Та, что украла мгновение

Меня зовут Ангелина. Но друзья называют меня  Энж. Ангелина звучит слишком торжественно, будто я должна ходить в платьях в пол, пить мятный чай и вздыхать над томиком Цветаевой. Мой рост метр шестьдесят три, я езжу на чёрном мотоцикле, и мой лучший друг - лохматый пёс по кличке Гром, который считает, что подушки существуют исключительно для того, чтобы из них летел пух.

Мне двадцать восемь лет. Я не замужем. И дело вовсе не в том, что со мной что-то не так. Просто я пока не встретила человека, с которым захотелось бы делить утренний кофе и вечернюю тишину. Да и потом, есть одна маленькая деталь, о которой я обычно не рассказываю на первом свидании. И на втором. И вообще никому.

Я умею останавливать время.

Звучит как сумасшедшая выдумка, да? Но это правда. Один лёгкий взмах рукой - и мир замирает. Птицы в небе превращаются в неподвижные точки, машины на трассе становятся похожими на игрушечные, люди застывают с неоконченными фразами на губах. Все становится похожим на стоп-кадр из фильма. В этой оглушительной тишине двигаюсь только я.

Как я это делаю? Понятия не имею. Никаких заклинаний, никаких волшебных артефактов. Просто захотела - и случилось. Первый раз это произошло, когда мне было пятнадцать.

Я тогда была обычным подростком, круглой отличницей, которая всегда сдавала домашние задания вовремя. Учителя меня любили, одноклассники считали немного не от мира сего - я больше читала, чем болтала на переменах.

В тот день была обычная контрольная по математике. Я сидела за второй партой, всё решила заранее и теперь просто смотрела в окно, дожидаясь звонка. На душе было странное, беспричинное волнение - как будто воздух сгустился перед грозой. Я вертела в пальцах ручку, потом отложила её и потянулась, разминая затёкшие плечи. Просто взмахнула рукой - легко, как отгоняют летнюю мошку.

И вдруг - тишина.

Наша учительница математики, Илона Сергеевна  застыла у доски с мелом в руке. Мел, брошенный кем-то с задней парты, завис в воздухе в сантиметре от её причёски. Одноклассники окаменели: кто-то с открытым ртом, кто-то уткнувшись в тетрадь. Даже муха на подоконнике перестала жужжать. А я сидела и не могла пошевелиться от ужаса.

Я подумала, что умерла. Или что сошла с ума. Или, что инопланетяне, наконец-то, прилетели и заморозили всю школу, кроме меня. Я встала, прошлась по классу, дотронулась до плеча своей соседки Лены - она была тёплой, но совершенно неподвижной, я трогала застывшие лица одноклассников, щёлкала пальцами перед их глазами, - ничего. Они были как восковые фигуры. Я выглянула в коридор - там застыли старшеклассники. Всё замерло.

Минуты через три время включилось обратно. Мел просвистел мимо шевелюры  Илоны Сергеевны и, стукнувшись о доску, упал на ее туфлю. А она, тем временем, закончила фразу «...должны были лучше подготовиться к контрольной». А я молча положила свою тетрадь на стол и вышла из класса на ватных ногах.

С тех пор прошло тринадцать лет. Я научилась управлять этим даром. Поняла, что могу держать паузу до десяти минут. Что воздух перед возвращением времени становится вязким, как кисель, - это мой личный будильник.

Откуда это взялось? Понятия не имею. Я сирота, родители погибли, когда мне было семь лет, и никаких записок с инструкциями они не оставили. Может, это какая-то генетическая особенность. Я перестала искать ответы лет пять назад - просто живу и пользуюсь тем, что есть.

А пользуюсь я этим только для одного: чтобы помогать. Когда ты можешь остановить время, у тебя появляется возможность быть в нужном месте в нужную секунду. Вытащить котёнка из-под колёс велосипеда. Убрать осколок стекла с дорожки, по которой через миг пробежит босоногий ребёнок. Или, как недавно случилось, оттащить в сторону целый бензовоз, который падал на остановку с людьми.

Это не героизм. Это мой долг. Я как прохожий, который случайно оказался рядом и просто подставил плечо.

Живу я в современном двухэтажном доме за городом. Панорамные окна, бетон, дерево, много воздуха и света. Дом построили родители незадолго до своей гибели, и поначалу я жила с бабушкой до моего совершеннолетия, а со временем я вернулась в этот дом и обжилась. Гром, конечно, внёс свои коррективы: минимализм теперь разбавлен лежанками, мисками и вездесущей шерстью. Но мне нравится - это живое пространство.

Денег у меня достаточно, чтобы не думать о работе с девяти до шести. Родители оставили хорошее наследство, но я не из тех, кто просто тратит, да и на месте сидеть я не умею. У меня есть профессия, которая приносит мне удовольствие и доход: я фотограф. Снимаю архитектуру и интерьеры для журналов и частных клиентов. Иногда - портреты, если человек мне интересен. Мой график - это мой каприз. Захотела - взяла заказ. Устала - уехала на пару дней к морю с камерой и Громом.

В остальное время я катаюсь на мотоцикле, встречаюсь с друзьями, хожу в кино, читаю по ночам. Всё как у всех.

О моём даре не знает никто. И есть причина, по которой я никогда никому не расскажу. Дело не только в том, что меня сочтут странной. Дело в родителях.

Они погибли в автокатастрофе, когда мне было семь лет. Пьяный водитель вылетел на встречную полосу. Я была в машине с ними - в детском кресле, пристёгнутая, и чудом выжила. А они нет.

Ирония в том, что я даже не могла попытаться их спасти. Мой дар проснулся только в пятнадцать. Но эта мысль всё равно сидит где-то глубоко: я останавливаю время для чужих людей, а для самых родных у меня не было ни единого шанса.

