Тайная десятилетняя одержимость миллиардера

Тяжелая дубовая дверь номера на верхнем этаже показалась ледяной глыбой под ладонью Алисы.

Коридор отеля на Рублевке был тускло освещен хрустальными настенными бра, но недостаток света не мешал ее сердцу бешено колотиться о ребра. Стук собственного сердца оглушительно отдавался в ушах.

Она посмотрела на светящийся экран телефона. Пальцы дрожали так сильно, что текст сообщения расплывался.

Отправителя не было. Только номер комнаты и одно предложение.

«Он не забирает свой костюм».

Алиса с трудом сглотнула. В горле пересохло, словно чья-то рука сдавила ей трахею. Она сделала глубокий, прерывистый вдох и всем весом налегла на двустворчатую дверь в конце коридора.

Дверь была прикрыта неплотно. С тихим щелчком она поддалась, приоткрывшись на узкую щель.

Сквозь нее просочился звук. Влажный, сдавленный стон, за которым последовал безошибочный шлепок кожи о кожу.

Алиса замерла. Все ее тело одеревенело. Кровь отхлынула от лица, кожа стала холодной и липкой.

Она прильнула ближе к щели, чувствуя, как желудок скручивается в тугой узел.

В тусклом свете номера она увидела его. Артёма. Своего жениха. Мужчину, за которого она должна была выйти замуж меньше чем через двадцать четыре часа.

Он прижимал женщину к спинке бархатного дивана. Его руки, те самые, что надели на палец Алисы кольцо с бриллиантом, сжимали бедра женщины.

Та откинула голову назад и громко, пронзительно рассмеялась.

У Алисы все поплыло перед глазами. Комната накренилась.

Это была Лилия. Ее старшая сводная сестра.

— Когда ты собираешься заполучить акции Рыбаковых? — выдохнула Лилия, впиваясь пальцами в плечи Артёма.

Артём даже не остановился. Его голос был грубым, совершенно лишенным той теплоты, которую он обычно приберегал для Алисы.

— Сразу после свадьбы. Как только бумаги будут подписаны, я сделаю свой ход.

Алиса прикусила нижнюю губу. Так сильно, что во рту появился металлический привкус меди.

К горлу подступила желчь. Ей пришлось прижать свободную руку к животу, чтобы ее не вырвало прямо на ковер.

Она не закричала. Не распахнула дверь ногой.

Вместо этого по ее венам разлилось леденящее оцепенение. Она подняла дрожащий телефон и переключила его в режим видеосъемки.

Она нажала на запись.

Сквозь щель в двери она запечатлела каждый толчок, каждый стон и каждое отвратительное слово их заговора. Грудь горела от попытки задержать дыхание, но она держала камеру неподвижно.

Когда материала было достаточно, она остановила запись. Большой палец дрожал так сильно, что она чуть не уронила устройство. Она быстро нажала кнопку «поделиться», отправив видеофайл прямо на свой личный зашифрованный почтовый сервер. Это был отчаянный, инстинктивный акт самосохранения, цифровой спасательный круг, брошенный во тьму.

Затем она развернулась и ушла.

Она не бежала, пока не оказалась в вестибюле. Ее каблуки отчаянно застучали по мраморному полу, когда она бросилась к подземной парковке.

Она ввалилась на водительское сиденье своей машины, захлопнула дверь и нажала на кнопку блокировки.

Тишина в машине душила. Алиса уронила голову на руль. Из горла вырвался единственный сдавленный рык.

Но только один.

Она подняла голову. Тыльной стороной ладони вытерла случайную слезу со щеки. Ее глаза, смотревшие на собственное отражение в зеркале заднего вида, были мертвыми и холодными.

Она повернула ключ. Двигатель взревел.

Алиса вдавила педаль газа в пол. Машина вылетела из гаража и врезалась в внезапный, яростный московский ливень.

Дождь стоял сплошной серой стеной. Дворники метались из стороны в сторону, с трудом пытаясь очистить стекло.

Она неслась по извилистым, опасным серпантинам Воробьевых гор. Ей нужна была скорость. Ей нужно было физическое ощущение опасности, чтобы заглушить образ Артёма и Лилии, выжженный в ее мозгу.

