Та, что украла мгновение

Проснулась я поздно - для меня, конечно. Для обычного человека десять утра субботы это, может, и рано, но я привыкла вставать с солнцем. Впрочем, вчерашний бензовоз дал о себе знать: мышцы ныли, а голова была тяжёлой, будто я не спала, а разгружала вагоны. Я потянулась, зевнула и обнаружила, что Гром уже занял стратегическую позицию на моей подушке, вытеснив меня на край кровати.

- У тебя вообще совесть есть? - спросила я хриплым после сна голосом.

Гром зевнул в ответ и лениво вильнул хвостом. Совести у него не было. Зато было сорок килограммов лохматого обаяния и твёрдая уверенность, что кровать принадлежит ему, а я здесь просто гостья.

Утренний ритуал прост: сначала кофе для меня, потом прогулка для него. Я налила себе чашку, вышла на террасу, вдохнула прохладный воздух. Весна только начинала пробовать город на вкус - листья уже зелёные, а по утрам уже пахнет приближающимися переменами. Гром носился по лужайке, делая вид, что он грозный охотник, а воробьи на заборе - его законная добыча. Воробьи, к счастью, были с ним не согласны и улетали при первых признаках опасности.

После прогулки я приняла душ, оделась - джинсы, светлая футболка, кожаная куртка, которую я любила за мягкость и за то, что она не сковывала движений. Никакого макияжа, только блеск для губ и тушь. Я вообще считаю, что красота - это когда тебе комфортно в собственной коже, а не когда ты два часа рисуешь лицо заново.

Планы на день были скромные: съездить в торговый центр, купить кое-что по мелочи. Новый поводок для Грома - старый он сгрыз в порыве вдохновения. Зарядку для телефона - моя куда-то запропастилась. И, может быть, заглянуть в книжный, просто так, для души.

Я выкатила мотоцикл из гаража, надела шлем и помахала Грому, который провожал меня взглядом с террасы. Он вздохнул - мол, опять одна, опять без меня, ну что за жизнь - и улёгся на любимую лежанку. Я пообещала ему вернуться с вкусняшкой и вырулила за ворота.

Субботнее утро в городе пахло кофе и выпечкой из открытых кафе. Народу на улицах было немного - кто-то отсыпался после рабочей недели, кто-то уже уехал за город. Я катила по проспекту, наслаждаясь лёгкостью движения и тем, как ветер играет с выбившимися из-под шлема прядями. Мотоцикл - это не просто транспорт. Это способ чувствовать мир иначе. Ближе.

Торговый центр встретил меня кондиционированной прохладой и запахом попкорна из кинотеатра. Я неспешно прошлась по магазинам, нашла отличный кожаный поводок (пусть попробует сгрызть этот), купила новую зарядку, а в книжном зависла на полчаса и вышла с двумя романами, которые давно хотела прочитать. День складывался приятно и совершенно обычно.

Я сложила покупки в рюкзак и уже направлялась к выходу, когда это случилось.

Эскалатор ехавший вниз был почти пуст. Впереди меня, ступеньки на четыре ниже, стояла пожилая женщина - маленькая, сухонькая, в светлом плаще и с объёмной сумкой на плече. Она держалась за поручень, но как-то неуверенно, словно не могла найти равновесие. Я заметила это краем глаза и уже хотела предложить помощь, как вдруг женщина покачнулась.

Сумка перевесила, она оступилась и начала заваливаться назад. До конца эскалатора оставалось ещё прилично, ступеньки жёсткие, острые - падение могло закончиться очень плохо. Вокруг никого, кто успел бы подхватить.

Я взмахнула рукой.

Мир замер.

Эскалатор остановился с лёгким гудением, застывшим в воздухе. Женщина замерла в падении - одна нога на ступеньке, вторая уже в воздухе, руки раскинуты, лицо искажено испугом. Сумка сползла с плеча и висела под неестественным углом. Всё это походило на странную скульптуру - хрупкую и тревожную.

Я шагнула вперёд. В застывшем мире каждый звук гулкий, шаги отдаются эхом в голове, но я уже привыкла. Осторожно, чтобы не повредить, я подхватила женщину под мышки, выпрямила её, поставила обе ноги на одну ступеньку, поправила сумку на плече. Проверила, чтобы она стояла устойчиво, держась за поручень. Поправила воротник её плаща - зачем-то, просто чтобы всё было красиво.

Воздух начал густеть. Мой внутренний будильник - пора.

Я отступила на шаг назад, приняла ту же позу, в какой была, и замерла.

Время включилось.

Эскалатор мягко зажужжал и поехал дальше. Женщина вздрогнула, крепче вцепилась в поручень, огляделась растерянно - она явно не понимала, как оказалась в вертикальном положении. Потом пожала плечами, пробормотала что-то себе под нос и поехала дальше, как ни в чём не бывало.

Я улыбнулась и выдохнула. Никто ничего не заметил. Просто пожилая дама чуть не упала, но устояла. С каждым бывает.

Выйдя из торгового центра, я села на мотоцикл, завела двигатель и уже собиралась надеть шлем, как зазвонил телефон.

Номер был незнакомый, но звонок настойчивый. Я ответила.

- Ангелина? - голос в трубке был мужской, приятный, с лёгкой хрипотцой. - Меня зовут Аркадий Львович. Мне дали ваш контакт в журнале «Интерьер». Говорят, вы лучший фотограф по архитектуре в городе.

- Приятно слышать, - ответила я, прижимая телефон плечом к уху и поправляя ремешок на шлеме. - Что за объект?