Поэтому я и продолжаю это делать. Не из чувства вины - нет. Просто если я могу кого-то вытащить из-под колёс, убрать с пути беду, подарить лишнюю секунду - я это сделаю. Потому что знаю цену одной секунды. И знаю, как это - когда её не хватает.

До дома я добралась за полчаса. Ночная трасса была пустой, ветер успел выдуть из головы остатки напряжения, и к тому моменту, когда ворота гаража плавно поползли вверх, я уже почти забыла о бензовозе, застывших каплях дизеля и мальчике в кепке с динозавром. Я привыкла.

Мотоцикл я заглушила и закатила в гараж вручную - не люблю шуметь по ночам, соседи у меня хорошие, пусть и далеко. Провела ладонью по чёрному блестящему боку, машинально отметила, что надо бы протереть от пыли. Завтра. Всё завтра.

Гром встретил меня в дверях, соединяющих гараж с домом. Сидел, склонив лохматую голову набок, и смотрел с выражением глубочайшего укора: мол, скоро ночь на дворе, где тебя носило, я тут один, никто меня не чесал, подушки целы, представляешь?

- Привет, чудовище, - я присела и почесала его за ухом и чмокнула в мокрый нос. Гром немедленно простил мне все грехи человечества и лизнул в ответ. - Пойдём, выпущу тебя. Только быстро, ладно? Я устала.

Гром понятия не имел, что значит «быстро». Он вышел на лужайку за домом, постоял, вдумчиво втягивая носом ночной воздух, потом неспешно обошёл владения по периметру, проверил каждый куст, каждую травинку, убедился, что за время моего отсутствия ни один вражеский ёж не пересёк границу, и только после этого соизволил сделать свои дела. Я стояла на террасе, кутаясь в лёгкую кофту, и смотрела на звёзды. Они здесь яркие, не то что в городе. Иногда мне кажется, что, если остановить время и просто стоять вот так, запрокинув голову, можно увидеть, как они дышат.

- Всё, хватит, - позвала я. Гром сделал вид, что не слышит. - Гром, ужин.

Это сработало. Пёс развернулся и потрусил к дому с такой скоростью, будто за ним гналась стая волков.

На кухне я насыпала ему корм, сменила воду в миске, погладила по спине, пока он хрустел гранулами. Гром ел с достоинством, как аристократ за званым обедом, - не спеша, смакуя каждый кусочек. Я прислонилась к стойке и проверила телефон. Сообщение от курьерской службы: заказ принят, водитель в пути, ориентировочное время доставки - сорок минут. Отлично. Как раз успею поплавать.

Бассейн у меня небольшой, метров пятнадцать, но можно плыть и плыть, не разворачиваясь каждые три гребка. Вода подсвечивалась мягким голубоватым светом, и вся терраса вокруг казалась декорацией к какому-то красивому фильму. Я переоделась в купальник и скользнула в воду.

Тёплая, почти как объятие.

Я перевернулась на спину и легла на воду, раскинув руки. Звёзды надо мной покачивались в такт дыханию. В такие моменты я почти забываю о своём даре. Нет застывшего мира, нет ответственности, нет мыслей о том, кого и от чего спасать. Только вода, небо и тишина - самая обычная, живая тишина, в которой стрекочут сверчки и где-то далеко лает соседская собака.

Я проплыла тринадцать дорожек, размеренно, без спешки. Мышцы приятно заныли, смывая остатки адреналина. Когда я выбралась из воды и закуталась в мягкий халат, на телефон пришло уведомление: заказ доставлен.

Ужин я заказала в любимом итальянском ресторане. Паста с морепродуктами, лёгкий салат с рукколой и грушей, бутылка минеральной воды с лимоном. И тирамису, куда же без него. Я устроилась на диване в гостиной, Гром немедленно запрыгнул рядом и положил голову мне на колени, всем своим видом показывая, что он, конечно, сыт, но кусочек тирамису  бы не помешал.

- Тебе нельзя сладкое, - напомнила я, и он вздохнул так тяжко, будто я лишила его смысла жизни.

Я включила сериал. Какую-то лёгкую британскую историю про деревушку и чудаковатых детективов, где никто никого не убивает всерьёз, а все проблемы решаются чашкой чая и удачной шуткой. В кадре цвели сады, старушки судачили на лавочках, и мир казался простым и уютным.

Доев пасту и честно разделив тирамису на две порции (вторую я, конечно, съела сама, но Грому сказала, что половина его), я почувствовала, как веки наливаются тяжестью. День был долгим. Сначала съёмки загородного дома - клиент попался придирчивый, пришлось переснимать ракурсы по три раза. Потом та самая вечерняя трасса, бензовоз, застывшие капли дизеля...

Я тряхнула головой, отгоняя воспоминание. Сейчас не время. Сейчас - диван, тёплый пёс и титры следующей серии.

Гром уже посапывал, уткнувшись носом мне в бедро. Я погладила его по лохматой голове, выключила телевизор и осторожно, стараясь не потревожить зверя, встала.

Спальня встретила меня прохладой и запахом свежего постельного белья. Я забралась под одеяло, свернулась калачиком и закрыла глаза. Завтра будет новый день. Может, обычный, без происшествий. Может, кто-то снова попадёт в беду, и я окажусь рядом.

А пока - спать.

Засыпая, я успела подумать, что мальчик в кепке с динозавром сегодня, наверное, тоже лёг спать. И его отец. И девушка с остановки, которая так и не узнала, почему видео с котом перемоталось вперёд. И это хорошо, так и должно быть.

Мир за окном жил своей жизнью - дышал, шумел, двигался. А я спала. И мне ничего не снилось.