Добро пожаловать в Минакс, господа. Modus operandi.

Свинцовое тяжелое небо Минакса сегодня было особенно мрачным. Тучи толпились в одной точке словно специально и сталкивались между собой, как набившиеся в монопоезде люди. Грозный громовой раскат накрывал кладбище с завидной регулярностью, словно прибой, то принося рычащие звуки, то утаскивая увязшее в них молчание.

Сильный дождь стеной отгораживал группу окаменевших у могилы людей от внешнего лоска «города грехов». Хотя многие бы поклялись, что видели рядом с могилой Самюэля Дюка ту самую блудливую разрисованную шлюху, сейчас затянутую в строгое черное платье, скрывающую лицо за черной вуалью, только красные развратные губы неизменно кривятся в насмешливой улыбке. Тонкие пальчики с красными коготками аккуратно лежат на плече приемника Мойры, облаченного в черный строгий траурный костюм. Блудница с гордым именем Минакс признала следующего главу над собой, благословляя его на могиле прошлого короля Мойры.

Многие бы поклялись, что чувствовали удушающие эманации прогнивших трущоб Минакса и его пропитанное трупными ядами дыхание здесь, на кладбище, и, словно подтверждая это, морщили носы. Все, кроме Деймоса Дюка, который будто и не замечал незримого присутствия въедливой заносчивой потаскухи, сверля взглядом гроб, засыпаемый мокрой землей.

Вот и все. Человек, причастный к его рождению, окончательно покинул его, и оставил ему — Мойру. Уголки губ Деймоса были слегка приподняты вверх, полностью выражая свое отношение к смерти человека, которого он называл отцом в своей жизни от силы несколько раз.

Его нелюбовь к отцу-альфе сейчас трансформировалась в холодное раздражение. Ведь даже в своем посмертии Самюэль Дюка посмеялся над свободой сына, навязав ему брак. И не с кем-нибудь, а с омегой из семьи Ламбер. Он ни разу не видел двойняшек Ламбер. Знал только, что у главы Корвуса старший сын альфа и младший — омега. И вот теперь, когда тень отца-альфы больше не стоит за ним, он рассчитывал вдохнуть полной грудью пропитанный гнилью и дешевым парфюмом воздух Минакса, но нет. Ему всучили договорной брак.

Он уже успел ознакомиться с завещанием старика и с условиями предстоящей свадьбы. Омеге должно исполниться двадцать лет, раньше вступить в брак ему не позволит отец, глава Корвуса, Реми Ламбер. Сейчас этому мальчишке шестнадцать, и он учится в Танси-сити, в закрытой академии Лета.

Деймос уже приказал своим доверенным лицам личной охраны раздобыть всю информацию на омегу по фамилии Ламбер, а также фотографии и все, что можно о его жизни в академии. Вскоре у него будет легальное, и не очень, досье на Брана Ламбера. Альфа хищно улыбнулся, и это смотрелось намного страшнее в сочетании с его красивым лицом.

Год спустя.

Деймос Дюка приехал в Танси-сити с единственной целью — посмотреть на паренька, которого ему навязали в мужья. С тех пор, как омега попал в академию, кроме кратких вырванных из закрытой сети учебного заведения строк, информации о нем не было. Словно всех омег академии Танси скрывали, прятали, стирали из поля зрения заинтересованных в них людей. До момента выпуска все студенты академии Лета превращались в призраков.

Уставший от разглядывания фотографии, на которой парню пятнадцать лет, Деймос решил навестить будущего супруга лично. Внешность молодого омеги не впечатлила альфу. Да, Бран был изящным мальчиком, невысоким, стройным, смуглым, с чернильными волосами. Но вот этот унылый стянутый на затылке хвост и очки в черной широкой оправе, вкупе со скучной формой средней школы, смущали Деймоса, раздражали. Не сказать, что отталкивали, но смущали.

В Мойре омеги были шлюхами, товаром, охотно продающимся как в борделях, так и на аукционах. Они были искусны, развязны и развратны. Омеги же, которые делили постель с Деймосом, тоже были теми, кто умело доставлял удовольствие господину.

