Призрак Власти

Пятничный вечер Мелании обещал быть шедевром лени. После пяти дней в офисе, где она в должности менеджера по продажам впаривала услуги компании людям, которые в них не нуждались, её ментальный ресурс был равен нулю. Сын Лукас, шестнадцатилетний комок гормонов и противоречий, наконец-то отчалил на дачу к другу. Мелания выдохнула: семь лет одиночного материнства после развода с «непутевым принцем» приучили её ценить тишину превыше золота.

Выбравшись из расслабляющей ванны, она устроила себе пятиминутку нежности: тщательно вытерла тело, влезла в любимый белый халат, в котором походила на пушистое облако, и водрузила на нос очки. Зрение к сорока годам решило, что видеть этот мир в деталях ей необязательно, но Мелания была против.

Ужин был аристократично-холостяцким: овощной салат, куриная отбивная и бокал гранатового вина, который должен был окончательно стереть из памяти отчеты и недовольных клиентов.

- Еще одна неделя в крысиных бегах завершена, - пробормотала она, допивая вино.

Взгляд упал на гору посуды в раковине. Грязные тарелки смотрели на неё с укором.

- Надеюсь, до завтра вы не эволюционируете и не захватите кухню, - фыркнула она, сморщив нос, и поплыла в гостиную.

Только она уютно устроила свое «облачное» тело на диване и вознамерилась найти в телевизоре хоть что-то умнее магазинов на диване, как мирную тишину панельки взорвал грохот. На лестничной площадке явно происходил демонтаж здания, причем несанкционированный.

Мелания подскочила. За дверью соседа - ярого игромана и любителя жить не по средствам в съемной однушке - творилось неладное. Глянув в глазок, она увидела не просто «шумных гостей», а двух титанов в черном, которые методично превращали дверь соседа в щепки.

Взыграл инстинкт менеджера, привыкшего разруливать конфликты. Мелания прочистила горло и, стараясь придать голосу мощь директора завода, крикнула через дверь:

- Эй, вы! А ну прекратите дебош! Я уже набираю полицию, и поверьте, у нашего наряда очень плохая карма!

Громилами, к несчастью для тишины дома, оказались Марек и Оливер. Они приехали вытрясти из соседа информацию о пропавшем грузе и меньше всего ожидали услышать «глас народа» из-за соседней двери. Мужчины переглянулись.

Марек, чье лицо обычно выражало лишь разные степени безразличия к человеческой жизни, хищно оскалился в сторону двери Мелании.

- Слышь, милочка, - пробасил он, не прерывая процесса выноса косяка.

- Сгинь в туман и не суй свой хорошенький носик в чужой фарш. Тебе не понравится финал этой сказки.

Оливер, поправляя рукав дорогого пиджака, добавил с издевательской ухмылкой:

- А если не угомонишься, мы следующей вынесем твою дверь. И поверь, мы не из тех гостей, которые приходят со своим тортиком. Нам больше по душе горячий чай и твои извинения... в коленно-локтевой позе.

Марек и Оливер заливались смехом, который больше напоминал лай гиен, а Мелания тем временем закипала. Такой наглости её не учили даже на тренингах по работе с возражениями. Опешив от неприкрытого хамства, она отскочила от двери, словно та была под напряжением, и вцепилась в мобильный.

Пальцы яростно застучали по экрану. После пары гудков на том конце лениво отозвались, но Меланию уже было не остановить:

- Алло! Карлиса 23, первый подъезд, седьмой этаж! Тут два дебила-имбецила в костюмах из фильма про бандитов выносят дверь в 26-ю квартиру. И да, они только что угрожали мне чаепитием с летальным исходом! Пришлите кого-нибудь, кто умеет пользоваться наручниками, и поскорее!

Сотрудник на линии, судя по голосу, повидавший и не таких «менеджеров по гневу», вежливо попросил её забаррикадироваться и не изображать из себя героиню Marvel. Мелания швырнула телефон на диван и прилипла к окну, выстукивая по подоконнику ритм «Марша смерти».

- Ну всё, мальчики, - злорадно буркнула она, вглядываясь в темноту двора.

- Сейчас ваши шкафообразные туловища будут очень компактно упакованы в патрульную машину. Досмеетесь.

А на площадке тем временем продолжался сеанс деструктивного психоанализа. Марек всадил в дверь соседа такой хук с ноги, что металл жалобно хрустнул, обретая форму глубокой миски.

- Гнида! Открывай! - прорычал он так, что у Мелании в серванте зазвенел хрусталь. - Мы же всё равно тебя выковыряем, и тогда «хуже будет» покажется тебе комплиментом!

