Возрождение любви. Том 2.

Снова напоминание об их близкородственных отношениях, весьма похожее на шантаж. А ей так не хотелось верить в это, когда она начинала испытывать к нему искреннее расположение и совсем не потому, что он ей брат по крови. Ну, зачем ему непременно нужно разрушать на корню эту новую привязанность, только-только возникшую в её сердце? Разве ему не ясно, что для него она не может свободно делать того, что делает или, точнее, делала для их сестры? Только султан властен скрасить ему жизнь, но она не смеет просить об этом отца после той чудовищной сцены, которую закатила ему Кандра.

Асара не любила ходить вокруг да около и прямо сказала об этом португальцу. Он ответил ей с не меньшей прямотой:

- Конечно, если вы попросите за меня как за своего кровного родственника, султан не только ответит вам отказом, но и будет оскорблён. Но почему бы вам не попробовать это сделать для дяди вашей племянницы, в смысле, дочери вашего брата, а не сестры?

Щёки и даже уши Асары запылали огнём. Она стала говорить, повысив голос так, что малочисленные гости, приглашённые на церемонию, начали оборачиваться на него. Ей пришлось сбавить тон до полушёпота.

- Вы сами не понимаете, о чём толкуете. Не знаю, дошло ли это до вас, но так уж получилось, что ваша племянница сейчас с моим мужем, теперь уже бывшим, и я не смею напоминать об этом лишний раз её дедушке, лишённому возможности видеть её. Умоляю вас, оставьте этот разговор. Найдите себе другого ходатая. Отчего бы вам не обратиться к самой Мирьям? Султан ей ни в чём не может отказать. В последнее время он даже больше видит в ней дочь, чем во мне.

- Вот как? - радостно встрепенулся дон Антонио. - Вы, в самом деле, так полагаете? Он дарит её такой благосклонностью, что она может смело просить за меня?

- Да, я и, правда, так думаю. Но имейте в виду: чтобы быть им обласканным, вам бы не помешало, как и вашей сестре, вначале принять ислам, так как вряд ли он доверит серьёзный пост иноверцу.

- И только-то? Да я готов хоть сейчас.

- Не спешите. Это дело слишком серьёзное. Пути назад у вас уже не будет.

- А кто сказал, что я захочу свернуть назад? Как и Мануэле, мне не за что цепляться в своём прошлом. В наследство от отца мне достались лишь его карточные долги. Чтобы их погасить, пришлось продать все родовые имения Мендоса. В итоге у меня не осталось ничего, кроме скромного жалованья, которое платит мне кузен. С таким наследством я никогда не буду принят при мадридском дворе, не сделаю успешной карьеры и не найду себе достойной пары.

Тогда как здесь… о, мне кажется, я создан для жизни на Востоке! Вся эта пышность, изобилие, ковры, в которых утопают ноги, золото, которое льётся рекой! Прекрасные смуглые женщины, готовые уступить по первому зову и без колебаний исполнить любые причуды! Не то, что наши европейские дамы - ломаки, требующие к себе много внимания и ничего за него не сулящие. Да тьфу на них! Видеть их больше не хочу!

Асара с ласковым упрёком покачала головой.

- А вот ваша сестра не так легко отступила от своей веры. Ушло почти четыре месяца на то, чтобы её уговорить.

- Наша сестра, вы хотели сказать? - поправил дон Антонио. - Но это понятно: женщины не пользуются у вас такой же свободой, как мужчины.

- Вы очень практичны, сударь, - отметила она.

- Брат, - вновь поправил он. - Зовите меня братом хотя бы с глазу на глаз.

- Нет, - возразила Асара, - боюсь привыкнуть.

Приятное лицо португальца начало розоветь от непривычного ему смущения. Он окинул её алчным взглядом и облизнулся как кот.

- Какая жалость, что вы моя сестра! - с пылом сказал он. - За такую женщину, как вы, я бы не то, что свою веру - душу бы отдал. Не задумываясь, отказался от гарема, полного уступчивых смуглянок. Послушайте… может быть, все эти совпадения всё-таки случайны и вы истинная дочь Великого Могола?