Деймос не заботился об удовольствии омег, да и зачем? Это просто дырка (ну ладно, несколько дырок) для снятия напряжения, инкубатор для наследника и просто способ хорошо провести время не сдерживаясь, трахая их до бессознательного состояния. Поэтому альфу так и подмывало поехать и посмотреть на это скромное девственное чудо в очках и школьной форме. Может быть, ему даже понравится увиденное, ведь за последний год, изучив всю доступную информацию по Корвусу, молодой глава Мойры начал считать навязанное предложение о браке не таким уже и неприятным.

Деймос Дюка склонялся к мысли, что старик поступил мудро, заключив договорной брак. Таким образом он давал своему сыну право «подмять» под себя Корвус на вполне законных основаниях. А учитывая страстное увлечение оружием, Деймос, спустя месяцы обдумывания, счел это предложение отца подарком судьбы. Даже если он не полюбит мелкого Ламбера, этот пацан сможет дать ему наследника и, возможно, Корвус на блюдечке с голубой каемочкой. Алчная, амбициозная натура альфы, словно напавшая на след ищейка, призывно выла и брала курс на обнаруженную жертву.

Танси-сити встретил альфу весенней прохладой и ярким издевательским панно на выходе из аэропорта «Добро пожаловать в лоно Танси-сити». Деймос искривил губы в циничной улыбке и опустил на глаза темные очки. Солнце уже поднялось высоко в небо, но, несмотря на середину апреля, погода стояла прохладной. И даже обдувающий Танси ветер не мог унести из города запах впитавшейся в стены и брусчатку крови. Стоило вдохнуть глубже, и на языке оседал ее металлический привкус.

Деймос сплюнул, закинул в рот мятную конфету и сел в арендованный Мойрой автомобиль. Альфу сопровождал его личный телохранитель и близкий друг Риз. Стоило альфам сесть в авто, как у Дюка зазвонил мобильный.

— Все готово, — раздалось в трубке вместо приветствия.

— Начинайте. Мы будем на месте через пятнадцать минут, — альфа взглянул на часы и удовлетворенно улыбнулся.

Риз посмотрел на своего друга и главу в зеркало заднего вида и, отметив нетерпение во взгляде мужчины, вдавил педаль газа в пол.

До условленного места, что находилось на окраине Танси-сити, машина с главой Мойры долетела за двенадцать минут. Альфы как раз успели к «представлению». Сегодня, двадцать первого апреля, все студенты академии Лета участвовали в благотворительном ежегодном вечере, устраиваемом для детей-сирот, которыми полнились приюты Танси-сити.

Город, в котором омеги рожать начинали еще в тринадцатилетнем возрасте, закрывал для слабого пола все двери, запирая их в домах мужей или борделях, славился своей высокой рождаемостью, равно как и высокой смертностью. Город был известен своими нелегальными клиниками, в которых омеги делали аборты, своими «черными трансплантологами» и «госпиталями повышения рождаемости», больше напоминавшими тюрьмы. И если Минакс был роскошен в своем изобилии развлечений и извращений, призывно вилял бедрами и кокетливо расставлял ноги перед всеми желающими, то Танси был притягателен в своей мрачной покорности. Город из стекла специально пытался казаться чище, девственнее, чем он есть на самом деле.

Сегодня было решено повести сирот, не знающих своих отцов, в кинотеатр, где и дожидался свою жертву Деймос. По всем правилам, полностью арендуемый кинотеатр должен был быть свободен от посторонних, и даже охрана была приставлена из академии. Вот только у одного человека были совсем другие планы на этот вечер.

Подобраться к парню у Дюка не было другой возможности. Здание академии представляло собой хорошо укрепленный форт, такой даже осаду выдержит, а если учесть еще и внутреннюю охрану из хорошо обученных бет и забитый доверху боеприпасами арсенал, то не только осаду. Система пропусков была на удивительно высоком уровне. Даже хакеры Мойры не могли ее обойти, постоянно всплывали «подводные камни» то в паролях, то в ключах, то в базах данных. Словно академия намеренно прятала всю информацию. Омеги не покидали стены академии. Сами звонить или связываться с домом не могли, только по закрытой линии принимали звонки от родных, которые «прятали» там своих омег, в отведенные для этого дни. Так что у альфы остался один выход — наведаться самому и под шквал аплодисментов восторженной толпы взглянуть в лицо своему невзрачному суженому.