Оливер, сохраняя вид джентльмена на прогулке, глубоко затянулся сигаретой, выпуская дым в камеру видеонаблюдения, которую они предусмотрительно заклеили жвачкой. Но идиллия длилась недолго. Издалека донесся характерный вой сирен, стремительно превращающийся в оглушительный дуэт.

Оливер замер, его лицо на мгновение утратило невозмутимость.

- Блядь! Копы! Какого хера они тут забыли? У них что, бензин лишний?

Марек, чьи кулаки побелели от напряжения, прошипел сквозь зубы:

- Это та сучка из 25-й. Видать, реально позвонила им. Уходим. Если мы засветимся в этой дыре, Томас нам не просто выговор в личное дело запишет - он нас в этом самом подъезде и прикопает. Нас здесь вообще быть не должно!

Мелания, прижавшись к глазку с упоением наблюдала за сменой декораций. Два «хозяина жизни» только что выглядели как короли преступного мира, а теперь, нервно оглядываясь, позорно ретировались к лестнице, предпочитая не встречаться с лифтом, в котором уже поднималось правосудие.

- Что, мальчики, штанишки намокли? - ворчала она, переминаясь с ноги на ногу в своих пушистых тапочках.

- Ссыкуны сраные... Увидели мигалки и сразу в рассыпную. Трусливые крысы в дорогих пиджаках! Пфффф...

Она еще не знала, что «трусливые крысы» только что внесли её в свой список дел, а их босс, Томас, очень не любит, когда его планы нарушают женщины в белых махровых халатах.

Мелания с ехидной улыбкой победительницы приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы продемонстрировать триумф, но не слишком сильно сверкать домашним облачением. Поправив очки, которые то и дело сползали на кончик носа, она встретилась взглядом с двумя офицерами, вышедшими из лифта с таким видом, будто они только что прервали очень важный пончиковый перерыв.

- Мелания Кулина? Это вы делали вызов? -спросил один из них, лениво оглядывая помятую дверь соседа.

Мелания распахнула дверь пошире и вышла в коридор, гордо неся на себе махровый халат, как королевскую мантию.

- Да, всё верно! Офицер, вы опоздали на главное шоу. Ваша кавалерия так громко завывала у подъезда, что эти два шкафа с антресолями испарились быстрее, чем моя зарплата в день скидок. Убежали по лестнице, роняя тапки и остатки криминального авторитета.

В этот момент дверь 26-й квартиры со скрипом, полным боли и страданий, отворилась. Из проема высунулся сосед - вид у него был такой, будто его только что пропустили через центрифугу. Футболка в пятнах от чипсов, зашуганный взгляд и трясущиеся руки дополняли образ «жертвы обстоятельств».

Мелания, недолго думая, уперла руки в боки, превращаясь из «пушистого облака» в верховную судью подъезда.

- Ну что, соседушка? - хмуро бросила она, сверля его взглядом.

- Рассказывай, кому ты так эпично насрал за пазуху, что тебя хотели извлечь из квартиры методом деления двери на атомы? Если бы не мой гражданский долг и крепкий палец на кнопке вызова, вместо вмятины тут была бы дырища, через которую твой тощий зад вытянули бы наружу и...

Она замолчала на полуслове, подбирая достаточно красочное описание того, что именно амбалы сделали бы с его задом. Полицейские синхронно покосились на неё - в их глазах читалось легкое опасение за психическое здоровье женщины в белом. Сосед же просто хлопал глазами и открывал рот, напоминая выброшенную на берег рыбу, которая пытается осознать теорию относительности.

Мелания разочарованно вздохнула, поняв, что внятных объяснений от этого ходячего недоразумения сегодня не дождется.

- Так, ладно. Разбирайтесь тут сами со своим «клубом анонимных должников».

Она царственно откланялась, зашла в квартиру и с чувством выполненного долга провернула замок на три оборота. В спальне, наконец-то избавившись от очков, она взяла телефон.

«Спокойной ночи, допоздна не засиживайтесь. Люблю тебя», - улетело сообщение сыну.

Бросив телефон на тумбочку, Мелания скинула халат. Оставшись в коротком топе и трусиках, она нырнула под одеяло, которое в этот вечер казалось особенно мягким. Щелкнул ночник, погружая комнату в уютный полумрак. Перед тем как окончательно провалиться в сон, она еще раз вспомнила испуганные лица тех двоих при звуках сирены.

