Под твоим облаком

Аки не мог уснуть. В просторной спальне, среди чёрных простыней ворочалось бледное тело. Он повернул голову к окну, и перед глазами снова встал незнакомец Момо с его огромным облаком. Рюичи не знал, что делать. Девчонки – добыча простая. Их всегда можно соблазнить, внушить то, что необходимо. Но что делать с парнем? Внушить, что они знакомы? Вместе играли в боулинг?

«Мы настолько разные, что я даже не представляю, при каких обстоятельствах могли бы встретиться раньше. Да чего я парюсь? Сделаю все, как обычно, нужно просто немного понаблюдать», – с этими мыслями Рюичи отвернулся от окна и провалился, наконец, в сон.

Записка вторая. Я не хочу жить слишком долго

Не хотелось бы объяснять, насколько сложно так жить. Но я все же объясню. Охота – это особенное ощущение. Как еда или сон. Она необходима. А потом так, знаете, как бы отпускает. Как если бы вы с голоду наелись всего подряд, а потом сокрушались по поводу углеводов. Но ничего уже не поделаешь. Эти «углеводы» необходимы Бай Ху, чтобы выжить. Честно говоря, слышал только об одном случае смерти, среди мнеподобных. Да и эта история смахивает больше на легенду, чем на правду. Говорят, что ещё в Китае одна из нас перестала «есть». Никто не мог понять, в чем причина подобного мазохизма, но тем не менее, тигрица становилась все худее и болезненней. В итоге голодающая не проснулась. После смерти она обрела свой истинный облик, оставив рядом с собой маленького ребёнка – тигра размером с ладошку. Детёныш ещё не знал, как принять человеческое обличие и мирно спал на груди умершей матери. Говорю же, похоже на сказку – никто на моей памяти из сестёр никогда не рожал. От кого? От людей? Не думаю, что это возможно.

Знаю, что жить так несладко, но и голодать не выйдет: это на автомате – как дышать. Остаётся надеяться, что когда-нибудь, все закончится само собой.

У меня большая семья. На самом деле Бай Ху отличают довольно тесные родственные связи. Сестры души друг в друге не чают. Правда, привязанность заканчивается ровно там, где появляюсь я. Здесь, видимо, что-то пошло не так.

Нет никаких условностей или того, что можно было бы назвать традицией. В семье одна традиция – «жрать». И кто «съел» больше – тот и круче. Я в самом низу этой пищевой цепочки, если можно так выразиться. Не испытывая привязанности ни к кому кроме себеподобных, Бай Ху можно назвать, пожалуй, самыми отмороженными ублюдками среди жителей Царства Теней.

Однажды мне было по-настоящему паршиво. Ауры не было. Мир словно окрасился в серый. Я пришёл к сестре. Поговорить. Поговорили мы славно, ничего не скажешь, коробит до сих пор. Она ответила мне, что в принципе, это было ожидаемо. Что само по себе появление на свет такого, как я не сулило для меня перспектив.

Это был 1944. Я находился в Карафуто, питаясь отчаянием и раздором. Но эти ее слова... они завели вечный двигатель. С тех пор я жил назло. Всем им назло. Вы знали, что в истории было так много кризисных моментов, голода и политических многоходовочек, что все это в один прекрасный день зациклилось, словно колесо. Император Хирохито в 1945, проиграв войну, слетел катушек, став в еще большей степени неприятной личностью, чем то описывается в учебниках истории. И тот бой на Шумшу его ничему не научил.

Когда императору все же пришлось смириться с положением вещей, мы строили реальность заново, поднимая экономику с колен. Все в этом мире отталкивается от экономики. И все в этом мире завязано на деньгах. Было не так сложно использовать все эти шаблоны, чтобы читать биржевые изменения, словно они – детская сказка. Финансы стали для меня способом заработать. Как выяснялось, если есть деньги, то и «жрать» вкуснее.

Вторник. 14:30. Асакуса. Офис компании «Асахи».

Презентация затянулась. Мужчина лет 27 сидел в конференц–зале во главе длинного овального стола. Там, где заканчивался стол, чуть поодаль, располагалась внушительных размеров плазма. Уже семнадцатое по счету изображение сменилось на экране, и Момо немного заскучал. Все это уже было. Ни единого креативного решения. За столом сидели ещё 10 человек. Каждый делал вид невероятной заинтересованности, то и дело косясь на реакцию босса. Несколько человек у экрана, казалось, вспотели от перенапряжения, осознавая, что их идеи совет директоров не впечатляли.

– Этот плакат последний, – резюмировал парень в очках, справа от экрана. На баннере была изображена девушка с голубыми волосами, которые, словно от электричества торчали в разные стороны. В руках она держала пачку конфет с синей надписью «Асахи». На лице модели отражалось счастливое удивление.

– Что думаете, господин Таяма? – Беспристрастно спросил Момо.

– Все варианты сильные. Последний, как я считаю, нужно воплощать, – подал голос мужчина слева от босса.