Все эти меры предосторожности, работающие, как точный часовой механизм, основанный на комбинациях случайных чисел, только разжигали в альфе инстинкт охотника, хищника, выслеживающего добычу. Зверь требовал загнать жертву, впиться в нее когтями и взглянуть в лицо, которое так тщательно спрятали от мира.

А может, омега далеко не красив или туп, бесплоден или искалечен? Иначе зачем запирать сына на другом континенте, если он любим? Деймос хотел развеять сомнения и, наконец, определиться, что ему со всем этим делать? Позволить себя женить или избавиться от мальчишки? И если он выберет второе, то сделает это сегодня же.

Группа вооруженных подготовленных альф при помощи дымовых шашек с наркотическим веществом обезвредила охрану внутри здания кинотеатра, снайперы сняли всех на внешнем периметре, и можно было сказать, что с проникновением отряду наемников повезло. Ведь если бы не фактор неожиданности и подкуп одного из сотрудников академии, шума могло быть больше.

Деймос Дюка прошел следом за своим отрядом, удерживая наготове пистолет с глушителем, с которым сам альфа не расставался даже в кровати. На лицах наемников были темные маски, которые намекали на клан Варлоки. Наемники Варлоки брались даже за заказы, которые «дурно пахли», не чураясь никакой работы, так как не имели моральных ограничений.

Сам же Деймос выбрал для себя одну из масок из своего арсенала, маску в пол-лица. Она, выполненная несколько лет назад на заказ в И-дзине, идеально прилегала к лицу Дюка, а засчет «самоклеющихся микрочастиц» не нуждалась ни в каких креплениях. Белая основа была оттенена только бордово-черным контуром глаза, выведенного под кошачий. Альфа распустил волосы со стороны лица, не закрытого маской, а с другой наоборот убрал при помощи заколки назад, полностью открыв маску. На нем была надета белая футболка, наплечная кобура и черные джинсы. А на губах играла улыбка предвкушения. Сеанс был как раз в самом разгаре, в каждом из трех залов человек по сто пятьдесят — дети и омеги из академии. И вот теперь начиналось самое интересное — отыскать одного, нужного.

Когда послышались первые выстрелы в воздух, приказной тон альф и нестройный плач детей, глава Мойры невольно заслушался. Он остановился перед тремя распахнутыми настежь дверями, а потом, убрав в кобуру пистолет, шагнул в первую дверь. Наемники уже разворотили частично зал, повыдирав кресла с мясом и изрешетив белое полотно экрана. Омеги с детьми были сбиты в одну кучу и испуганно смотрели на пришельцев. Раздавался нестройный плач детей и некоторых омег.

Оглядев кучу парней в форме академии Танси, которых буквально отрывали от напуганных сирот, Дюка отметил, что все они практически на одно лицо — темноволосые, стройные, невысокие.

— Бран Ламбер! — позвал Дюка и впился взглядом в лица испуганных заложников. Кто-то громко всхлипнул. — Брааан, — растянул имя альфа, — выходи.

Омеги остались неподвижны. Никто и слова не проронил, многие, придавленные силой сильного самца, просто потупили глаза.

Деймос слегка наклонил голову.

— А если так? — и раздалось два выстрела.

Команда заказчика была исполнена мгновенно. Ближайший к наемникам омега упал мертвым, а вторым упало тело одного из детей. Помещение сотряслось от криков.

— Его здесь нет! — выкрикнул кто-то из студентов, утирая слезы жмущемуся к нему ребенку.

— Я вернусь, — коротко бросил Дюка, выходя из первого зала.

Второй зал мало чем отличался от первого. Там такие же взвинченные, испуганные, сжавшиеся в углу дети и омеги затравленно глядели на мужчин с оружием. Было что-то поистине возбуждающее в глазах, наполненных немым страхом и повиновением. Очевидно, роль альф в жизни слабого пола вбивали омегам в стенах этого поведения ежесекундно. Ни одного дерзкого или твердого взгляда, только слепое подчинение. Этот удивительный аромат витал в воздухе, кружа головы. И Деймос заметил несколько жадных взглядов наемников, устремленных на худеньких омежек.

— Бран Ламбер! — повторил альфа, вновь напоровшись на гробовую тишину.