- Трусливые крысы... - прошептала она, расплываясь в улыбке, и медленно погрузилась в сон, не подозревая, что «крысы» уже докладывают Томасу о «дерзкой женщине в белом халате»

Дождь продолжал размазывать неоновую тушь по лицу Риги, превращая брусчатку в скользкое черное зеркало. В паре кварталов от пентхауса бойцовский клуб «Стальной кулак» - бывший заброшенный склад, а ныне храм санкционированного насилия - вибрировал от басов и хруста костей. Воздух здесь был настолько густым от смеси пота, адреналина и перегара, что его можно было резать тесаком.

Томас стоял у бара, воплощая собой образ человека, который пришел на похороны здравого смысла. В свои сорок три он выглядел как ожившая скала: мощные плечи едва не рвали швы безупречного темного пиджака, а расстегнутый ворот черной рубашки открывал вид на шрам, пульсировавший в такт тяжелым битам. На запястье холодно поблескивало золото тяжелых часов - верный признак того, что их владелец ценит время ровно до тех пор, пока оно работает на него.

Заметив в толпе Марека и Оливера, которые прокладывали себе путь сквозь потную массу людей с деликатностью бульдозеров, Призрак жестом указал на угловой столик. Это место было их одним из алтарей, где решались судьбы тех, кто перешел дорогу «Стальному кулаку».

Троица заняла свои места, и шум клуба мгновенно превратился в белый шум. Томас откинулся на спинку стула, превращаясь в хищную тень. Марек сидел напротив, его кулаки - опухшие, в ссадинах и старых мозолях - напоминали два куска сырого мяса, которыми он забивал людей в землю. Оливер же цедил виски, его глаза-сканеры работали в режиме нон-стоп, фиксируя каждое движение официанток и напряжение у входа.

- Дела ползут как беременная черепаха, - проворчал Оливер, гипнотизируя вихри в своем стакане.

- А легавые уже дышат нам в затылок, и у них явно проблемы с гигиеной рта.

Томас медленно пригубил виски. Лед звякнул - сухо и безразлично, как кости в стакане для игры в крэпс.

- Пусть дышат. Пока они не видят состава преступления, их одышка - это просто бесплатный фен для ваших затылков.

Наступила тишина, прерываемая лишь глухими ударами из октагона. Томас сверлил парней взглядом, который обычно предшествует либо выстрелу, либо очень неприятному разговору о сокращении штата.

- Вы снова вляпались в дерьмо? - голос Томаса был обманчиво мягким, как шелковая удавка.

- Решили поиграть в ковбоев без масок?

Марек ударил кулаком по столу, отчего стаканы подпрыгнули.

-Эта чертова соседка вызвала на нас полицию! Мы просто хотели с этого ублюдка выбить информацию по поводу нашего груза, а она начала кричать из-за двери, как чертова сирена.

Оливер сделал долгую затяжку сигареты, тлеющий уголек был единственным источником света на его затененном лице.

-Да, она настоящая штучка. Болтливая баба. После нашего ухода кричала что-то...Кажется, она очень разозлилась, что мы не остались поболтать.

- Соседка, - повторил он, и это слово прозвучало как приговор.

- Вас запеленговала гражданская. Теперь у полиции есть описание двух шкафов, отиравшихся у квартиры Эреста. Это не просто небрежность, это гребаный дебилизм.

Он подался вперед. Тень от его фигуры накрыла стол, съедая остатки света. Голос упал до шепота, от которого у Марека по спине пробежали мурашки.

- Мы - призраки. Мы не оставляем следов, не платим налоги и не позируем для любопытных домохозяек. А вас считала какая-то баба.

Марек вцепился в край стола так, что дерево жалобно застонало. Он хотел что-то вякнуть в оправдание, но взгляд Томаса пригвоздил его к стулу надежнее любого строительного степлера.

- Она просто любопытная стерва... - выдавил Марек, теряя остатки спеси.

- Нет, - отрезал Томас, и в его голосе лязгнула сталь.

- Она - переменная. Ошибка в уравнении. А ошибки в нашем деле обычно закатывают в бетон под развязкой.

Он сделал еще один глоток, не сводя глаз с Марека, будто прикидывал, сколько извести уйдет на его тушу.

- Это последнее китайское предупреждение. В следующий раз, когда у вас зачешутся руки «самостоятельно» порешать вопросы, сделайте это стерильно. Без свидетелей, без криков, без лишнего пафоса. Инсценируйте визит сантехников, несчастный случай или просто организуйте людям путевку в один конец без права переписки. Поняли?

Оливер медленно кивнул, и в его стальных глазах промелькнуло нечто похожее на уважение - или на инстинкт самосохранения, который у него всегда работал как швейцарские часы.