Когда она входила в крутой поворот, в свете ее фар мелькнул черный металл.

Огромный Майбах дико вилял по мокрому асфальту. Он двигался слишком быстро.

Алиса резко нажала на тормоза. Шины взвизгнули на скользкой дороге, запах жженой резины наполнил салон, пока она боролась с заносом.

Впереди нее Майбах пробил металлическое ограждение.

Звук скрежещущей стали эхом прокатился над раскатами грома. Тяжелая машина покачнулась на краю обрыва, половина ее шасси нависла над черной бездной.

Три секунды Алиса сидела парализованная. У нее перехватило дыхание.

Затем сработал инстинкт.

Она распахнула дверь и вышла под шторм. Ледяной дождь мгновенно промочил ее одежду, волосы прилипли к лицу.

Она побежала к разбитому Майбаху, ее туфли скользили по грязному асфальту.

— Эй! — закричала она, перекрывая вой ветра, и забарабанила ладонями по разбитому окну со стороны водителя.

Подушки безопасности сработали и теперь лежали белыми, порошкообразными грудами. Сквозь разбитое стекло она увидела мужчину, обмякшего на руле. На нем был темный, сшитый на заказ костюм. Кровь из раны на лбу заливала его лицо, окрашивая белый воротник в багровый цвет.

Она схватилась за ручку двери и потянула. Та не поддавалась. Металлическая рама была деформирована.

Алиса отчаянно огляделась. На дороге она заметила зазубренный кусок металлического обломка от ограждения.

Она схватила его, царапая пальцы об острые края, и втиснула в щель двери.

Она всем весом откинулась назад. Металл застонал, протестующе взвизгнул, и наконец дверь распахнулась.

Ее тут же ударил резкий запах. Это был острый, металлический привкус крови, смешанный с дорогим, свежим кедровым одеколоном.

Алиса наклонилась в машину. Она потянулась через широкую грудь мужчины, ее руки дрожали, пока она нащупывала замок ремня безопасности.

Он щелкнул.

Она схватила его за лацканы пиджака и потянула. Он был невероятно тяжелым, мертвым грузом в ее руках.

Внезапно глаза мужчины распахнулись.

Алиса ахнула, застыв на месте.

Его глаза были глубокого, угольно-черного цвета. Даже сквозь кровь и ледяной дождь его взгляд впился в нее с пугающей силой, от которой по ее спине пробежала сильная, непроизвольная дрожь. Это был не пустой, угасающий взгляд жертвы, поддающейся травмам; он ощущался всепоглощающе тяжелым, невероятно... властным. Он пригвоздил ее к месту, заставив затаить дыхание.

Стиснув зубы, она подхватила его под мышки и изо всех сил потащила назад.

Они вместе вывалились из машины, рухнув на грязный асфальт.

Секунду спустя Майбах сдвинулся. Металл в последний раз застонал, прежде чем тяжелая машина соскользнула с края и с далеким, тошнотворным глухим стуком исчезла в темном каньоне.

Алиса отползла назад, ее грудь тяжело вздымалась, пока она смотрела на пустое место, где только что была машина.

Она снова перевела взгляд на мужчину. Он лежал на спине, дождь смывал кровь с его лица.

Он медленно поднял правую руку. Его пальцы, теплые и испачканные кровью, коснулись ее мокрой щеки.

Он что-то пробормотал. Слова были слишком тихими, полностью утонув в вое ветра.

Затем его рука упала, со шлепком ударившись о мостовую. Глаза закатились, и он потерял сознание.

Алиса нащупала в мокром кармане телефон. Она набрала 112, ее пальцы скользили по мокрому экрану. Она сообщила диспетчеру местоположение и повесила трубку.

Вдалеке слабый, пронзительный вой сирен начал пробиваться сквозь бурю. Мигающие красные и синие огни отражались от низких облаков.

Алиса в последний раз посмотрела на мужчину. Она не могла позволить себе здесь оставаться. Не могла позволить себе вопросы полиции или задержки. Завтра ей предстояло начать войну.

Она встала, отступила в тень и побежала к своей машине.