Эхо Последней Луны

Рычание Альфы Вадима было не просто звуком; это был физический удар, волна низкочастотной вибрации, которая заставила землю дрожать, а костер - пригнуться. Все оборотни Стаи отступили на шаг, и только Кира осталась стоять, вцепившись пальцами в скомканный пергамент.

- Ты. Не. Имеешь. Права, - Вадим чеканил слова, его глаза светились не желтым, а зловещим, почти красным светом. - Ты дочь своей матери, Кира. Ты обладаешь силой, которую мы едва терпим, и ты смеешь спрашивать о том, что должно оставаться похороненным под корнями этого леса?

Ярослав, тот самый молодой оборотень с вечно голодным взглядом, шагнул вперед, заняв место за правым плечом Вадима.

- Она слишком высоко подняла голову, Альфа. Ее место...

- Ее место - среди нас, пока ее кровь служит Стае, - жестко прервал его Вадим. Он протянул руку, требуя пергамент. - Отдай мне этот мусор. Ты должна заботиться о том, что у нас есть, а не о призраках прошлого. Город неспокоен. На наших землях был чужак, его запах выветривается слишком медленно.

Кира не сдвинулась, и этот акт неповиновения был громче любой драки. Она чувствовала, как нарастает гнев, как кровь стучит в висках. Но Вадим не отвел глаз, и его воля была абсолютной.

- Хорошо. Я отдам тебе это, - наконец сказала Кира, чувствуя себя обессиленной. Она бросила копию символа на землю. - Но вы ответите мне. Что означает «Дар Луны»?

Вадим не удостоил пергамент взглядом. Он смотрел на нее так, словно она была ядовитой змеей, проползшей в его дом.

- С этого дня, - приговор прозвучал тяжело, - ты одна изыскиваешь этого чужака. В своей человеческой ипостаси. Используй свое «ветеринарное чутье». Ты должна найти его следы, понять его намерения и доложить мне. И если он проявит враждебность, ты должна привести его сюда, чтобы мы могли его наказать. Это твое искупление.

Это был идеальный ход. Он не изгнал ее, но и не простил. Он дал ей невыполнимое задание, которое выставляло ее в город, где она была наиболее уязвима, и при этом поручил ей грязную работу, которую могла выполнить только она.

- Ты будешь под наблюдением, Кира. Мой сын, Влад, будет твоей тенью. Ошибешься - поплатишься.

Она кивнула. Это было не ее первое наказание.

Обратная дорога была долгой, тягучей. Утренний воздух был влажным и холодным, но Кира чувствовала жар - внутренний жар стыда и подавленного гнева. Она съехала с лесовозной дороги, чтобы немного пройтись пешком.

Она шла вдоль ручья, который служил негласной границей между городом и их охотничьими угодьями. Вода шумела, заглушая звуки леса. Кира позволила своей волчьей сущности высунуть голову: она глубоко вдохнула, принюхиваясь к запахам, которые оставил «чужак», о котором говорил Вадим.

Запах был... странным. Не похожим на аромат их Стаи, но и не таким гнилым, как запах бродячих собак. Он был резким, как мороз, и содержал нотки металла и старости.

Внезапно, ее инстинкты взвыли.

Она остановилась. Впереди, метрах в пятидесяти от ручья, под сенью старого клена, было что-то неестественное. Не росток, не коряга.

Это был Матвей. Член Стаи, дальний родственник Альфы. Несколько часов назад он был на сходке, а теперь...

Он лежал в своей человеческой форме, на спине. Его глаза были широко открыты и смотрели в пустоту. Вокруг него не было ни крови, ни следов борьбы. Но его грудная клетка была вдавлена.

Кира рухнула на колени рядом с телом, мгновенно переключаясь в режим ветеринара-следователя.

Нет огнестрела. Нет укуса.

Она осторожно провела пальцами по его коже. Похоже, на него напал кто-то гораздо более крупный и сильный. Сила удара была нечеловеческой, она раздавила кости, не повредив кожу. И тут Кира заметила то, что заставило ее похолодеть.

На шее Матвея, прямо под мочкой уха, был след. Это не был след когтя. Это был символ - выжженный, неглубокий, но абсолютно четкий знак, который она видела на пергаменте, который только что отдала Вадиму. Символ, который она связывала с «Даром Луны».

Она посмотрела вокруг. Следы борьбы минимальны, но она почувствовала чужой запах, который смешался с запахом Матвея. Тот самый, морозный и древний. Он был более свежим, чем предполагал Вадим. Убийца ушел совсем недавно.

- Охотник, - прошептала Кира. Это был не просто чужак, это был Охотник из древнего пророчества. И он искал не просто оборотней, он оставлял этот символ как метку.

Ее первой мыслью было бежать и сообщить Альфе. Но... Вадим уже был настроен против нее. Он видел в ней угрозу. Если она придет и скажет, что нашла убитого и знает знак, он, скорее всего, обвинит ее в колдовстве или сговоре с врагом. Он использует это, чтобы навсегда от нее избавиться.

- Нет, - решительно сказала Кира. Она должна была защитить себя и, как это ни парадоксально, свою Стаю, от их же лидера.

Включился режим ветеринара. Включился режим оборотня.

Кира достала из внедорожника брезент и перчатки. Она должна была убрать тело до рассвета, до того, как его найдут люди или, что еще хуже, прежде чем Влад начнет свою слежку. Она должна была спрятать улики, чтобы потом, втайне от Альфы, расследовать это убийство.

Ей пришлось протащить тяжелое тело Матвея обратно к ручью. Работа была грязная, тяжелая, но она не чувствовала усталости. Ею двигала жажда самосохранения и, что удивительно, чувство долга перед мертвым.

Погрузив тело Матвея в багажник внедорожника и тщательно замыв следы водой из ручья, Кира почувствовала внезапный, резкий одинокий вой в своей голове. Это был не призыв Стаи, не команда. Это был Крик боли. Сильный, близкий, но подавленный.

Не Охотник. Жертва.

Она повернула машину не к дому, а в противоположную сторону, туда, откуда пришел крик - в глубь пригорода.