- Поняли, Томас. Без лишней художественной самодеятельности.

Томас поставил стакан на стол. Тихий щелчок хрусталя о дерево прозвучал как взвод затвора, заставив Марека вздрогнуть. В этот момент динамики клуба захлебнулись в хрипе, объявляя имена очередных гладиаторов, готовых вышибать друг другу зубы ради потехи публики. Толпа взревела, воздух наполнился первобытным драйвом, в котором запах пота смешивался с дешевыми надеждами на выигрыш.

- Это еще не финал, - прорычал Марек, яростно растирая свои разбитые костяшки. В его голосе слышалась вибрация низкочастотного мотора.

- Эта стерва у меня еще попляшет. За вызов легавых, за длинный язык... за всё.

- Остынь, ковбой, она сейчас наш самый последний приоритет, - Оливер с холодным равнодушием раздавил окурок в пепельнице, будто это была голова того самого Эреста.

- Томас прав. Если ты подставишь нас под подписку о невыезде из-за какой-то климактерической сплетницы, я лично помогу тебе примерить бетонные ботинки с видом на Даугаву.

Томас хранил молчание, его взгляд был намертво прикован к клетке. Внутри двое мужчин готовились превратить друг друга в кровавое месиво. Один - гора стероидного мяса, способная проломить стену, другой - жилистый и резкий, как удар током. Вокруг клетки извивались полуобнаженные девицы, чьи улыбки стоили ровно столько, сколько им платили за смену. Томас смотрел на них с нескрываемым отвращением: в его мире продажность была нормой, но такая дешевая демонстрация плоти вызывала лишь зевоту.

- Завтра с утра пробейте эту женщину по всем базам, - спокойно произнес Томас, не отрывая глаз от бойцов.

- Мне нужно знать, что она видела и на какую глубину просела ваша маскировка. Если при случайной встрече она не опознает в вас даже грузчиков - живет. Но если в ее глазах мелькнет хотя бы искра узнавания... что ж, тогда нам придется вычеркнуть ее из списка избирателей. Навсегда.

Он окинул взглядом ревущий зал, где первый удар уже достиг цели, оросив настил красными каплями.

- На сегодня всё. Свободны.

Томас встал, поправил пиджак, который сидел на нем как броня, и, не оборачиваясь, направился к выходу. Его ждал пентхаус, недопитый виски и Лаура, которая, скорее всего, уже начала отрабатывать свое присутствие в его жизни.

Оливер допил виски и перевёл взгляд на пышногрудую брюнетку за соседним столом, которая открыто предлагала себя.

-Предлагаю трахнуть вон ту куклу. Отличная игрушка на двоих-сказал он, переводя взгляд на Марека.

Марек перевёл взгляд на брюнетку и с ухмылкой сказал:

-Снять напряжение не помешает. Тащи зад этой шлюхи в нашу Vip– комнату, я буду ждать там.

Он встал и направился к дверям их «комнаты для развратов». Тем временем Оливер встал, расправив свои широкие плечи и подойдя к брюнетки протянул свою руку к ней.

-Хочешь развлечься, детка? - промурлыкал он пока она с игривой улыбкой вложила свою ладонь в его руку и встала из-за стола.

-Тебя сегодня будут ублажать два жеребца, куколка. -прошептал он ей на ухо резко шлепнув по ее заднице и повел в Vip– комнату, где их ждал Марек.

Зайдя в комнату, где по среди комнаты стоит кровать огромного размера, мини бар в левом углу возле которого стоит Марек со стаканом виски в руке в предвкушении, кожаный диван и стол украшают правый угол комнаты. Его взгляд уже скользит по телу брюнетки с нескрываемым голодом. Оливер подводит её к кровати, их взгляды с Мареком прикованы к ней, и она встречает их без страха, лишь с вызывающей ухмылкой на губах.

-Какой у нас план? - спрашивает она, ее голос полон приглашения, когда она жестом указывает между ними и собой.

-Мы будем по очереди, или вы оба достаточно смелы, чтобы разделить меня?

-Снимай с себя все и залазь на кровать. Поработаешь сразу ротиком и своей вагиной - с ухмылкой сказал Оливер, расстёгивая свои джинсы освобождая свой член.