- Конечно, я его подлинная дочь, и не смейте в этом сомневаться. Но именно поэтому вы напрасно теряете время. Оставьте свои дежурные комплименты, меня ими не купить. Я уже указала, кого вам следует подмасливать, чтобы получить желаемое - свою настоящую сестру, неизбалованную вашим вниманием. Вот и действуйте, а я со стороны погляжу, как далеко вы продвинетесь. Возможно, со временем тоже внесу свою лепту, но не сейчас.

С этими словами Асара отстранилась от португальского кабальеро, выразившего столь неожиданное желание - изменить вере своих предков, когда никто его к этому не вынуждал. Какие же они разные с сестрой, при всей своей внешней схожести, будто небо и земля! Она глубоко одухотворённая, мечтательная, романтичная, а он - пустой, поверхностный и приземлённый. Но всё равно Асара испытывала к нему нежную симпатию, хотя бы за то, что он не лицемер. Он был весь как на ладони, и с этой стороны ей было нечего бояться.

Она обвела глазами террасу. Султан вёл беседу с доном Сезаром, султанша Зайбе с Ругайей Бегум - единственной из жён Акбара, приглашённой на свадьбу Мирьям. Асара боялась, что до матери Салима дойдут слухи о рождении Зульфизар и она потребует малышку к себе. Иодх Баи имела на это полное право; её внук Хушрау оставался с Акбаром, потому что был претендентом на трон. Но дочь Салима по закону принадлежала не Моголам, а Раджпутам, они должны были растить девочку, если бы узнали о ней.

Поэтому всё, что было связано с Мирьям, держалось в строжайшем секрете от жён Акбара, живущих отдельно от него. Их не позвали на свадьбу его названой дочери и не приглашали в султанский дворец в Лахоре, где кроме Хушрау теперь росли и Шахземан с Зульфизар. О том, что они близнецы, никто не догадывался: они были совсем не похожи. Мальчик был весь в отца, а девочка вылитая мать, и Асара благодарила за это Создателя. Теперь, когда пришло письмо от Сарнияра Измаила, давшее ей полную свободу, так будет оставаться и впредь. Никто не должен заподозрить, что они родные брат и сестра.

При мысли об этом письме протяжный вздох вырвался из её горла. Она сама от себя не ждала, что ей будет так больно - узнать, что не осталось надежды на примирение с отцом своих детей. Оказывается, всё последнее время эта надежда грела и поддерживала её. Она сказала Мирьям чистую правду. Её действительно мучило раскаяние в том, что она убежала от мужа, как глупая взбалмошная девчонка. Тогда ей казалось, что она поступает правильно, но сейчас… Последствия её поступка были слишком тяжелы: она причинила боль своей сестре, которую искренне любила, и эта боль вряд ли когда-нибудь стихнет, потеряла её любовь и доверие. Сломала жизнь Франческо, которого ожидала блестящая карьера в Румайле. Заставила родителей хитрить и выкручиваться, покрывая её ошибки. Но самое страшное: обрекла своих детей расти без отца и без матери. Даже самые любящие дед и бабка не могут их заменить. А что будет с ней самой? Об этом не хотелось и думать. После Сарнияра Измаила иметь в мужьях его малодушного брата, к которому она не испытывает ничего, кроме презрения… Да, уж лучше бы она простила ему измену и жила себе дальше спокойно, без тревог за будущее, угрызений совести и горьких сожалений.

Чтобы хоть немного развеять печаль, Асара спустилась с террасы к озеру и прошлась вдоль него, остановившись у одной из беседок; из неё доносился подозрительный хруст. Когда к нему добавилось ещё и чавканье, она решила, что в беседку проник один из её любимых зверьков. В этих крохотных строениях для отдыха хранились вкусные припасы. Армия слуг следила, чтобы к ним не подбирались белки, мангусты и другие четвероногие лакомки. Но сейчас подростки, отвечавшие в них за порядок, куда-то запропали. Может быть, заигрались в пятнашки или чехарду и забыли о своих обязанностях.