– А что скажет рекламный отдел? – продолжил Момо.

– Решение смелое, с точки зрения реакции клиента. Возникнет вопрос, насколько же мятные эти конфеты. И «может, я поищу что-то не настолько экстремальное?». Но в целом, идея неплохая, – ответила девушка строгого вида справа.

Повисла пауза. В молчании прошла минута, пока не стало очевидно, что директор больше не заговорит сам.

– А как вы считаете, Момо–сан? – спросил опасливо парень в очках.

Момо скрестил руки и посмотрел на креативщика с недоброй улыбкой.

– А что я? Как я презентую это владельцу компании, по–вашему? Вы считаете, что показав нам плакат «Саппоро» 2007 года, получите одобрение. – Тихо подал голос Момо. – Вы правда думали, что «слизав» эту идею, останетесь в плюсе, да ещё и получите похвалу? У вас есть неделя на то, чтобы подготовить новую рекламу. А пока я подумаю, как вы сможете компенсировать потраченное время. Все свободны.

18:30. Асакуса. Офис компании «Асахи».

Аки стоял неподалёку от внушительного здания, на котором красовались буквы, каждая размером с отдельный дом. На фоне Sky tree офис одной из крупнейших компаний Японии выглядел ещё более впечатляюще.

«Не удивительно, что ты добился таких высот к 27. Удивительно, что ты не на месте Синдзо Абэ{?}[работа писалась в то время, когда господин Абэ был жив и здоров]. Это было бы довольно логично, учитывая размеры твоего облака», – размышлял Рюичи, глядя на золотое строение «Асахи».

Парень смотрел на стеклянные двери и, наконец, заприметил то, что ждал: высокий шатен вышел из здания и направился к чёрному мерседесу. Здесь следовало немного поднапрячься. Сев в свой белый БМВ, Аки стал тихонько преследовать цель. Проехал по дороге вниз, следуя до тех пор, пока не понял, что оказался в Ниши–Синдзюку.

«И какие такие у нас дела на улице “любви”», – ехидно подумал Рюичи.

Ичиро вышел из машины и направился в сторону яркой улицы, где столпились афроамериканцы. Минуя их сутенерские вопросы{?}[А такое реально там есть, лучше к ним не подходите.], Момо зашёл в двери непримечательного на первый взгляд здания.

«Это же так называемые “комнаты отдыха”», – подумал Рюичи, наблюдая из машины.

Комнаты отдыха в Ниши-Синдзюку – это своеобразные помещения. За небольшую плату вы можете уединиться, чтобы почитать, посмотреть телевизор или... в общем, туда можно ходить и не в одиночку. Если же вы пришли один, а компания необходима, всегда есть выбор очаровательных хостов, которые могут составить компанию как в шахматной партии, так и оказать услуги более интересного характера. Аки был здесь ни раз. Он приводил девушек, чтобы не вызывать подозрений. Надеясь на интересный вечер, девчонки и не догадывались, что проснутся через пару часов, абсолютно не понимая, что здесь делают. Здешний персонал вопросов задавать не привык и, пожалуй, воспринимал Аки как извращённого подонка, который усыпляет девушек после секса, чтобы сбежать.

Прошёл ещё час, прежде чем Момо вышел из здания. Мужчина сел в свой мерседес и отправился дальше. Рюичи старался держаться поодаль, чтобы его сталкерство не раскрылось. К удивлению Аки, Ичиро направлялся в район Роппонги. Хотя поразмыслив, решил, что ничего удивительного тут нет – большинство денежных мешков живет в этом районе. Но Момо остановился не у жилого дома, а у ресторана. Выйдя из машины, мужчина подошёл к высокой брюнетке, которая проглядывала на часы. Заметив Ичиро, она недовольно закатила глаза. Видимо тот опоздал, подумалось Аки.

Момо поцеловал руку девушки, после чего пара скрылась за стеклянными дверями. Проблема Рюичи всегда состояла в том, что он не слишком хорошо вписывался в подобные места, а подобные места, не слишком хорошо, вписывались в него. Аки чувствовал себя в дорогих ресторанах чёрной акварелью на красочном масляном холсте. Без костюма в заведения подобного плана все равно не попадёшь. Так что узнать, чем там занимается цель со своей спутницей, не представлялось возможным. Рюичи был вынужден снова засесть в автомобиле. Неожиданно телефон начал трезвонить привычную песню.

– Алло, – рассеянно ответил Аки, не глядя, кто звонит.

– Тигрёнок, ты? – Раздался низкий голос в динамике.

– Нет, не я, – закатил глаза Аки, – чего тебе, Шу? Я очень занят.

– Все гоняешься за своими облачками? – продолжил дразнящий голос.

– Ты на всю улицу это пробасил? Не забывай, что я могу сделать так, что ты за секунду забудешь и меня, и кто вообще такой сам.

