Призрак Власти

Небо над городом разверзлось, выплескивая на панорамные стекла пентхауса потоки грязной воды, словно пытаясь смыть грехи этого места - занятие абсолютно безнадежное. Томас, известный в узких и очень опасных кругах как «Призрак», всматривался в расплывающиеся огни мегаполиса. С высоты сорокового этажа люди казались муравьями, а их законы - детским лепетом. В отражении стекла на него глядел хищник, чьи карие глаза выдавали лишь одно: он чертовски устал считать трупы и прибыли. Шрам на шее, оставленный дешевым албанским ножом, пульсировал в такт дождю - старое напоминание о том, что бессмертие в их бизнесе длится до первой осечки.

Его руки, испещренные чернильными змеями татуировок, нервно замерли. Владелец клуба «Стального кулака», теневой король оружейного трафика от Риги до Екатеринбурга, сегодня чувствовал себя капитаном тонущего корабля, который слишком ленив, чтобы искать спасательный жилет.

Стук в дверь был коротким, как выстрел с глушителем. На пороге вырос Марек - человек, чья биография была написана кровью на обломках чужих жизней. Марек сочетал в себе грацию пантеры и манеры бетономешалки.

- У нас небольшая проблема, Томас, - пробасил он, вваливаясь в комнату.

- Из тех, за которые обычно прилетает пуля в затылок.

Томас не шелохнулся. Его силуэт на фоне пульсирующего неоном города казался высеченным из базальта.

- Слово «проблема» в этом доме под запретом, Марек, - тихо, почти нежно произнес он.

- У нас бывают только «временные трудности» или «будущие покойники». Ты к какой категории склоняешься?

Марек, чья туша едва вписывалась в дверной проем, помял массивный подбородок. Его голубые глаза, обычно холодные, как лед в стакане виски, сейчас нервно бегали по комнате.

- Помнишь тот груз на причале? Ну, те прелестные ящики с «игрушками», которые должны были уехать в Прагу? Так вот, они испарились. Безвозмездно. То есть, их сперли, Томас. Чисто, красиво, как будто их там и не было.

Призрак медленно, с достоинством старой кобры, повернулся. Бледный шрам на шее ярко выделился на загорелой коже.

- «Испарились»? - повторил он, и этот шепот был страшнее крика.

- Ты хочешь сказать, что пятьдесят ящиков новейших штурмовых винтовок отрастили крылышки и улетели на юг? Марек, я плачу тебе за то, чтобы у вещей не было ног.

- Парни на посту... ну, они теперь рассматривают облака в горизонтальном положении. Навсегда, - добавил Марек, пытаясь добавить в голос суровой деловитости.

- Кто-то очень дерзкий решил, что «Призрак» - это просто сказка на ночь.

Томас сделал шаг вперед, войдя в круг тусклого света. Его татуировки на руках словно ожили, извиваясь под кожей.

- Значит, кто-то решил проверить, насколько я прозрачен, - Томас криво усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья.

- Объясни мне по пунктам, как мы докатились до того, что нас грабят в порту, который мы купили еще в девяностых вместе с таможней и чайками?

Дверь кабинета влетела в петли с таким грохотом, будто ее пнули ботинком сорок пятого размера - впрочем, так оно и было. На пороге возник Оливер, ходячее воплощение «тихого омута», в котором черти не просто водятся, а проводят регулярные учения с применением спецсредств. Его светлые волосы промокли насквозь и облепили лоб, а серые глаза сканировали комнату с теплотой тепловизора, ищущего цель в зимнем лесу.

- Слышал, у вас тут вечеринка, - прохрипел он, стряхивая капли дождя прямо на персидский ковер.

- Судя по вашим минам, клоуны разбежались, а торт оказался с сибирской язвой. Я что-то пропустил?

Марек одарил его взглядом, которым обычно награждают свидетелей перед ликвидацией.

- Груз, Оливер. Его «сперли». Кто-то слил инфу, причем сделал это с любовью и в деталях.

