В плену у волка

Реджина

Стоило мне закрыть глаза и окунуться в расслабляющий отвар восстанавливающей ванны, как снова провалилась в сон, словно до этого не спала и только сейчас очутилась в полной безопасности и смогла наконец отдохнуть.

Но жизни нельзя доверять, она подставляет подножки неожиданно. Вот и я, услышав тяжелое дыхание, открыла глаза и с удивлением обнаружила Джареда совсем рядом. Даже показалось, что он прикасался к моим влажным волосам, перекинутым через край, но старался делать это незаметно. Я подскочила в лохани, испугавшись нежданного гостя. И зря. Представ перед мужчиной раздетой в первый раз в жизни, ощутила такое смущение, что окативший волной стыд тут же заставил спрятаться под толщей воды. Только заметила, как глаза Джареда странно вспыхнули желтым, когда он впился в меня взглядом, осматривая с головы до ног, словно его обуяло нечто магическое. Но стоило мне спрятаться и окатить его водой из лохани, как оборотень, ошарашенный неожиданным принятием ванны, хмыкнул, а затем стянул с себя мокрую одежду, словно быть обнаженным для него было самым естественным на свете. Вероятно, сказывалась звериная сущность.

Сначала я не открывала глаза, чтобы не показать возникшего интереса, но после, когда Джаред стал намекать, что обманываю его, не сдержалась, оглянулась и снова попала под чары обворожительного взгляда.

Я мало что знала об оборотнях, их обычаях и традициях, только среди ведьм ходило поверье, что обладают они мощной силой, а еще умением влиять на людей. Вот и сейчас мне казалось, что его обаяние манит к себе, заставляет, вынуждает открыть правду, кто я такая и кем являюсь. Я старалась перестать пялиться на него, разглядывать мускулистое тело, поросль, что начиналась на груди и заканчивалась внизу, куда мой взгляд нет-нет да и возвращался нревольно. Мужчина был не просто силен, его мощь впечатляла, словно каждый миллиметр поджарого тела был создан, чтобы воевать, защищать и драться. Он говорил так мягко, так вкрадчиво, но в то же время так властно, что я не выдержала, нагрубила, только чтобы он ушел. Стоило Джареду покинуть уютный домик знахарки, как из него словно солнышко вышло, словно холодом повеяло со всех щелей, и я тут же замерзла в быстро остывшей ванной, с Джаредом будто ушло и все тепло жилища.

Много позже, когда я прибралась в комнате и убрала с пола то, что разлилось, услышала шаркающие шаги, следом отворилась дверь, и вошла знахарка.

— Джина, деточка, — произнесла она, от нее пахло травами, за спиной была целая мешковина, набитая различными растениями и цветами, в корзинке лежали грибы. Она сгрудила принесенное в углу на лавке, тяжело вздохнула и облокотилась о стену. — Помоги мне сложить это. — Морщинистая рука показала на принесенное.

Я удивилась.

— Откуда это, ведь сейчас зима, сугробы лежат?

Старуха ухмыльнулась.

— Погреб у меня есть неподалеку, магией заговоренный. Я весной, летом и осенью все нужное собираю и туда складываю, оно хранится в холоде и остается свежим, будто только собранное. А по мере необходимости достаю, вот как сейчас. Так что, поможешь?

— Конечно, с радостью, — отозвалась я. Связала травки в пучки и повесила их на крючки над потолком, проверила сухие сборы, сложила сухостои в мешочки поменьше, кое-что по памяти смешала, ориентируясь на то, какие травы сложены вместе, их отложила отдельно.

— Травница? — констатировала очевидный факт знахарка, тихо наблюдая за мной все это время, а я тут же почувствовала, как щеки заливает краска. Ну какая из меня врушка, если меня так легко раскусить. Однако быть травницей не опасно, значит это можно сделать легендой. Врать легче, если перемешать правду и вымысел.

— Я маме часто помогала, она была лекаркой, а я только что-то помню из детства, — приоткрыла часть правды о себе.

