Нежеланная беременная жена короля мафии

От лица Алеси:

Путь обратно в наше крыло дома казался путешествием по вражеской территории. Запах его, их, был повсюду. Дешевый цветочный парфюм Марины смешивался с мужским ароматом кожи и специй Дмитрия. Это было осквернение, вторжение, от которого у меня скрутило живот.

Это больше не был мой дом. Это была клетка, запятнанная ложью.

Когда я толкнула дверь нашей спальни, смешанный запах был таким сильным, что показался пощечиной. Я увидела ее вещи — шелковый халат, наброшенный на мое кресло для чтения, пара ее туфель у кровати.

Что-то внутри меня сломалось.

Сырая, отчаянная энергия хлынула через меня. Я ворвалась в комнату, схватила шелковый халат и швырнула его в коридор. Затем ее туфли. Книгу, которую она читала. Мне было все равно, кто увидит. Мне было все равно, что они подумают. Я очищала свое пространство, изгоняя ее присутствие с яростью, о которой я и не подозревала.

Я как раз вытаскивала одежду Дмитрия из шкафа, намереваясь выбросить и ее тоже, когда к главному входу подъехал черный Мерседес.

Вышел Дмитрий, Марина цеплялась за его руку. Он держал ее ребенка, шепча ему успокаивающие слова.

«Теперь это будет твой новый дом, малыш», — услышала я его слова, разнесшиеся в тихом ночном воздухе. «Я защищу вас обоих».

Проходившая мимо пожилая женщина из стаи, госпожа Белова, остановилась, ее лицо расплылось в теплой улыбке. «Дон Романов! Какая прекрасная семья. Поздравляю с наследником».

Марина просияла, наслаждаясь похвалой.

Моя кровь застыла в жилах. Ложь распространялась. Она становилась правдой в глазах наших людей.

Дмитрий не поправил ее. Он даже не колебался. Он просто кивнул, властно положив руку на талию Марины, притягивая ее ближе. Это было ясное, публичное заявление.

В их глазах меня уже заменили.

Он наконец поднял глаза и увидел меня, стоящую в дверях, с его одеждой, сваленной в кучу у моих ног. На его лице промелькнуло раздражение.

«Алеся», — сказал он напряженным голосом. «Я думал, я сказал тебе подождать меня».

Это была такая вопиющая ложь, такая прозрачная попытка выставить меня непослушной, что горький смех чуть не сорвался с моих губ.

«Почему ты не сказал ей правду, Дмитрий?» — спросила я опасно тихим голосом. «Почему ты не сказал ей, что этот ребенок не твой? Что я та, кто носит твоего наследника?»

«Не устраивай сцен», — прошипел он, его глаза забегали по сторонам, проверяя, не слушает ли кто.

Ребенок на его руках начал капризничать, тонкий, пронзительный плач мгновенно привлек все внимание Дмитрия. Он полностью отвернулся от меня, сосредоточившись на том, чтобы успокоить ребенка.

«Марина и мальчик останутся здесь», — сказал он через плечо, его голос был лишен каких-либо эмоций. «В хозяйской спальне. Ты можешь занять гостевую комнату в конце коридора».

Гостевая комната. Комната для омег. Это была комната с самым низким статусом в доме, предназначенная для приезжих членов стаи, не имеющих значения. Это было публичное и намеренное унижение.

Он не просто заменял меня. Он понижал меня в статусе. Стирал меня.

Любой оставшийся проблеск надежды, любой крошечный, глупый уголек любви, которую я когда-то чувствовала, погас. Теперь не осталось ничего, кроме пустой, ноющей пустоты.

Он хотел поставить меня на место. Хорошо.

Я найду себе новое.