Челюсть Томаса сжалась так, что послышался отчетливый скрип. Это была не просто кража - это был плевок в лицо, причем с предварительным уведомлением. Он не спеша проследовал к бару, где стройные ряды элитного пойла манили своей обманчивой безмятежностью. Янтарный виски потек в хрусталь, лед звякнул о стенки - единственный честный звук в этой комнате, полной лжецов и убийц.

- Кто знал? - голос Томаса опустился до опасного баритона, предвещавшего похоронный марш.

- Расписание, координаты, спецификация... Кто из тех, кого я считаю своими, решил, что пенсия по инвалидности - это предел его мечтаний?

Оливер прислонился к стене, скрестив руки на груди, под которой перекатывались стальные мускулы.

- Такую ювелирную работу не провернет залетный гастролер. Это кто-то из «своих». Кто-то, кто ест твою икру и запивает ее твоим же доверием.

Томас сделал глоток. Жидкость обожгла горло, напоминая, что он все еще жив, хотя некоторые очень стараются это исправить.

- Внутренний рынок, - прорычал он, и в этом рыке послышались нотки затачиваемого мачете.

- Либо у нас завелась крыса, либо кому-то очень повезло сорвать джекпот в казино моей щедрости.

Он с размаху опустил стакан на стол. Хрусталь жалобно звякнул, но устоял - в отличие от репутации того, кто это устроил.

- Мы найдем этого шутника. И поверьте, он будет молить о смерти так искренне, что даже дьявол прослезится.

В этот момент тишину, густую как мазут, разрезала вибрация телефона. Это была защищенная линия - единственный канал связи, по которому не заказывают пиццу. Все трое замерли, как хищники, учуявшие запах пороха. Томас переглянулся с Мареком и поднес трубку к уху.

- Слушаю, - коротко бросил он.

- Надеюсь, на том конце провода кто-то с хорошими новостями или очень коротким завещанием.

Мгновение тишины, в котором напряжение можно было резать ножом для сигар. Затем лицо Томаса окаменело, превратившись в посмертную маску античного тирана. Он слушал, сжимая челюсти так, что, казалось, эмаль вот-вот треснет. Когда он наконец заговорил, в его голосе прозвучала сталь, закаленная не просто в огне, а в ледяной ярости.

- Когда? - выплюнул он, сжимая смартфон в кулаке до побеления костяшек.

- И где он сейчас? Адрес, быстро!

Томас закончил разговор, и в комнате стало на пару градусов холоднее. Он повернулся к своим людям, забыв про виски, который в хрустале уже начал казаться дешевой микстурой.

- Это Эрест, - произнес он, и имя повисло в воздухе, как петля на виселице.

- Тот мелкий прыщавый выскочка, который решил, что мой стол - это шведский стол, и начал жрать в три горла. Мы пригрели змею на груди, а она решила, что ее яд дороже моей защиты.

Марек и Оливер переглянулись. Оливер оттолкнулся от стены, его обычная ленивая грация сменилась инстинктом гончей, почуявшей кровь.

- Тогда мы наведаемся к нему прямо сейчас, - прорычал Оливер, разминая кулаки. - Я лично научу его анатомии: покажу, сколько костей в человеческом теле можно сломать, не вызывая немедленной смерти.

Томас не ответил. Он снова подошел к окну, глядя на город, который сегодня напоминал огромную электрическую мясорубку.

- Нет, - наконец отрезал он голосом, в котором сквозила могильная тишина.

- Если это крыса, то у нее могут быть очень зубастые хозяева. Нам не нужно светить своими мордами в дешевой конуре Эреста. Возможно, это подстава, и нас там ждут с распростертыми объятиями и парой снайперских винтовок.

Он подошел к столу из красного лакированного дерева, который стоил дороже, чем жизнь Эреста в базарный день, и быстрым росчерком начертал адрес на листке бумаги. Томас щелчком отправил бумагу по полированной поверхности стола. Марек перехватил листок, и в его голубых глазах, обычно ясных как небо над пепелищем, мелькнуло искреннее недоумение.