Омеги прижимали детей к себе, закрывая им глаза и уши.

Два выстрела — два трупа, и по толпе прокатился крик, медленно оформляющийся в скулеж. Страх въедался в помещение, сковывая внутренности.

— Его тут нет, — прохныкал какой-то омега.

Деймос даже улыбнулся, настолько ему показалась забавной ситуация.

В третий зал альфа зашел уже с хищной улыбкой на губах, и пока спускался к «сцене», раскинул руки в стороны, словно в приглашающем жесте, а потом выстрелил в ребенка, играючи выхватив из кобуры пистолет. Мальчик вскрикнул и снопом упал на пол, какой-то омега, едва сдерживая рыдания, подтянул к себе небольшое тельце.

— Говорят, кто-то любит троицу? — Деймос оскалился. — А теперь, — альфа обвел взглядом сбившихся в кучку заложников, — крупье раздает карты! — выкрикнул он и направил пистолет на сжавшихся омег и детей. — Вскрываемся, господа! Бран Ламбер, — с расстановкой произнес мужчина и впился взглядом в лица перед собой.

В центре сжавшихся заложников послышалось невнятное шуршание. Из толпы попытался медленно подняться молодой паренек, но на его руках повисли двое детей, которые тянули его обратно вниз и что-то шептали. Парень тихо отвечал ребятам, вероятно, успокаивая, но дети ни в какую не желали отпускать руки, волочась за делающим неуверенные шаги омегой.

Хмыкнув, Деймос бросил косой взгляд на наемников, и глухие выстрелы взорвали повисшую тишину. Тела детей, еще секунду назад сжимавших руки парня, упали мертвым грузом на пол, скользнув на прощание ладошками по тонким кистям.

Бран сглотнул, чувствуя, как в горле застрял колючий ком из крика и слез. Страх облизал позвоночник. Омега прикрыл на мгновение глаза и, не найдя в себе сил посмотреть на маленькие распластанные в крови тела, сделал очередной шаг вперед, к альфе. Кто-то тихо завывал, кто-то скулил.

Всхлипывания и сдавленный плач втыкались иглами в сердце омеги, опаляя. Он боялся поднять глаза на человека перед собой и опустить вниз, под ноги, тоже. Кисти судорожно подрагивали, пальцы свело, словно он все еще держал за руки детей, продолжая тащить их за собой, только уже мертвых. От этих мыслей стало дурно, на корне языка воспламенилась горечь.

А когда он приблизился к альфе, в нос ударил сладковатый запах крови, пороха и табака, окончательно выбивая почву из-под ног. «Истинный», болезненной вспышкой пронзило осознание, и ноги парня подкосились. «Только не это…», из желудка медленно поднималась желчь, грозя вот-вот попроситься наружу. «Только не это…» Альфа пах для Брана именно так, как должно, — в памяти давно осел запах оружейных мастерских Корвуса, таких родных и привычных, наполненных запахами табачного дыма, металла и пороха. Кто бы мог подумать, что его альфа будет пахнуть для него «домом».

— Ох, какие мы, оказывается, впечатлительные, — прохрипел мужчина, подхватывая стройное тело оседающего омеги.

В носу царапался запах горной морозной свежести, и Деймос непроизвольно задышал чаще, словно насыщаясь непривычным, неестественным для городов ароматом. Забытым и вытравленным когда-то давно глупым человечеством. «Истинный», неуверенно заскреблось в сознании, а альфа с каждым глотком воздуха все приближал к себе тело омеги, пока наконец не уткнулся носом ему в шею, туда, где запах был особенно сильным. Клыки удлинились сами собой, и Дюка не удержался и легко прихватил нежную кожу зубами, разорвав воротник рубашки и окропив кожу парня кровью. Мальчик вскрикнул и, широко распахнув глаза, попытался выпутаться из рук самца.

Первое, что увидел Бран, это лицо в маске пред собой и изогнутые в улыбке губы, обнажающие непривычно, пугающе длинные клыки. Синие глаза буквально прожигали в нем дыры, а молочно-белые волосы ниспадали на лицо альфы. Понимание того, что на него, скрываясь за маской, смотрит его пара, чей аромат подавляющей волной разлился по помещению, напугало омегу. Парень высвободился из крепких рук мужчины и отошел от него на шаг, стараясь не думать о запахе, от которого у Брана подкашивались ноги, а внутренний зверь готов был плюхнуться перед более сильным самцом на колени в благоговейном трепете.