Ухмылка женщины расширяется в широкую, ехидную улыбку, когда она слышит его приказ. Она медленно, обдуманно кивает, глаза ее сверкают предвкушением. Не говоря ни слова, она поворачивается стягивает с себя всё лишнее и забирается на кровать, вставая на четвереньки. Ее спина грациозно выгибается, подставляя Мареку свою гладкую, влажную вагину. Она оглядывается через плечо на него, в ее глазах читается вызов, прежде чем она поворачивает голову к Оливеру, который теперь стоит на краю кровати, его член уже стоит и ждет. Оливер не теряет времени, шагает вперед и сжимает основание своего члена. Он прижимает головку к ее губам, и она охотно открывает их, принимая его в рот с тихим стоном. Она начинает сосать, ее голова движется в размеренном ритме, а язык обвивается вокруг кончика. Позади нее Марек обхватывает ее бедра, впиваясь пальцами в мягкую плоть и притягивая ее к себе. Он выравнивается, толстая головка его члена прижимается к ее влажному входу. Одним мощным толчком он зарывается в нее, вызывая приглушенный крик удовольствия вокруг члена Оливера. Он задает бешеный темп, его бедра шлепают по ее ягодицам с каждым глубоким, сильным движением. Тело женщины покачивается вперед с каждым толчком Марека, прижимая ее все больше к члену Оливера. Она слегка давится, но не отстраняется, вместо этого принимая его глубже, мышцы горла работают, чтобы вместить его. Ее руки вцепляются в простыни, побелев от напряжения, она оказывается между двумя мужчинами, сосудом для их удовольствия. Комната наполняется симфонией хрипов и стонов. Дыхание Марека прерывается, пальцы оставляют следы в форме полумесяца на её бёдрах, когда он всё сильнее и сильнее проникает в неё. Тело женщины содрогается от каждого мощного толчка, её грудь покачивается под ней. Она отвечает на толчки Оливера, её голова покачивается, щёки втянуты, когда она сосёт его с отчаянной, жадной интенсивностью. Тонкая плёнка пота покрывает её кожу, заставляя её блестеть в тусклом свете. Звуки шлепанья плоти о плоть, её приглушённые стоны и гортанные вздохи мужчин создают грубый, плотский ритм, который, кажется, пульсирует в самом воздухе вокруг них. Напряжение в комнате становится почти осязаемым, густой, напряженный воздух потрескивает от приближающегося оргазма всех троих. Ее стоны вокруг члена Оливера становятся все более отчаянными, вибрируя по всему его телу, пока неустанные толчки Марека приближают ее к краю. Она чувствует знакомое скручивание глубоко внутри себя, узел наслаждения настолько сильный, что почти болезненный. Дыхание Оливера прерывается, его руки сжимают ее волосы, когда ее ласки становятся все более неистовыми. Он близок, вид того, как ее так основательно трахают перед ним, доводит его до предела. Толчки Марека становятся все более неровными, его хватка на ее бедрах причиняет боль, его собственный оргазм близок. Женщина знает, что они все на краю пропасти, общий, отчаянный момент висит в воздухе, ожидая падения. Воздух сжимается. Марек издает гортанный рев, его тело застывает, когда он в последний раз вбивается в нее, его член пульсирует глубоко внутри нее, когда он изливает себя серией мощных, резких толчков. Ощущение того, как он наполняет ее, доводит женщину до предела. Ее крик наслаждения приглушен и хриплый, прижимаясь к плоти Оливера, все ее тело содрогается в волне сильного удовольствия, от которого ее мышцы сжимаются и спазмируют. Одновременно Оливер стонет, запрокидывая голову назад, когда ее горло сжимается вокруг него. Он вонзается до самого конца, его бедра дергаются вперед, когда он изливает себя ей в горло густыми, горячими струями. Она инстинктивно сглатывает, принимая все, что он может дать, ее собственный оргазм достигает пика одновременно с этим. Долгое мгновение единственным звуком остается прерывистое, коллективное дыхание всех троих. Марек обмякает на ее спине, тяжело дыша, в то время как Оливер медленно вынимает свой член изо рта.

- Хороша, сучка-тяжело дыша сказал Оливер, обхватив одну ее грудь своей ладонью и грубо сжав.

-Одевайся и убирайся! -грубо добавил он, слезая с кровати заправляя член в джинсы.

Марек отстранился от неё с довольной улыбкой шлепнув ее по заднице, оставив яркий след на коже ее ягодицы от чего брюнетка взвизгнула

-Не плохо, может как-нибудь повторим - сказал он, сползая с кровати вытирая член об простынь.

Брюнетка обижено слезла с кровати подхватив и быстро надев свои вещи поспешила удалится, выплюнув перед уходом им:

-Ублюдки - от чего мужчины громко рассмеялись на этот выпад с ее стороны.