- Ты хочешь, чтобы мы послали пару новобранцев разобраться с этим дерьмом? - Марек поднял бровь.

- Тех щенков, которые еще пахнут мамиными блинами и дешевым одеколоном?

Томас коротко и безрадостно усмехнулся. В этой усмешке было больше угрозы, чем во всем арсенале «Стального кулака».

- Именно. Пусть это будет их боевое крещение. Если там засада - мы потеряем двух идиотов, которых не жалко. Если нет... что ж, Эрест узнает, что даже самые мелкие мои пешки могут превратить его жизнь в бесконечный сеанс пыток.

Он снова взял бокал и посмотрел на лед.

- Скажи ребятам: мне не нужен его труп. Мне нужно, чтобы он пел так громко, чтобы его услышали даже на том свете.

Оливер отлепился от стены с грацией сытого удава и заглянул через плечо Марека, изучая каракули на листке так, будто это была карта сокровищ, а не приговор для мелкого стукача.

- И что, просто будем греть задницы в кожаных креслах и ждать, пока молодежь пришлет нам селфи с отбитыми почками Эреста? - в голосе Оливера сквозила скука человека, которому запретили поиграть с любимым огнеметом.

- Мы делаем то, что делаем всегда, - отрезал Томас, даже не обернувшись.

- Мы крутим земной шар в нужную нам сторону. Короли не гоняются за крысами по подвалам - для этого есть дезинсекторы. Наша задача - следить, чтобы в ловушках всегда был свежий сыр и острые зубья.

Он стоял к ним спиной, неподвижный, как памятник самому себе. Марек свернул записку, сунув ее в карман дорогого пиджака, который явно не был рассчитан на такие объемы мышц.

- Принято, босс. Пойдем настроим молодежь на нужную волну. Будет инфа - узнаешь первым, - бросил Марек.

Вместе с Оливером они бесшумно исчезли, оставив в кабинете только запах дождя и дорогого табака.

Томас выждал паузу, достал мобильник и начал лениво листать список контактов. Его пальцы, привыкшие к спусковому крючку, скользили по экрану с пугающим безразличием. Он остановился на имени «Лаура». Пара гудков - и на том конце провода раздалось медово-сладкое мурлыкание, от которого у любого другого мужика подкосились бы ноги.

- Да, милый...

- Мне нужно сбросить пар, - сухо перебил он, не тратя время на прелюдии.

- Через двадцать минут жду тебя в кабинете. Отработай так, чтобы я забыл, как сильно хочу убивать. Поняла? - Он сбросил вызов, не дожидаясь ответа.

В мире Томаса женщины были чем-то вроде элитного аксессуара или качественной полировки для мебели - приятно смотреть, удобно пользоваться, но никакой души внутри он не предполагал.

Он тяжело опустился в глубокое кожаное кресло, которое обняло его, как старый подельник. Откинувшись на спинку, Томас снова взял стакан. Виски уже не обжигал - он стал топливом для мозга, который в сотый раз прокручивал схему кражи. Кто-то из своих. Кто-то очень близкий. Или очень глупый.

Прошло ровно пятнадцать минут. Точность - единственное, что он ценил в Лауре помимо ее внешности. Дверь кабинета предательски скрипнула, и в комнату вплыла она. Шикарная блондинка в красном платье, которое сидело на ней так плотно, что казалось, будто его напылили из баллончика. Ткань отчаянно пыталась удержать напор ее пышной груди и крутых бедер, а стройные ноги на запредельных шпильках выстукивали ритм, от которого в голове Томаса начали просыпаться самые темные инстинкты.

-Ждал меня? -спросила она.

-На колени и ползи ко мне! - резко и с хищной ухмылкой говорит Томас, бесстыдно разглядывая ее как кусок мяса.