- Старый особняк за городом. Собираюсь выставлять на продажу, но перед этим хочу сделать достойные снимки. Там, знаете ли, история, атмосфера... Обычный риэлторский фотограф не справится. Нужен кто-то с чутьём. Вы заинтересованы?

Я задумалась на секунду. Старый особняк - это интересно. Обычно я снимаю современные интерьеры, лофты, минимализм. А тут история. Возможность поработать с фактурой, с деталями, которые хранят время.

- Заинтересована, - ответила я. - Когда вам удобно?

- Если можно, завтра. Я пришлю адрес.

- Договорились.

Я сбросила звонок и надела шлем. Завтра будет интересный день. А сегодня - домой, к Грому, с новым поводком и двумя книгами.

Я вырулила с парковки. Ветер ударил в лицо, солнце выглянуло из-за облаков, и мир снова закружился в своём обычном, прекрасном, неустанном ритме.

Я сбросила звонок и надела шлем. Завтрашняя съёмка обещала быть интересной, но сегодня суббота, и у меня были планы получше, чем думать о работе.

Мы договорились встретиться с Верой в нашем любимом кафе - в том, с летней верандой, увитой плющом, и с видом на старый парк. Я приехала первой, заняла столик в тени, заказала холодный латте и с наслаждением вытянула ноги. Через пять минут с улицы донёсся знакомый рокот мотора, и на парковку вкатилась Вера на своей белой «Хонде» - аккуратной, блестящей, как и её хозяйка.

Вера спрыгнула с мотоцикла, сняла шлем, встряхнула длинными каштановыми волосами и улыбнулась мне. На ней были светлые джинсы,  черная куртка  и кеды. Вера умеет быть и дерзкой, и утончённой одновременно, и никогда не изменяет себе.

- Успела заскучать? - спросила она, усаживаясь напротив и подзывая официанта. - Мне тоже латте, пожалуйста, только горячий. Холодный в апреле - это для тех, кто хочет простудиться.

- Апрель тёплый, - возразила я.

- Всё равно. Бережёного бог бережёт.

Мы болтали о пустяках: Вера риэлтор. Она рассказала о клиенте, который три месяца не мог выбрать между двумя почти одинаковыми квартирами, а в итоге купил третью, вообще не похожую на первые две. Я посмеялась и вспомнила, как мы познакомились три года назад - она продавала дом моим знакомым, а я приехала его снимать для портфолио. Сработались мгновенно, а потом как-то незаметно стали подругами. С тех пор Вера часто зовёт меня на съёмку своих объектов, а я иногда советую её своим знакомым,  которые ищут недвижимость.

- Кстати, о работе, - сказала я, отпивая латте. - Мне сегодня позвонил некто Аркадий Львович. Заказал съёмку старого особняка за городом. Говорит, ему дали мой контакт в журнале. Завтра поеду смотреть.

Вера оживилась и даже отставила чашку.

- Особняк за городом? Аркадий Львович? Погоди, это не тот, что на Старой Мельничной улице? С башенкой и коваными воротами?

- Понятия не имею. Адрес он скинул, но я дом еще не видела. А что, знаешь его?

- Знаю, - Вера загадочно улыбнулась. - Его выставили на продажу месяца два назад, но риэлторы туда особо не рвутся. Дом красивый, старый, с историей, но говорят, там странная атмосфера. Я сама не была, но коллега рассказывала: показывала объект клиентам, так они из гостиной вышли бледные и сказали, что им «не по себе». И отказались даже второй этаж смотреть.

- Суеверия, - фыркнула я. - Старые дома всегда скрипят и пахнут временем. Люди просто привыкли к новостроям с идеальной шумоизоляцией.

- Может, и так, - согласилась Вера. - Но ты всё равно будь аккуратнее. И если что - звони. Я как риэлтор могу тебе профессионально сказать: если клиенту не по себе, значит, объект или не его, или там правда что-то неладно.

Я улыбнулась и пообещала быть аккуратной. Мы ещё посидели немного, обсудили планы на майские праздники, договорились на следующей неделе прокатиться вместе за город - просто так, без камер и показов. Потом Вера взглянула на часы, ахнула, что опаздывает на показ квартиры, и умчалась, оставив на столе недопитый латте и запах сандаловых духов.

Я расплатилась, надела рюкзак и пошла к мотоциклу. Солнце было уже высоко, апрельский воздух был тёплым. Я завела мотор и неспешно поехала в супермаркет, размышляя о завтрашнем особняке. Старый дом, странная атмосфера, клиенты, которым стало не по себе... В другое время я бы просто отмахнулась, но после всего, что я умею делать с реальностью, к «странностям» стоило прислушиваться.

Вечером дома меня встретил Гром. Он лежал на лужайке, растянувшись в тени яблони, и лениво постукивал хвостом по траве, всем видом показывая, что он тут, конечно, ждал, но не то чтобы сильно переживал - на улице хорошо, птички поют, жизнь удалась. Увидев меня, он поднялся, потянулся и неспешно подошёл поздороваться. Я почесала его за ухом, достала из рюкзака обещанную вкусняшку - лакомство в виде косточки из зоомагазина - и он принял подношение с королевским достоинством.

Вечер прошёл как обычно: я заказала ужин, на этот раз что-то лёгкое, с морепродуктами, съела его на террасе, глядя, как солнце медленно опускается за деревья. Гром лежал у моих ног и делал вид, что не интересуется моей едой, хотя глаза выдавали его с головой. Потом был сериал, тёплый плед и мысли о том, что завтра меня ждёт что-то новое.

Засыпала я с лёгким, приятным предчувствием. Особняк, старые стены, история... Кто знает, может, это будет просто красивая съёмка. А может, начало чего-то большего.