Музыка Макса (ч3 ad libitum)

– Может быть, ты уделяешь ему не достаточно внимания? – предположила я. Мне хотелось, чтобы Алонсе знал, что я не враг его «другу». Я взяла его лицо в свои ладони и заглянула в глаза. – Алонсе, я люблю тебя и хочу, чтобы ты был так же счастлив, как и я. Объясни Жаку, что в твоём огромном сердце есть место и для него. А лучше покажи!

Алонсе расплылся в улыбке и, взяв меня за руки, поочерёдно поднёс их к губам.

– Я каждый день благодарю Бога, что сделал правильный выбор, взяв тебя в жёны, – с благодарностью сказал Алонсе. – О такой мудрости можно только мечтать!

Алонсе тут же поспешил успокоить своего любовничка, оставив меня в компании комиссара Бертрана.

– Как вам живётся в Париже? – с улыбкой обратился ко мне мужчина.

– Как видите, прекрасно, – ответила я.

Общаться с Полем мне совсем не хотелось. Я очень устала, и уже подумывала о том, чтобы покинуть праздник.

– Ваш муж рассказал мне о том, что вы юрист.

– Да, это так, – подтвердила я. – Но во Франции от этого мало толку. Наши законы сильно рознятся.

– Я наслышан о методах работы российской полиции. Это кажется дикостью. Цивилизованные страны так не поступают.

Я рассмеялась Полю в лицо. Раз он жаждет дискуссии, что ж, в этом я мастер!

– Комиссар, наверняка вы также знаете, что мой отец полицейский, поэтому мне известно всё о методах работы российской полиции. Какими бы дикими они не казались, уровень преступлений, например, в части незаконного оборота наркотиков, во Франции намного выше, чем в моей родной стране. А ведь Россия почти в 30 раз больше по площади, и её население больше в три раза. Я не знаю, на что рассчитывали Гитлер или Наполеон, ввязываясь в войну с русскими, но мне импонирует в этом плане политика Китая, где преступников нещадно расстреливают.

Комиссар выглядел растерянным. Он был явно не готов к такому повороту. Может быть виной тому мой возраст, раз Поль меня недооценил, посчитав нарядной беременной куклой?

– Что скажете, комиссар? – вывела я его из ступора. – Давайте сравним наши тюрьмы? Разве убийцы и насильники должны сидеть в уюте и комфорте, прикрываясь своими конституционными правами и Декларацией по правам человека? Или же они всё-таки отбывают наказание?

– Вы так юны, но так жестоки! Вы будущая мать! – напомнил мне Поль, как будто я могла хоть на секунду об этом забыть. – Неужели вы желаете такой цивилизации своей дочери?

– О цивилизации и социуме рассуждают только те, кто не видел смерти даже издалека! Комиссар, скажите, вас пытались когда-нибудь убить? – Поль покачал головой. – А ваших близких? У вас есть жена? Дети?

– Есть, но я не понимаю...

– Мою мать убил наркоман, когда мне было девять, – поспешила объяснить я. – Несколько лет назад меня пытались похитить и убить. Мой отец делает всё, чтобы защитить свою семью и очистить общество от человеческого мусора. И не важно, действует ли он в рамках закона или нарушает его. А как бы действовали вы, если бы вашей жизни угрожала опасность? Вы бы опирались на закон? Или пошли на всё, чтобы сохранить свою жизнь и жизни людей, которых вы любите?

– А вы? – задал мне Поль встречный вопрос.

– Я думаю, что вы сами знаете, что бы сделала я. И я сделала бы это, не задумываясь, так что давайте оставим эти благочестивые разговоры о добре, зле и цивилизации для церковных стен. Вы не так дружны с законом, как пытаетесь показать. Я прекрасно понимаю, что вы здесь делаете.

– О чём это вы? – напрягся комиссар.

– Я о том, ЧТО ВЫ ЗДЕСЬ ДЕЛАЕТЕ, – повторила я. – Врядли вы друг детства моего мужа или одноклассник. Ответ напрашивается сам: вас связывают какие-то дела.

– Вам известно, чем занимается ваш муж? – голос комиссара дрогнул, а его лоб покрылся испариной.

– Я не привыкла обсуждать своего мужа за его спиной, – с улыбкой ответила я. – Так что давайте закончим наш спор, месьё Бертран, и вы дадите мне обещание не трогать российскую полицию и разыгрывать из себя Пресвятого комиссара! Доброй ночи!