— А где она сейчас? — продолжила расспрос старушка, но мне хотелось прекратить разговоры, что бередили раны.

— В сырой земле, как и отец, — сказала будто отрезала. Хоть и много лет прошло, а чувства резали, словно вчера все случилось. Слеза против воли скатилась по щеке, и я утерла ее.

— Ну-ну, — потрепала меня по плечу знахарка, — не переживай, пойдем поедим, а травам я тебя обучу, коли захочешь. Кстати, меня Лейлой зовут.

Я лишь кивнула, не говоря, что уже знаю. Не хотелось признаваться, что подслушала ее разговор с Джаредом.

Знахарка, словно и не было в ней усталости, бодро подскочила с лавки, ловко открыла печь и достала оттуда кашу, из холодного погреба вяленое мясо, отрезала душистую краюху хлеба, и мы уселись за массивный дубовый стол возле окошка.

— Как вкусно! — восхитилась я простой, сытной еде. Мачеха ограничивала меня во вкусностях, все время оставляя то без обеда, то без ужина, поскольку, как она утверждала, мужчинам нравятся худышки с прозрачной кожей, чтобы солнечные лучи даже не касались тела.

— Это еще что, вот в нашей деревне, откуда мы бежали, были такие деликатесы, — знахарка закатила глаза, — ягоды пересыпанные сахаром, а какой здоровенный погреб! Собирала я грибочки разные, каких только в том лесу только не водилось! — поделилась Лейла, запустив ложку в кашу, в которой плавали кусочки расплавленного масла.

— Оборотни бежали? — удивилась я.

Она перестала жевать, прищурилась, рассматривая во мне что-то свое и, поразмыслив, решила все же продолжить:

— Да, деточка, бежали…

Оборотни сильны как никто на свете, а тут целая стая! И им пришлось бежать? Но почему? Последний вопрос высказала вслух и вздрогнула от ответа:

— Ведьмы! — Знахарка стукнула по столу деревянной ложкой и зло поджала старческие губы. — Дьявольские отродья питаются кровью оборотней, и щенков наших всех возрастов любят использовать в снадобьях молодости и жизненной силы, оттого и живут дольше положенного, да так, словно возраст не берет ни волос, ни кожи! Темная магия требует высокую плату!

— Это отвратительно! — воскликнула я, сжавшись на стуле. Как представила мачеху, что убивает маленького волчонка или молодого парня, чтобы продлить свои дни, аж дрожь пробрала. — Как можно?!

— Да, деточка, ведьмы злые, грязные сущности, они ломают жизнь простых смертных! Кто им способен противостоять, особенно когда враг невидимый: заговор или сглаз наведенный? Поэтому и селятся оборотни подальше от людей, что часто благоволят магам! Люди ведь такие, для них ничего не стоит то порчу на соседку наслать из-за зависти, то мужика из семьи увести. Как бы то ни было, но князья знают: стоит магу какому-нибудь распоясаться, бегут к нам, спешат, чтобы выручили их, спасли! — Тут Лейла, заметив, что мне после ее рассказов кусок в горло больше не лез, начала собирать со стола.

— Не свезло нам на старом месте, — продолжила она чуть позже, разливая горячий чай по кружкам, — Пролезла гадюка к нам близко, подползла. Женила ведьма на себе князя местного, и тот пошел жечь наш лес, травить воду. Вот и пришлось сняться с места, бежать, чтобы спасти детишек. Спасибо Джареду, если бы не он, погибли бы все. — Знахарка вздохнула.

После рассказа стало стыдно и еще более опасно называться ведьмой, но ведь не все они злые. Мама, например, не была такая, она всегда помогала людям, лечила их. Но когда в наш с папой дом вошла мачеха, я на собственной шкуре впервые столкнулась со злом. Она морила нас голодом, заставляла отца поднять цены. У нас раньше столько людей во дворе толпилось, а она всех поганой метлой разогнала. Видя это, отец стал угасать с каждым днем, и до трех лет не прошло с их совместного жилья, как ушел он вслед за матерью.