— Ч-что вам нужно? — голос предательски дрогнул, и омега устыдился этого.

Его брат, Малик, остался бы им недоволен, ведь у наследника Корвуса не может дрожать голос от страха. Только вот в отличие от Малика, сильного и безжалостного, Бран был омегой, и его никто не учил быть сильным, ему отец-альфа позволял жить в мире своих книг и фантазий, разрешал верить в романтичные сказки и истинные пары, до гробовой доски любившие друг друга. К сожалению, маленького омегу забыли уведомить в том, насколько выродился мир и насколько истинность потеряла цену, встречаясь все реже и забываясь глупыми, обреченными на гноение заживо людьми.

— Бран Ламбер? — переспросил альфа и получил кивок.

— Вот и познакомились, — видная половина губ мужчины изогнулась в приветливой улыбке, что больше походила на хищный оскал.

Альфа повел носом. Будто затягиваясь, он сделал слишком глубокий вдох, а потом резко распахнул на секунду прикрытые от удовольствия глаза.

— «Истинный», это так называется? — даже не спросил, а безжалостно припечатал альфа, заставив парня вздрогнуть.

— Я…Я не могу… — омега трясущимися руками поправлял сползающие на нос очки, стараясь говорить уверенно, но в голосе то и дело пробивался страх, а похолодевшие пальцы уже несколько раз коснулись оправы.

Деймос сузил глаза, пиявкой впившись в душу омеги. Ему приглянулся этот мальчик, чего уж душой кривить. Пусть не красивый, как многие пассии Дюка, но симпатичный: со смуглой кожей, аккуратными миловидными чертами лица, стройным подтянутым телом, правда до сих пор, словно у подростка, и волосами цвета вороньего крыла, которые в приглушенном свете помещения казались чернильно-синими. Ему определенно подходило имя «Бран», он действительно напоминал вороненка. Было все же что-то такое в этом тщедушном угловатом теле, что притягивало к парню взгляд, заставляя не замечать недостатки. Что же тогда мешает ему схватить в охапку свою пару и отправиться восвояси?

Словно почувствовав что-то, Бран отшатнулся от руки альфы, чем заслужил рассерженное рычание. Альфа пригвоздил омегу к месту взглядом, медленно вытянув пистолет. Дуло уставилось на Брана, омега сжал небольшие кулачки и прикрыл глаза, затаив дыхание.

Деймос чувствовал крепкий стояк в штанах, плотно натянувших ткань. Член среагировал на пару удивительно быстро, ему даже не нужна была течка, чтобы дойти до крайней стадии возбуждения. И сейчас Деймос Дюка скрипел зубами, сдерживая рвущееся на свободу чудовище.

Дуло немного сместилось в сторону, и прозвучал выстрел, опаляя щеку омеги. Пуля вспорола стену, но успокоения не последовало. Омега дернулся и прикрыл ладошкой щеку, на которой вскоре распустится полоса от ожога. Альфа смотрел на него глазами, полными жажды. Безумной, разрушающей жажды. Парня хотелось отделать сию же минуту, да так, чтобы было невозможно узнать то, что останется после случки.

Сглотнув, Бран сделал шаг назад, а затем еще один малюсенький шажок, и еще, пока не побежал. Это был глупый поступок. Куда можно убежать из захлопнувшейся ловушки, особенно когда тебя окружают люди с оружием? Но Бран действовал инстинктивно, тело рвануло само, на обдумывание ситуации просто не осталось времени.

Альфа догнал Брана в несколько шагов, дернул на себя, а потом со всей силы приложил лицом об стену. Послышался тихий хруст. Из разбитого носа закапала кровь, очки слетели на пол, и по характерному звуку можно было догадаться об их судьбе. Предплечьем нажав омеге на шею, Деймос зафиксировал парня, вжав того в стену. Такая короткая сцена завела главу Мойры сильнее, чем умелый рот любимой проститутки.