Довольная собой, я откланялась и отправилась на поиски Алонсе, чтобы пожелать ему спокойной ночи. Спор с комиссаром меня жутко утомил. Хотелось поскорее лечь.

Обойдя весь дом, Алонсе мне найти не удалось. Я вышла на террасу, предполагая, что он, может быть, вышел покурить. Там я и наткнулась на своего мужа в объятиях Жака Мореля. Мужчины страстно целовались, уединившись в укромном уголке. Они были так увлечены друг другом, что я не стала выдавать своё присутствие. Я оставила их наедине, удалившись так же тихо, как и пришла. Предупредив служанку о своём уходе, я поднялась к себе, всё ещё под впечатлением от увиденного. Вид целующихся мужчин меня немного смутил, но ничего отвратительного или отталкивающего я в этом не нашла.

В ту ночь Жак стался ночевать в доме Алонсе, заселившись в его спальне. Так я, своими же руками, толкнула мужа на сожительство с его «другом». Жак не только не сказал мне за это спасибо, но и стал ещё более дерзким и капризным, почувствовав свою значимость.

Теперь мой муж метался между двух огней: мы с Жаком постоянно ябедничали друг на друга. Жизнь всех нас превратилась в ад. По понятным причинам, Алонсе не мог принять ничью сторону. Жак при каждом удобном случае оскорблял меня, а стоило мне ему ответить, как он бежал в истерике к Алонсе, жалуясь на то, что я чуть ли не желаю ему смерти.

С рождением Вари наши склоки немного поутихли. Стойко пережив Кесарево сечение и пик невероятного абсолютного счастья, я целиком и полностью погрузилась в новое для себя качество – материнство. Алонсе тоже был счастлив. Он часами просиживал у Вариной кроватки, всё своё свободное время, проводя с нами. Поскольку Жаку теперь доступны были только ночи в обществе Алонсе, он естественно ревновал его пуще прежнего. С некоторого момента я несла ответственность за две жизни, и мне было не по себе от каждой стычки с Жаком. Я стала всерьёз опасаться этого человека, стараясь как можно реже пересекаться с ним.

Нигде не работающий Жак жил за счет моего мужа, который потакал всем его капризам. По мере того, как росла любовь и привязанность Алонсе к Жаку, росла и жадность этого парня. И вот уже в своём стремлении угодить, мой муж покупал спортивный «Ягуар» своему любовнику.

Со временем Алонсе очень отдалился от меня. Его страстью теперь были Жак и Варя, я же осталась не у дел. Алонсе больше не интересовался мною ни как женой, ни как человеком. Через год пребывания рядом с Алонсе, Жак уже чувствовал себя полноправным хозяином дома, совсем со мной не считаясь. Алонсе успокаивал меня, как мог, но я знала и чувствовала, что теперь Жак имеет огромную власть над моим мужем.

Дела Алонсе Вирьена стремительно шли в гору. Трюк с фиктивной женой сработал должным образом. Мой муж собрался податься в политику. Мой же контракт был на исходе, и я опасалась, что Алонсе станет препятствовать нашему разводу.

Нужно было выяснить его мнение на этот счёт и определиться с моей дальнейшей судьбой, но я всё откладывала и откладывала этот разговор, сама не зная зачем. Вскоре ситуация разрешилась сама собой.

Варе исполнился годик. После родов я ещё не пришла в форму, ощущая себя отвратительной жирухой От постоянных думок о разводе и внезапно нахлынувшей тоски по дому у меня началась депрессия, отчего пропало молоко. Жак ежедневно подливал масла в огонь, поэтому я была вымотана эмоционально. Сославшись на усталость, я попросила Алонсе не устраивать пышных приёмов, а отметить его в кругу семьи. Кроме меня и Жака у Алонсе никого не было, ни родственников, ни близких друзей, поэтому всё прошло спокойно.

В честь праздника муж подарил мне золотые сёрьги, что не осталось без внимания Жака. Поздним вечером, уложив дочку спать, я спустилась вниз, чтобы чем-нибудь перекусить перед сном. Жак и Алонсе сидели у камина и о чем-то мило ворковали.

Я прошла мимо них, не хотелось нарушать их идиллию, когда Алонсе окликнул меня:

– Любовь моя, подойди!

Я подошла к нему и присела на подлокотник кресла, в котором сидел мой муж. В руках у него был стакан с виски.