– Мы оба знаем, тигрёнок, что ты этого не сделаешь. Может, встретимся? Приезжай ко мне, если хочешь.

Во все времена Бай Ху нуждались в союзниках. Чтобы без проблем питаться, были необходимы люди, работающие в особенных сферах. Местах, где можно было отследить любой род со дня его основания. Шу был одним из таких редких «друзей» и работал в реестровой палате. Там он подбирал для Аки самые лучшие варианты и таким образом сильно облегчал Рюичи охоту. В итоге, часто такой «друг» становился единственным человеком, с которым Бай Ху могли быть откровенны.

Шу для Аки был чем-то вроде стенки в односторонней тренировке по теннису. Они нередко ходили выпивать в бар, где Рюичи делился своими мыслями и просто болтовней. Шу, в свою очередь, знал, что стоит этой информации куда–то вытечь, Аки узнает о подобном ещё на стадии зарождения мыслей.

И, конечно, секс. Природа сыграла с Рюичи веселую шутку. Хоть он и был единственным мужским представителем своего рода, к женщинам его не тянуло – при всей любви к их ауре. То, что Шу испытывает к нему сексуальное влечение, Аки знал с первых секунд знакомства. И был не против. Совсем. Это даже упрощало жизнь, учитывая все обстоятельства. Но сейчас, поздно вечером, сидя в своей машине, наблюдая за Ичиро и его спутницей в этом переулке, наблюдая сверкающее облако над головой Момо, Аки раздражал звонок Шу, как и сам Шу.

– Нет. Я занят. Перезвоню сам, – Рюичи нажал на отбой и, прикрыв глаза, бухнулся на спинку водительского кресла. Он глубоко вздохнул. Вся эта история начинала выматывать. Слишком долго он жил в человеческом облике. Слишком.

В дверях ресторана показалась высокая брюнетка. Судя по увлажнённым глазам, она была чем–то расстроена, и как раз проходила мимо белого БМВ, когда Аки «услышал» причину дурного настроения.

«Значит, вы только что расстарались. Интересно», – прищурился брюнет.

Момо появился на крыльце через 15 минут. Мужчина, тоже довольно хмурной, снова сел в свой автомобиль. Аки ничего не оставалось, как продолжить преследование.

Слежка продлилась недолго – оказалось, что Момо жил в районе Омоте–Сандо.

«Не удивительно, что мы встретились на Хараджуку. Странный выбор места жительства, при всей твоей серьезной серьезности», – продолжал размышления Бай Ху.

Рюичи не свернул в переулок. Он сделал ещё круг, прежде чем заехать на маленькую улочку, где находился небольшой белый коттедж с деревянным забором. Здесь имелся гараж и ещё одно парковочное место рядом. Дом был не слишком типичен для Японии, скорее, больше подходил для Европы или Америки.

«Живешь в таком семейном гнездышке. Неужели женат? Но я ничего такого не «услышал» при нашей первой встрече», – думал Аки.

Рюичи устроился на стоянке перед домом, в самом дальнем ряду. Он выключил фары и затаился. Из–за плотной тонировки на стёклах невозможно было определить, есть кто–то в автомобиле или нет.

В комнате на втором этаже зажегся свет. Следующие несколько секунд Аки пришлось сглатывать слюну, чтобы не поперхнуться. В окне показался Ичиро, который только что избавился от пиджака. Одним движением руки мужчина ослабил галстук, а после и вовсе снимая этот элемент одежды с шеи. Расстегнув рубашку, Момо обнажил кубики на прессе и слегка запрокинул голову, разминая шею. Шторки он не задергивал, ведь ему и в голову не могло прийти, что со стоянки за ним наблюдает татуированный сталкер.

Аки не мог понять своего смешанного голода. Не мог определиться, чего бы ему больше хотелось – «сожрать» сверкающие синие языки ауры, что устремляются сейчас ввысь прямо над головой Ичиро, или вылизать каждый кубик на этой каменной груди.

«”Сожрать” бы тебя целиком», – не особо задумываясь над смыслом этих слов, пробормотал Аки, прекрасно осознавая, что правая рука потянулась к ремню. К этому времени Момо ушёл «за кадр» и, как предположил Рюичи, мужчина отправился в ванную. Бай Ху силился представить, чем именно занимается Ичиро, находясь в этой ванной.

«”Услышать” бы, как обстоят дела с размерами в трусах от ”Томми Хилфигера”», – не унималось воображение парня.

Ладонь продолжала блуждать по возбужденному члену, пока на Аки неизбежной волной не накатил оргазм. Откинувшись на спинку сидения, Рюичи чувствовал себя жалким и неудовлетворённым. Брюнет достал смартфон и кликнул на последний вызов.

– Привет. Все ещё не против, если я загляну?

– Тигрёнок не смог поймать добычу, и теперь ему одиноко? – Отозвался низкий голос.

– Тигрёнок сожрет тебя, если ты ещё хоть раз его так назовёшь. Жди. Скоро буду.