Столько ненависти у оборотней к ведьмам, и все оправдано. Вряд ли они станут разбираться, что я никогда магией не занималась и вообще сил в себе не чувствую. Надо поскорее встать на ноги и покинуть селение оборотней. Только вот каким образом все это реализовать, пока не знала: ни денег, ни дома, ни цели в жизни.

— Вечером пойдем в лес! — улыбнулась знахарка. — Покажу тебе, как находить редкие корешки травки болотной, студеную хворь за раз из деток выводит. А после отправимся в деревню да продадим людям! Я тебя научу этому, с такими знаниями ты точно не пропадешь!

Казалось, она услышала мои мысли. Вот как можно насобирать денег, чтобы накопить в дорогу. А там, глядишь, и домик можно купить где-нибудь подальше, и огородик с травами разбить, мачеха никогда меня не найдет! Однако мучил один вопрос, который я не преминула задать.

— Как же мы эти редкие корешки искать-то будем под сугробами?

— А я тебе секрет один раскрою, все увидишь.

Я в нетерпении ожидала, когда солнце спрячется за горизонт. Потом Лейла наказала мне надеть плащ и накинуть капюшон, выдала плетеную корзинку, и мы вышли из ее домика.

Селение оборотней было домов на двадцать. Добротные свежие срубы, ворот и оград нет. Оборотни не прятались от соседей, в некоторых домах и вовсе двери были открыты настежь. Вдоль дорожки, вытоптанной прямо в лес, висели факелы да выделанные шкуры, которые жители готовили к продаже. Соболиные меха, меха лисиц да куниц переливались в лунном свете, отливали серебром, черным золотом, и каждый волосок сверкал, словно обсыпанный бриллиантовой пылью. Так вот откуда эти красивые меха на рынках берутся!

— Ну, чего ты встала? — оглянулась Лейла. Увидев, что я смотрю на шкуры, усмехнулась. — Сила луны дает мехам особую красоту. Оборотни умеют их обычного меха делать лунный. Видела такой, да?

Я кивнула и подняла голову к нету, завороженно уставившись на луну, что открыла миру половину бока. Казалось, она еще совсем недавно звала и манила меня во сне, теперь же хитрая улыбка зависла в небе, словно хихикала, потешаясь над ведьмой, попавшей к оборотням.

Я отвернулась от светила и поторопилась за старушкой, уже скрывшейся в лесной чаще.

Джаред

Я посмотрел на половинку луны, прислушался к ее музыке. Оборотни служат ей и ее подругам — звездам. Но не только оборотни ее верные слуги, выслужиться перед вечной спутницей стремились и темные силы, что чувствовались в воздухе. Они тянули, заставляли волков пуститься по их следу. Картинки прошлого против воли вставали перед внутренним взором, мучая, причиняя боль, вынуждая вспоминать.

***

«Чувствую!» — сказал Крис, но я уже чувствовал и сам синий запах страха, смешанный с кровью. Мы выскочили на поляну, залитую прозрачным лунным светом, но опоздали, неоправданно опоздали. Та, кого мы подпустили слишком близко, напала неожиданно. Ведьме, что столетиями жила в лесу, потребовалась наша кровь, и она вышла к людям, стала заманивать их в свои сети и, наконец, поймала в когти местного князя. А там одна за другой напасти стали обрушиваться на деревню. То вырубку леса устроят крестьяне, то обвинят в поджоге урожая, то в нападении на скот. Но самое страшное — пропало несколько щенков, и я знал, что родители их больше никогда не увидят...

***

С той ужасной ночи я дал себе обещание, что каждый волчонок в стае будет защищен, поэтому вместе с бетами стал обучать молодняк. Не только охотиться за дичью, добывать себе пропитание, но и защищать территорию, выслеживать врага, чувствовать чужой запах и находить кровавые отпечатки, ощущать магию в воздухе и использовать силу луны.

