В плену у волка

Реджина

Жарко. Очень жарко. Я хотела проснуться и не могла. Кошмары один страшнее другого тянули меня в глубину отчаяния, казались настолько реальными, что я чувствовала, что плачу, даже когда спала. Во сне мачеха злобно насмехалась, «жених» тянул заскорузлые узловатые пальцы ко мне, отец восставал из могилы и качал головой… И никому не было никакого дела до моих чувств и желаний. А еще меня сжигал жар, изнутри и снаружи. Словно кокон, он окутывал меня с ног до головы, мешая дышать и заставляя обливаться потом. Я хватала ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба, но это не помогало — я задыхалась. Иногда я чувствовала облегчение, но оно было так мимолетно, что казалось галлюцинацией.

А еще дико хотелось пить, в горле пересохло, но даже в краткие минуты, когда я приходила в себя, не было сил попросить воды. И пока я силилась открыть рот и произнести хоть слово, снова впадала в беспамятство и погружалась в очередной кошмар.

Сколько времени прошло, я не могла понять. Но однажды я проснулась и поняла, что все закончилось. Чувствовала себя новорожденным котенком — такая слабость была во всем теле. Постель подо мной была влажной. Кстати, а откуда она взялась? Я точно помню, что заснула в лесу, на морозе, а потом… Смутное ощущение горячей кожи под щекой. Что это было? И главное — когда?

Я с трудом разлепила веки. Ресницы словно слиплись в сосульки. Вероятно, так оно и было, от пота, что заливал мое лицо. Я вся была потной, ощущала себя дико грязной. Хотелось пить, есть и в ванну. Даже не знаю, чего больше.

Сил осмотреться не было. Хватило только на одно слово «пить», произнеся которое полушепотом-полухрипом, вновь откинулась на подушку и закрыла глаза.

— Проснулась? — раздался незнакомый женский голос над ухом. — Вот, попей.

Моих губ коснулось что-то твердое, и я поняла, что это край чашки. С наслаждением сделала глоток и закашлялась.

— Тихонько, не торопись.

Чья-то рука приподняла меня за спину, помогая сделать еще пару глотков. Полегчало. Вроде уже и не так жарко.

— Что со мной? — Я снова разлепила веки и увидела склонившееся надо мной лицо старой — даже скорее древней — женщины. Сплошь покрытое морщинами, темное, обветренное, оно казалось вырезанным из крепкого дерева.

— Ты замерзла и заболела, у тебя был жар.

Да, жар я помнила. А вот болезнь… Видимо, поэтому теперь такая слабость.

— Сколь… сколько? — прохрипела я. Голос еще не слушался, отказывался повиноваться.

— Больше недели, — ответила старуха и отвернулась к огню. Только сейчас я заметила и небольшой очаг, и пучки трав, развешанных у потолка. Вспомнила вкус того, что мне дали выпить — настой, придающий силы. Лекарка — вот она кто. Но откуда? Кто такая? В наших краях я не слышала ни о каких врачевателях, кроме нашей семьи. Как далеко я забрела?

— Как я здесь оказалась? И кстати — где я?

С трудом привстав, оперлась на локти и огляделась: помещение небольшое, кровать, на которой я лежала, топчан у очага (видимо, на нем ночевала старуха все эти дни, стол с парой стульев, грубая посуда и травы, травы везде. Я заметила в углу кучку одежды, признала в ней свою и подняла укрывавшее меня одеяло. Как и думала, на мне ничего не было.

— Тебя принес Джар, — пожала плечами старуха.

— Кто он такой? — Во мне проснулось любопытство. Смутные воспоминания об обнаженном теле, к которому меня прижимали, заставили кровь прилить к щекам.

— Он наш альфа.

Альфа? Румянец тут же схлынул со щек, а меня бросило в дрожь. Оборотни? Я что, в их деревне? Но как же… Наверное, он не понял, что я ведьма, значит, надо об этом помалкивать, а то неизвестно, что будет, если альфа узнает, что приютил ведьму. Нужно вести себя как ни в чем не бывало, окрепнуть и сбежать при первом удобном случае.

— Ясно, — как можно безразличнее сказала я. Старуха внимательно посмотрела на меня, но ничего не сказала, взяла чашку и протянула мне. Я с благодарностью ее приняла и отпила еще. Напиток горячей волной прокатился по телу, вызвав мурашек, что разогнали кровь по телу. Слабость стала отступать.

— Как ты себя чувствуешь?

— Гораздо лучше, спасибо, — ответила и уставилась в чашку. В ней плавали мелкие кусочки трав, пар, поднимавшийся от поверхности, приятно щекотал ноздри, а нагревшаяся глина дарила тепло пальцам. Я не соврала — мне и правда было лучше. Будто пружина внутри, которая до этого сжималась, вдруг исчезла. Стало легко и спокойно.

Внезапно потянуло в сон. Подумала, что это ненормально — я ведь только проснулась. А потом до меня дошло — в настое была трава, отвар которой служит снотворным. Старуха хотела меня усыпить. Но зачем?