Глаза Лауры расширяются от удивления, затем по ее лицу расплывается медленная, соблазнительная улыбка. Она прикусывает нижнюю губу, глядя на него сквозь ресницы. Она встала послушно на колени и ползет к нему на четвереньках, ее платье натягиваются на ее широкие бедра. Она останавливается между его ног, глядя на него невинными глазами, в которых читается озорство.

-Ты хочешь, чтобы я....? -ее рука тянется к его молнии, пальцы слегка дрожат от возбуждения.

- Я так долго этого ждала... - ее голос едва слышен, когда она медленно расстегивает его ширинку.

Она смотрит ему в лицо, ища подтверждения, ее грудь поднимается и опускается от предвкушения. Она вытаскивает его член, внимательно осматривает его, а затем наклоняется ближе. Ее дыхание тепло обволакивает его кожу, когда она обхватывает основание рукой, делая несколько пробных движений вниз вверх. Ее язык медленно, размеренно обводит кругом головку его члена. Она не торопится - она наслаждается контролем, динамикой власти в этом обмене. Ее свободная рука нежно обхватывает его яички, большой палец массирует их в размеренном ритме. С губ Томаса срывается тихий стон, он откидывает голову назад прикрыв глаза. Он одной рукой зарывается в её волосы резко задавая темп. Она берет головку в рот, плотно обхватывая губами. Ее щеки втягиваются, когда она начинает сосать, мягкий, влажный звук наполняет кабинет. Ее глаза не отрываются от него, наблюдая за его реакцией, оценивая его удовольствие с отстраненной оценкой опытного профессионала. Ее голова начинает покачиваться в размеренном, отработанном ритме под руководством Томаса. Она без колебаний подчиняется, беря его все глубже в рот, пока он не почувствует, как головка его члена упирается в заднюю стенку ее горла. От интенсивности у нее слегка слезятся глаза, но она не отстраняется. Вместо этого она расслабляет мышцы горла, позволяя ему погрузиться еще глубже, подавляя рвотный рефлекс. Ее пальцы слегка впиваются в его бедра, закрепляясь там на мгновение, полностью окутывая его теплым, тесным теплом своего горла, прежде чем она начинает медленно отстраняться, чтобы снова взять его глубоко. Дыхание Томаса участилось, с его губ срывались рваные вздохи и стоны пока он приближался к кульминации. Женщина чувствует напряжение в его теле, как начинают подергиваться его бедра и как перехватывает дыхание. Она удваивает усилия, втягивая щеки и усиливая всасывание, ее голова быстрее двигается в отчаянном ритме, чтобы довести его до оргазма. Ее собственное дыхание становится быстрым, резким, через нос, щеки краснеют от напряжения. Она чувствует знакомое сжатие глубоко внутри него, верный признак того, что его оргазм близок. Томас крепко сжимает ее волосы в кулак. Движения женщины становятся всё более напористыми, её рука ласкает его в такт бешеному ритму её рта. Она чувствует пульсацию его члена на своём языке - верный признак того, что он на грани. С последним, глубоким толчком она удерживает его в глубине горла, её глаза смотрят на него, ожидая неизбежного. Его тело напрягается, из горла вырывается сдавленный крик, когда он наконец достигаете оргазма. Она проглатывает каждую каплю, выжимая из него всё своим языком и губами, пока он дрожал под её прикосновением. Томас убирает руку с ее волос, тяжело дыша откинувшись на кресле. Только тогда она медленно отстраняется, её губы блестят, и она отпускает его нежным, последним поцелуем в кончик. Пару минут Томас приходит в себя, его взгляд устремился на нее, он безразлично махнул рукой в сторону дверей.

-Деньги уже на твоем счету. Свободна! - холодно сказал он, переключая свое внимание на экран своего ноутбука, стоявшего на его рабочем столе.

Лаура надув губки встала с колен поправив свое платье и прическу, молча удалилась, оставив его наедине с самим собой.