– Выпьешь с нами, дорогая? – Алонсе встал, и, не дождавшись моего ответа, принёс мне из бара стакан виски со льдом. Всё это время Жак сверлил меня взглядом, полным ненависти.

– Спасибо! – поблагодарила я мужа, когда он сел на место, и поцеловала его в щёку.

– Мы говорили с Жаком как раз о тебе, – сообщил Алонсе.

– Неужели я снова перешла ему дорогу? – с усмешкой спросила я и отпила из стакана.

– Жак хочет, чтобы ты поскорее уехала в Россию, – сказал Алонсе, пропустив мои слова мимо ушей. Моё сердце было готово выскочить из груди, от радости. Неужели Алонсе хочет дать мне развод? – Но я вынужден его разочаровать. Я намерен выдвинуть свою кандидатуру в Парламент, поэтому жена мне необходима, как никогда.

– Алонсе, наша договоренность подходит к концу, – напомнила я, и моё сердце упало. – Я бы хотела того же, что и Жак, вернуться домой.

Услышав мои слова, Жак изменился в лице. Его глаза засветились надеждой, а губы тронула еле заметная улыбка. И он, и я уставились на Алонсе, ожидая его ответа.

– Этот вопрос решён, тебе придётся пожить во Франции ещё, – строгим тоном, не терпящим возражений, произнёс Алонсе.

Мы с Жаком, с лица которого моментально сползла улыбка счастья, переглянулись. В силу своей импульсивности, Жак не выдержал первым. Он вскочил с кресла и принялся размахивать перед лицом Алонсе руками.

– Ты совсем не думаешь обо мне! – воскликнул он. – Почему я должен терпеть эту потаскуху?

Я задохнулась от возмущения и удивления и тоже вскочила на ноги.

– А ты не охуел? – сама не заметив, я сказала эту фразу на русском, но все присутствующие поняли её смысл. – Алонсе, что он себе позволяет? Я не намерена это терпеть и выслушивать ничьи оскорбления. Я требую развода, но пока что я твоя жена! Почему ты позволяешь ему так со мной разговаривать?

Алонсе поднялся с места и встал между нами.

– Ты никуда не поедешь! – громко сказал он. – Вы оба! Думаете только о себе! Мне надоели ваши склоки! Я люблю вас обоих и Варвару тоже, поэтому сегодня же найдём решение этой проблемы, и закроем этот вопрос раз и навсегда.

– Может быть, мы поговорим наедине? – обратилась я к мужу.

– Нет. Мы одна семья, поэтому решать будем все вместе!

– Но ты её глава, – напомнила я. – Поэтому последнее слово за тобой.

– Жак, что конкретно тебя не устраивает? – начал Алонсе, естественно не с меня. – Ты сомневаешься в моей любви, или тебе недостаточно моего внимания? А может быть, я делаю тебе не достаточно дорогие подарки?

– Конечно же, нет! Как ты мог обо мне такое подумать? – немного манерно ответил Жак. – Я лишь хочу избавиться от русской шлюхи и её ублюдочного ребёнка, которые пользуются тобой, а ты...

Жак не успел договорить. Отбросив стакан с виски в сторону, я метнулась к нему и врезала ему в челюсть. Жак ахнул от неожиданности и схватился за щёку рукой. Я встала в стойку, приготовившись получить от него сдачи, но мне прилетело не от него. Алонсе грубо схватил меня за волосы и с силой отшвырнул в сторону. Я не ожидала нападения с его стороны, поэтому упав на пол, я с изумлением уставилась на мужа. Тот уже обнимал Жака, который бился в слезах и истерике.

– Алонсе! – возмущёно окликнула я его, поднимаясь с пола.

– Иди к себе! – не глядя на меня, крикнул Алонсе. – Уходи!

Всё ещё не веря в то, что мой муж выбрал не мою сторону, я несколько секунд стояла в оцепенении, а затем бросилась в спальню, еле разбирая дорогу из-за застилавших глаза слёз. Упав без сил на кровать, я дала волю слезам. В голове вертелся один вопрос: «Как он мог?». Через пару минут Алонсе поднялся следом за мной. Он ворвался в комнату, даже не постучавшись. Я перестала плакать села, ощетинившись на него.

– Что ты наделала? – набросился на меня мужчина с самого порога.

– Я? Ты, что не слышал, как он меня оскорбляет?

– Хватит! Я устал от вашей войны! – кричал Алонсе.

– Скажи это Жаку!