Асара отломила ветку от дрока и, зайдя на цыпочках внутрь, замахнулась на воришку.

Сидевшая в беседке Кандра с перепуга уронила сочный персик на груду скорлупок от кедровых орешков.

- С ума сошла?! - заорала она на сестру. - Убить меня хочешь?

Асара отбросила хворостину и присела рядом на низкую софу.

- На что мне убивать тебя, Кандра? Я думала, это зверёк и хотела прогнать его.

Девчонка недоверчиво прищурила монгольские глаза.

- Ага, как же! Станешь ты пачкать свои белы рученьки, когда у тебя на это столько слуг, сколько мне не снилось.

- Вот именно, потому и не стану марать их об тебя, если решу избавиться от такой невыносимой обжоры.

- Это что - угроза? - взвизгнула Кандра.

- Ну, разумеется, нет, - ласково взяла её за руку Жемчужина Индии. - Мне не жаль для тебя ни плодов, ни орехов…

- Потому что они уже не твои, - фыркнула Кандра, отнимая у неё руку. - Теперь тут в хозяйках эта… неверная.

- Она такая же магометанка, как ты.

- Да? И давно ею стала? Минуту, час назад? А я родилась в истинной вере.

- Если тебе завидно, отчего не попробовала обворожить Хайдер-хана? Тогда хозяйкой здесь была бы ты. А он стал вполне ничего благодаря Сун Янгу, который сотворил над ним такое же чудо, как над твоей хромой ногой.

- Это ты должна была стать женой Хайдер-хана, а не эта гяурка, - дрожа от ярости, выпалила Кандра. - И уж никак не я. Мой жених - Зигфар, отец обещал его мне не раз, жаль, что матушка уже не может это подтвердить.

- Но он выбрал меня! И что я могу с этим сделать, если отец решил взять его в союзники? Опорочить его в глазах отца? Я уже пробовала, но тщетно. Зигфар нужен ему, потому что правит Голкондой, которую он жаждет обчистить как липку. И, помимо этого, готов поставлять ему внуков в любом количестве…

- Какое ослепление! - воскликнула Кандра. - Значит, отец продолжает верить, что ты - его кровь и плоть? После того, как я попыталась открыть ему глаза?

- Сколько бы ты ни пыталась это сделать, Кандра, всё будет зря, ибо он любит меня и мою мать со всеми нашими грехами и ошибками…

- И вашей страстью к интригам.

- О, будь я интриганкой, обязательно нашла бы способ избежать нежеланной свадьбы. Но я не нахожу его, особенно теперь, когда мой муж легко согласился на развод. Он был моей единственной надеждой. Очевидно, его ничто уже не трогает. Даже то, что его брат будет моим мужем. Он готов передать меня в его руки, как эстафетную палочку.

Асара говорила об этом со слезами в голосе, и Кандра поневоле поверила ей.

- Вероятно, твоё письмо не дошло до него, - смягчившись, предположила она. - Не мог он так легко уступить тебя брату.

- Вероятно, - невесело согласилась Асара. - Но что с того? У нас уже не будет возможности послать ему другое. Отец следит за каждым нашим шагом. Он не разрешил тебе остаться в Лахоре, когда ты изъявила нежелание поехать на свадьбу Мирьям. Ты не захотела присутствовать на церемонии её обращения, и он отпустил тебя при условии, что ты немедленно ляжешь спать. Я была очень удивлена, обнаружив тебя в этой беседке.

- Что я - маленькая, чтобы ложиться спать в такую рань? - мгновенно взвилась Кандра.

- По-видимому, когда ему удобно считать тебя маленькой. Но вряд ли он считает тебя ребёнком, когда ты закатываешь ему сцены, особенно прилюдно.