Мысли путались, сон все сильнее овладевал мной, сил бороться уже не было. Я не заметила, как уснула. На этот раз мне не снилось ничего. Я словно провалилась в облако, где нельзя было ни слышать, ни видеть, ни ощущать. Но мне это помогло — я по-настоящему выспалась.

Проснувшись, услышала тихие голоса и решила пока не открывать глаза. Прислушалась — говорили явно обо мне. Уже знакомый голос старухи смешивался с глубоким грудным мужским голосом, от которого волоски на теле вставали дыбом. Но не от страха, отнюдь. Это было что-то другое.

— И что ты намерен с ней делать? — вопрошала старуха.

— Не знаю, Лейла. Для начала поставить на ноги, а там разберемся. Надо узнать, кто она и откуда, что делала ночью в глухом лесу. — В голосе мужчины явно слышалось недоверие. — Сомневаюсь, что она случайно оказалась рядом с нашим поселком. Вот что в бурю случайно попала — вполне верится. А остальное...

— Не похожа она на шпионку.

— Ну да, скажи это Крису. Это он все о шпионах твердит.

Старуха вздохнула, и голоса умолкли. Стало не по себе. За кого они меня принимают? Я никакая не шпионка. Я просто глупая девушка, которая сбежала из дома от ненавистного брака. И вообще, можете не беспокоится, я вас скоро покину, как только наберусь сил.

И тут голову пронзила мысль: если я уйду, они так и будут считать меня не пойми кем. Почему это меня волновало — понятия не имею. Казалось бы, мне должно быть все равно, что обо мне думают чужие люди. И уж тем более оборотни. Но мне не было все равно. Хотелось как-то оправдаться. Но как, я пока не знала. Открывать о себе правду тоже было опасно. Кто знает, что сделают волки-оборотни с ведьмой, пусть даже и не инициированной и не имеющей сил, ведь они нас ненавидят долгие века. Придется говорить полуправду, и то если спросят. А если не спросят, так и вовсе промолчу от греха подальше.

Услышала шаги рядом с собой и сделала вид, что только что проснулась. Почувствовала, как кто-то взял меня за руку — чужая ладонь была обжигающей, словно кипяток. Ну да, оборотни горячие, это я знала из старых сказок, но не думала, что настолько. Понятно теперь, почему я почувствовала жар тела даже сквозь одежду, когда меня сюда несли.

— Здравствуй, — обратился ко мне мужчина, до этого разговаривавший со старухой, посмотрел на меня, и я утонула в темных, настороженных озерах глаз. Они словно гипнотизировали меня, лишали воли. — Как тебя зовут?

— Джина, — ответила я. Нет смысла скрывать свое имя, оно вполне обычное.

— Откуда ты?

А вот это уже вопрос с подвохом. Я чувствовала, что на меня воздействует какая-то сила, заставлявшая говорить правду, но я могла ей сопротивляться. Чуть-чуть, но могла.

— Из Героны, — соврала, с трудом произнеся название городка в противоположной от родного селения стороне.

— Что ты делала ночью в лесу?

— Я шла навестить заболевшую родственницу, которая живет неподалеку, но заблудилась и не смогла найти дорогу. А потом началась буря, и я окончательно заплутала.

С каждым словом ложь давалась мне все легче. Но особо распространяться тоже не стоило, чем больше вранья — тем выше шанс проколоться.

Мужчина пристально посмотрел мне в глаза и кивнул, видимо, удовлетворившись ответом.

— Выздоравливай, набирайся сил. А когда восстановишься, мы проводим тебя туда, куда захочешь.

— Спасибо.

Мужчина попрощался со старухой и вышел за дверь, а я закрыла глаза. Ложь отняла все силы, организму требовалась подпитка в виде еды. Но сначала надо умыться.

Джаред

— Ты окончательно сошел с ума!

Крис стоял передо мной и возмущенно смотрел. Он единственный, кому я позволял оспаривать мои решения — все равно по итогу он всегда соглашался, ведь я альфа, неподчинение означало изгнание из стаи. А Крису некуда идти.

— Ну не могу я просто выгнать невинную девушку в лес и забыть об этом.

— Невинную? А если она шпионка? Ты не думал, что ее могли подослать?

— Кто? И зачем? Я поговорил с ней, не похоже, что она специально к нам пришла. Да и нет у нас тут врагов.

— Это ты так думаешь, — фыркнул Крис. — Если есть ведьмы, значит, есть и враги. А ведьмы тут точно есть. И маги. — Он поморщился и сплюнул. — Видел большой замок на горе? — Дождавшись моего кивка, продолжил: — Там какой-то лорд живет, говорят, очень сильный маг. А еще ходят сплетни, что жениться собирается в скором времени, значит, дети будут, а это нам лишние проблемы. Зря мы из Кариена ушли. Там хоть все знакомо было…

— Не начинай, — прервал я его и положил руку на плечо. — Обустроимся и здесь, все будет хорошо. Мы в селение ходить не будем, найдем другое, будем там закупать все необходимое. Нас никто не найдет.