Крис и несколько бет играли за темную сторону луны, имитировали ведьм и их прихвостней, сбивали со следа, по которому молодняк должен был обнаружить логово, которое я предварительно выбрал. За гнильником, возле болот, у самой кромки топей, был спрятан малыш из нашей деревни. Не угадаешь, где именно, настолько тонкий запах. Но только по этому следу и можно пройти. А собьешься, так и провалишься в зловонную жижу. Опасно, да, но я страховал волчат.

«Чувствую!» — воскликнул Чарли и рванул вперед, взметая лапами снежную пыль.

«Стой! Подожди нас!» — постаралась вразумить брата Акура, молоденькая белая волчица. Она всегда была осторожна, в отличие от горячих собратьев. Она поторопилась за Чарли и взвизгнула, когда задела валежник, споткнулась и неловко завалилась в сугроб, сбивая нескольких других волков, шедших следом. Акура виновато оглянулась на меня, казалось только она одна и замечала вожака, словно кровью чувствовала мой жар издалека.

«Чарли, подожди нас!»

Бурый Вельсон не обратил внимания, что Акура подвернула лапу и не могла некоторое время встать. Он с другими братьями уже рванул по следу, перепрыгивая белую волчицу. Молодая стая жаждала победы.

«Ты в порядке?» — спросил волчицу. Я не показывал остальным, что присутствую при их охоте, и Акура мысленно улыбнулась, явно радуясь собственной чувствительности. Ведь угадала, что я рядом. Я знал, это для нее много значило, отличало ее от остальных, девушка верила в судьбу и в то, что шепчет ей луна.

«Да», — так же тихо и коротко ответила она и тут же она встряхнулась, поднялась на лапы, поврежденное сухожилие уже срослось, не оставив и следа. Девушка явно почувствовала неладное, вот почему она никогда не торопилась. В воздухе разлилось приторным явное присутствие магии. Про себя костеря парней за бурный нрав и непокорность, на что я улыбнулся, она сорвалась на бег, только чтобы успеть до того, как дураки попадут в ловушку, расставленную бетами.

Я только вздохнул про себя: не успеет, не сможет опередить то, что уже мчится наперерез группе, которую возглавил Чарли. Их настигли как раз в середине топей, еле прикрытых снегом, где по тонкой дороже не разойтись, а следовать безопасно можно было только след в след. Не удержишься — и сугроб, казавшийся обычным, вмиг ухнет вниз, в болотную жижу, засасывая. Первым Крис набросился Чарли, вцепившись тому в загривок, выволок на небольшую полянку, где и начал нещадно трепать. Я против жестокости, которую часто проявлял мой бета, но лучше так, лучше самим латать собственных волчат, нежели хоронить их обглоданные врагами кости. В это время не ожидавший нападения посредине болота молодняк сгрудился, потеряв ориентир, и три волчонка попали в ряску. Снег моментально расступился, болото раскинуло лапы и тут же начало засасывать трепыхавшуюся добычу. Другие попятились, старательно избегая столкновения с бетой, что уже расправился с Чарли и решительно вступил на тропу, как вдруг на них накинулись те, кто сидел в засаде. Именно их запах должна была почувствовать белая волчица, поскольку обмазаны они были магическим эликсиром наподобие тех, какими пользуются маги.

«Попались!» — крикнули мои беты и напали на пятившихся волчат.

Я только чертыхнулся про себя, замечая, что даже при таком раскладе стае тяжело придется: три беты против группы волков могли выиграть только неожиданностью и благодаря неопытности молодых. Однако их многому еще необходимо научить до того, как они столкнутся с реальными проблемами, а это рано или поздно случится.

Акура налетела на одного из бет сверху, вгрызаясь в загривок, и волчонок, которого до этого повалили на землю, получил фору.