На мальчишке не было посторонних запахов, а значит, он был невинен, как водная гладь перед бурей. Осознание того, кто в его руках, быстро опьяняло мужчину. Деймос возвышался над невысоким Браном на целых две головы, не говоря уже о ширине его спины и размере рук. Казалось, что любой альфа может раздавить в руках черноволосую головку Брана, в котором было всего сто шестьдесят сантиметров росту.

Омега уперся ладонями в стену, что-то прошипел, но альфа, подогретый инстинктом охотника, проигнорировал его. Взгляд альфы облизывал перемазанное в крови повернутое в сторону лицо омеги. Красное пятно украсило стену, некрасиво размазавшись по немного шершавой поверхности. Альфа знал, что кровь забивается в рот Брана, что металлический привкус щекочет его рецепторы, и отмечал, насколько неимоверно, невозможно притягательно выглядят правильной формы «накрашенные» остро пахнущим алым цветом губы.

За его спиной с новой силой захныкали дети, зашуршали сдавленные голоса омег, но все это было не более чем музыкальным сопровождением его прелюдии. Он не принуждал сейчас омегу, нет, он с ним танцевал, растворяясь в тихих волнах шелестящей музыки.

Продолжая вжимать предплечьем омегу в стену, альфа сдирал с него брюки школьной формы, чувствуя звериное нетерпение внутри.

Бран что-то хрюкнул, сплевывая льющуюся из носа кровь, и почувствовал, как к нему прижался возбужденный орган самца. Он пытался трепыхаться, что-то хрипеть, но хватка альфы не стала слабее, и когда Деймос резко вошел, омега пронзительно закричал, чувствуя, как от боли темнеет в глазах. Не было ни поцелуев, ни подготовки, ни хотя бы пальца! Одно резкое грубое движение — и Бран уже был насажен на кол. Тело забилось в приступе агонии, отторгая разрывающую нутро плоть. Хотелось немедля потерять сознание, упасть к ногам альфы сломанной куклой. Боль ослепила, оглушила, провалилась в горло комком битого стекла.

От крика Брана содрогнулись все. По кучке малолетних заложников покатилось хныканье и всхлипывание, омеги со всей силы прижимали к себе сирот, закрывая им уши и глаза, отворачивая от показательного насилия. Даже наемники Варлоки отвернулись, слушая эхо отбивающееся от стен.

Деймосу было все равно, альфа оглох, порыкивая от трясущего его нетерпения. Зверь жаждал подмять под себя приготовленную природой пару, в мозгу альфы зрела единственная мысль — повязать. «Повязать. Прибить. Приколотить». Несколько сильных толчков помогли наконец протолкнуть член полностью в узкую, сухую, не знавшую самца дырку омеги, а потом альфа стал резко и размашисто трахать его.

Перед глазами Брана плясали разноцветные круги, боль, проткнувшая все тело, выписывала своим змеиным языком уродливые узоры, заставляя омегу кричать и всхлипывать. Совсем не таким должен быть его первый раз, первый раз со своим альфой… Он закусил кулак, впившись зубами до крови в плоть, и ронял слезы обиды и унижения. Сейчас в душе разверзлась твердь, в пропасть которой и падал юный, едва успевший испытать первую течку омега со всеми своими глупыми и наивными суждениями жизни.

Его душа кричала и билась в путах, которые навешивал на нее инстинкт «истинных». Как стреноженный зверь, Бран понимал, что отныне будет прихрамывать, ведь на его чувствах только что захлопнулся стальной капкан, перебивая сухожилия.

Вслух Бран не мог произнести ни слова, зато сознание звало на помощь старшего брата, рвалось на куски, летело туда, где его бы защитили: «Малик! Малик!». Теперь Бран понимал, почему его брат ходил за ним тенью, — он хотел оградить младшего от подобной ситуации. Но, увы, Малика, который бы защитил его, рядом не было, поэтому его все сильнее душат чужие руки и член грубо вторгается в хрупкое тело.

Внезапно все прекратилось, и рычащего альфу едва ли не силой оторвали от омеги, который сполз по стене на пол. Бран не слышал голосов над головой, он чувствовал лишь боль в анусе и, вероятно, теплые струйки крови и выделений на ногах. Все закончилось так же спонтанно, как и началось. Брана несколько раз попытались поднять, но он все время толкался и вырывался. А потом, заскулив, парень зарыдал в голос, вжимаясь в стену, словно та могла его спасти.