облегчи же себе участь, Селеста, яви мне свой истинный облик, полюби своего отца и отрекись от порочных мыслей!

— Гори в огне! Ты не получишь моих дочерей! — проскрипела я старческим голосом на надрыве связок, не в силах поднять свое трухлявое тело с пола.

Глубоко вздохнув, он медленно поднялся с кресла и тяжелой поступью направился ко мне. Склонился и схватил меня за седые редкие волосы, заставив голову запрокинуться назад. Я смотрела на тряпицу на его лице и вспоминала образ моей Арнии. Она так любила превращаться в прелестную голубоглазую девушку с белыми, словно снег вьющимися волосами! Такой я ее и запомнила!

— Ты родила мне три дочери и двух сыновей, Селеста. Я проникся к тебе и многое дозволял, но ты нарушила самое главное правило, Лаира! Ты обманывала меня долгие годы! А теперь зря сопротивляешься! Ты же знаешь, я могу наказать тебя в любом облике! Жалкое представление! Смешное и бессмысленное!

Он резко выпустил мои волосы и ухватил за затылок. Прижал меня лицом к ковру и сжал до боли ягодицу. Я услышала, как с легким шорохом распахивается его мантия и замерла. Уже не впервые мне доводилось терпеть его наглое вторжение. Да на мне уже давно не было не исследованного им места! На протяжении долгих лет он нещадно имел меня во все доступные места, по щелчку пальца указывая мне образ, с которым он хотел бы совокупиться. Сегодня, впервые за все время, ему в угоду раскорячилась дряхлая старуха. Так пусть берет ее как хочет! Не жалко!

Отец в этот раз не побрезговал не красивым, дурно пахнущим и испещренным ссадинами телом. Он ворвался в мой зад жестоко и до упора, выбивая из меня крик боли. Оседлал словно кобылу, вдавливая мой корпус в пол. Дряхлая грудь елозила по ковру до новых ссадин, а руки проехались по нему вперед. Я старалась удерживать лицо на весу, но два последних толчка сломили мое тело до конца. Я щекой пропахивалась по колючей шерсти, чувствуя, как с каждым движением моя кожа стирается слой за слоем. Благо на черном ковре было не видно крови, которая сочилась из ран! И все же боль нарастала и достигала пика невыносимости. Мне казалось, что он порвал мой задний проход в клочья! Никогда раньше не испытывала подобного. Я чувствовала, что он специально причинял мне невыносимую боль, упиваясь ею. Казалось, эта пытка будет длиться вечно и в итоге он задушит меня своими огромными ручищами, что скребли ногтями по моей несчастной спине, но пытка резко прекратилась. Мне подумалось, что я умерла, но вскоре почувствовала, как он намотал мои волосы на кулак и поволок вглубь жуткой комнаты. Я видела лишь пол, опасаясь поднять взгляд выше. А когда он остановился, то словно пушинку подхватил меня на руки и усадил на стул перед прямоугольным столом. На нем стоял элегантный черный канделябр с единственной толстой зажженной свечой, рядом расположились большие песочные часы, а у их основания лежал короткий нож с красной рукояткой. Из ящика стола Цэп достал полупустую склянку с прозрачной жидкостью и поставил на край стола.

— Смотри, Селеста, и запоминай мои слова, — резко перевернул он часы и песчинки начали медленно стекать, образовывая нарастающую горку. — Сейчас я даю тебе шанс все исправить. Если расскажешь, как спланировала побег для Арнии, и где она сейчас может быть, если явишь мне истинный лик, тогда я пощажу тебя и прощу это страшное преступление, ну а если нет… — схватил он мою руку и приставил нож к фаланге указательного пальца, до боли надавив на острие лезвия. Выступила кровь, и я зажмурилась от острой боли. — Решай! — прикрикнул так громко, что я распахнула глаза и вновь вспомнила, как прощалась с дочерью, которая до этого дня даже не догадывалась, что я ее родная мать.

Ничего не ответив на его призыв, я стиснула зубы. Спасение Арнии того стоило! Я вытерплю все!

Резкая боль пронзила все тело так хлестко, что я забыла, как дышать. Невидящим взглядом смотрела на отрезанную фалангу своего пальца и на кровь, что медленно растекалась по столу, образовывая багровую лужицу. Ужасаясь тому, что увидела, впала в состояние полной апатии. Даже не вскрикнула, пребывая в таком шоковом состоянии, что даже мысли отказывались вертеться в голове.

Цэп схватил меня за подбородок и влил горькое зелье в мою глотку. Я заметила, что кровь перестала течь, но все чувства усилились в стократ. Никогда бы не подумала, что существуют грани такой дикой боли! Я упала лицом на стол, сжимая пальцы изувеченной руки в кулак, и завыла.

— Смотри, Селеста, — мою агонию потушил его ледяной голос.

Цэп поднял мое лицо и направил взгляд в сторону часов, песчинки которых нещадно сыпались вниз.

— Начало положено. Если до того, как упадет последняя песчинка, ты не явишь мне свой истинный облик и не расскажешь о побеге Арнии, я отрежу тебе другую часть тела и буду это делать до тех пор, пока ты не покоришься!

Цэп ничего не знал о моей душе! Он всегда видел лишь маску! Так вот, моя истинная сущность готова была сражаться до конца, даже если в итоге от моего бренного тела ничего не останется!

— Долго же тебе придется меня резать, — громко рассмеялась я.