«Молодцы!» — похвалил я и отметил хитрость белой волчицы. Теперь они втроем отбивались от двух бет,

Пока все заняты схваткой, нужно срочно помочь тем, кто попал в лапы вонючего болота. Обернулся в человека — так сподручнее, — выломал несколько деревцев, росших по самому краю болота, и кинул волкам. Они уже начинали паниковать, нужно их успокоить, иначе тяжело придется.

«Спокойно!» — приказал жестко, чтобы оборотни не поддавались панике. Они стали захлебываться черной жижей и не могли ясно мыслить, подвергшись дурным мыслям о смерти.

«Оборачивайтесь и хватайтесь за палки! Каждого вытащу!»

Я вцепился в того, кому приходилось тяжелее всего.

Когда достал последнего, схватка давно закончилась, и теперь на опушке, в самой середине болота, лежали подростки. От обнаженных тел валил пар, а сами они буквально сжимались в комок, но не от холода — холод нам не страшен, — а от смущения. Все-таки среди них была девушка, хоть и в обличии волка. Именно поэтому, стоило им отдышаться, как они снова перекинулись.

«Щенки молочные! — выговаривал Крис. — Нельзя без разведки нападать! Вы все трупы!»

Чарли опустил голову. Только он и я находились в человеческой форме. В крови, весь растрепанный, парень винил в провале себя и был полностью прав. Тем временем Крис накинулся на Акуру:

«Ты видела, что они обречены и вступила в бой! Чем ты думала? При таком раскладе надо было звать на помощь Альфу, а не заниматься самодеятельностью!»

«А если бы рядом не было альфы?» — Она вскинула голову, зло блеснув желтыми глазами. Крис рыкнул в ответ на неповиновение и прикусил ее за шею, не больно, просто чтобы показать девушке, где ее место.

«Довольно!» — прервал я браваду беты и присел рядом с Чарли.

— Вам всем необходимо держаться вместе, словно ты, Чарли, левая лапа, а ты, Акура, — правая! — произнес уже вслух. — Ваша сестра подвернула лапу, одно это уже должно было вас остановить! Первая ошибка, которую вы совершили, — бросили свою подругу! — Я не обвинял, не стыдил просто констатировал ошибки. Мало надеялся на заучивание, на разговоры и байки, их рассказывать можно часами. Все истории стираются из памяти рано или поздно, и только жесткие уроки и полученные в результате шрамы останутся навсегда, станут необходимым навыком. К этому я стремился, к слаженной работе, привычке к пинкам и тычкам, получаемым в сражениях и схватках, поэтому не разделял манеру Криса кричать на молодняк. Они и так поняли все.

«Их надо наказать!» — не унимался разозленный Крис. Боль в его глазах отразилась в моем сердце, ведь тогда, на поляне, залитой таким же лунным светом и кровью, лежал его маленький брат. Эта утрата невосполнима, поэтому, понимая его обеспокоенность, признал:

— Обработать нападение! Каждому — по сотне раз!

В голове вспыхнули образы прошлого и будущего, но лишь на мгновение, так как они тут же были смыты грозным рыком беты, и вскоре на поляне, залитой лунным светом, никого не осталось, кроме Криса и меня. Бета обернулся человеком и сел рядом, посматривая на желтый диск.

— Ты как? — спросил я его.

— Нормально.

Крис вскинул голову и завыл, я повторил, и дальше зов оборотней продолжался до самой деревеньки и там же отозвался голосами наших учеников.

— Все спокойно, все на месте, — для себя вслух повторил Крис, и я молча улыбнулся. И все же что-то не давало покоя. Некоторое время, с того момента, как я стал вытаскивать волчат из трясины, ощущал на себе странный взгляд. Не опасный, но тревожащий. Оглядывался, но никого не видел. Хотел было проверить сразу, как ощутил его, но времени разбираться не было — волчата нуждались в моей помощи. А когда они разбрелись, взгляд исчез. Я мог бы обернуться волком и пойти по следу, но зверь внутри чувствовал, что сейчас этого делать не стоит, и я подчинился.