— У меня дурное предчувствие, Джар, в отношении той девки. — Он кивнул на дом знахарки. — Думаю, нашли мы проблем на свою голову.

Предчувствия Криса никогда не обманывали, чутье у него было самое сильное из всей стаи, и я тоже привык ему доверять. А потому нахмурился, думая, что делать дальше.

— Ладно, дадим ей время оправиться, а потом я лично провожу ее в деревню или куда она там хочет. Я ей уже об этом сказал.

Крис кивнул и быстро ретировался, а я задумчиво уставился на дверь знахарского домика. Когда говорил с ней, что-то показалось мне странным, но что — не смог понять. Может, она и правда шпионка, как говорит Крис? Да нет, бред какой-то. Слишком она…

Я задумался, не зная, какое слово подобрать. Невинная? Хрупкая? Слабая? Все это вместе и что-то еще. И это «что-то» не давало мне покоя. Решительно шагнул к временному пристанищу нашей гостьи и открыл дверь.

Меня с порога окутал аромат трав, более сильный, чем обычно. А потом в нос ударила струя пара, и я закашлялся. Что тут, черт возьми, происходит?

Сделав шаг вперед, вдруг замер на месте. Такого зрелища я точно не ожидал. Посреди комнатушки стояла огромная лохань, от которой поднимался пар, на поверхности плавали травы, через которые просвечивали молочно-белые округлости той, которая еще несколько часов назад казалась нескладным, угловатым подростком. Волосы из-за воды приобрели темный, густой оттенок, они свисали с края лохани до самого пола. Я стоял немного сбоку и не мог оторвать глаз от зрелища.

Девушка, судя по всему, спала. Ее не разбудил даже мой кашель, и я подошел поближе. Не смог удержаться и провел по мокрой пряди. Та на ощупь напоминала шелк, струящийся сквозь пальцы. Как шкура волка. Вот только рыжих волков я никогда не видел. Интересно, как бы она выглядела в волчьей ипостаси?

Тряхнул головой, отогнав от себя эту мысль. Девушка не оборотень, никакой звериной ипостаси у нее нет и не будет. А вот кто она на самом деле, не мешало бы узнать. И хотя я был уверен, что она сказала правду — под воздействием ауры волка нельзя солгать, — но всю ли правду?

Внезапно Джина — так вроде ее зовут? — открыла глаза, а потом взвизгнула и вскочила. Волосы облепили ее тело, как вторая кожа, — красное на белом, красиво, — а затем, поняв, как выглядит, плюхнулась обратно, окатив меня водой с ног до головы.

— Простите, я не хотела, — пролепетала она, прижимая колени к груди и укутываясь волосами. — Вы меня напугали.

От мокрой одежды стало некомфортно, и я тут же ее стянул, отчего Джина зажмурилась и отвернулась, а я ухмыльнулся. Точно невинная дева, смущается обнаженного мужского тела. Ну что ж, это мне на руку. Можно использовать как способ воздействия.

— Простите меня, Джина, не хотел вас напугать. И смутить тоже.

Я подошел вплотную к лохани и вновь провел по волосам. Она дернулась, но не повернулась. Лишь сглотнула громко и напряглась.

— Вам нужна помощь? — вкрадчиво спросил и принялся буравить взглядом ее затылок.

— Н-нет, спасибо, справлюсь.

Я усмехнулся.

— Хорошо. Я вообще-то пришел сказать, что можете оставаться у нас, сколько захотите. Никто вас не обидит. Если, конечно, вы не станете нам лгать. Мы очень не любим, когда нас обманывают. Последствия бывают самые неприятные.

Она снова вздрогнула и повернулась.

— Я и не собиралась вам врать.

В глубине ее глаз я увидел страх. Но боялась она не меня — это я знал точно. Было что-то, чего она страшилась больше, чем обещанных мной последствий за вранье. И это меня настораживало и интересовало одновременно.

— Если решите сказать правду, — я многозначительно посмотрел на нее, давая понять, что знаю о ее лжи, — найдите меня. И я постараюсь вам помочь.

— Помочь? — усмехнулась она. — А вы всем попавшим в беду девушкам помогаете? Или я одна такая особенная?

Она храбрилась, но от оборотня правду не скроешь. Даже в человеческом облике мы чувствуем эмоции, у каждой свой запах, цвет, вкус. И сейчас в воздухе висел тяжелый аромат страха. Я втянул его носом тихонько, чтобы она не заметила, и покатал его на языке, пробуя на вкус. Терпкий, сладкий… новый, с незнакомыми оттенками. Это было приятно. Каждый волк видел эмоции по-своему, но у Альфы всегда расширенное восприятие, краски более яркие, оттенков больше. Вот и сейчас страх Джины был для меня окрашен в ярко-синий.

На пару секунд я позволил себе раствориться в чужих эмоциях, а потом резко заставил себя вернуться в реальность, отгоняя туман перед глазами.

— Кто знает, — ответил я на ее последний вопрос, — кто знает. Найдите меня, Джина, — с нажимом повторил и вышел. Нужно было разобраться кое с чем. И это я мог сделать только наедине.