Музыка Макса (ч3 ad libitum)

– Я считал тебя мудрой женщиной, а ты устраиваешь драку?

– Я хочу уехать! Давай разведёмся?

Алонсе застыл, собираясь с мыслями и подбирая слова.

– Я уже сказал, что сейчас не время!

– Наша сделка подходит к концу. Отпусти меня, Алонсе! – потребовала я. – Я могу первая подать на развод.

– Ты не посмеешь! Тогда я заберу у тебя дочь! – пригрозил он. – Даже твой отец тебе не поможет. А если сунется в это дело, я убью его! Я убью всех вас!

Я не узнавала человека, стоявшего сейчас передо мной. Как настолько нежный и заботливый мужчина смог за столь короткое время превратиться в тирана? Как же глупо было сравнивать их с Максом. Я знала Макса со всех сторон, а тёмная сторона Алонсе открылась мне лишь теперь. Эта сторона была настолько тёмной, что наводила на меня животный ужас.

– Я сделаю всё, чтобы сделать твою жизнь невыносимой! – злобно прошипела я. – Отпусти нас по-хорошему! – Алонсе медленно приближался, сжав кулаки. – Только посмей! Клянусь, я дам тебе сдачи, лицемерный ублюдок!

Последняя фраза была сказана мной на русском. От страха и волнения я сама не заметила, как перешла на родной язык. Мои угрозы позвучали убедительно, раз Алонсе остановился в паре метров от кровати и замер, размышляя, что делать дальше.

– Поговорим утром, – наконец, произнес он. – Мы все немного перенервничали.

С этими словами Алосе покинул мою комнату. Наревевшись вдоволь, я всё же взяла себя в руки, понимая, что слезами горю не поможешь. Жак и Алонсе теперь представляли для меня серьёзную опасность.

Опасность для жизни.

Утром я проснулась от странного шума. Судя по звукам, кто-то с кем-то крепко сорился в гостиной. Я набросила на голое тело халат и первым делом проверила дочь. Варюша мирно спала. Я машинально поправила ее одеяльце, которое было в порядке, и вышла из детской.

Практически бесшумно ступая босыми ногами по полу я шла на голоса, пока не оказалась на лестнице. От того, что я увидела в гостиной, я замерла на полпути, а волосы на моем затылке зашевелились.

На диване в расслабленных позах сидели Алонсе и Жак. В кресле напротив расположился молодой мужчина, судя по внешности, мексиканец. Перед незнакомцем на коленях стояла женщина и, судя по ее движениям, делала мужчине минет.

Кто это, черт возьми? И что происходит в этом доме с утра пораньше?

Алонсе и мексиканец о чем-то тихо переговаривались на испанском. Я ни черта не понимала да не хотела понимать. Меня поразило увиденное. Что за дичь?

Мужчины спокойно разговаривали, в то время, как какая-то девка сосала одному из них, а тот лопотал на испанском, как ни в чем не бывало.

Мужчина пошевелился и я увидела в его руке пистолет.

– Блядь, – невольно вырвалось у меня, чем я выдала свое присутствие.

Мужчина повернул голову на звук, а следом мой муж и его любовничек.

– Блядь, – снова не сдержалась я.

– Venga! (подойди) – резко выкрикнул мне мексиканец.

Я продолжала стоять, где стояла. Еще чего! Развернуться и убежать, вот что будет правильно. Так я и собиралась поступить.

– Милая, не бойся, подойди! – позвал меня Алонсе.

Долбанные извращенцы. Подчиниться? Или послать их к черту?

Сильнее запахнув халат, я медленно, как на деревянных ногах, спустилась с лестницы и остановилась между диваном и креслом. Пугающий незнакомец все это время не сводил с меня глаз. Я смотрела не на него, а на мужа, но обжигающий взгляд мексиканца чувствовала на себе неотрывно.

– Это Хельга, – представил меня муж. – Она русская и не говорит по-испански.

В этот момент та, что до сих пор наяривала член мексиканцу, закашлялась подавившись и затряслась от рыданий. Мужчина отвлекся на нее. Грубо схватив ее за волосы он что-то выкрикивал ей в лицо. Судя по интонации – это были самые грязные ругательства и угрозы. Мужчина разжимает пальцы и женщина или девушка (я до сих пор не вижу ее лица) продолжает свое затянувшееся занятие. Впрочем, куда торопиться этому отморозку? Еще только ранее утро.

– Меня зовут Хесус, – как по щелчку сменив тон на спокойный с ленцой, представился мексиканец, перейдя на французкий. – Уйдите! – Махнул он пистолетом на Алонсе и Жака.

Вот теперь мне стало страшно по-настоящему. Холодный пот прошиб мою ровную, как будто я проглотила палку, спину. Сердце мелко затряслось. Все внутри меня задрожало.

К моему удивлению и опасению моего мужа и его любовника, сдувает ветром. Они просто испаряются в воздухе. Я только моргнула, а их, как и не было.

Да кто, мать его, этот Хесус, если мой мерзавец и негодяй муженек свалил по его команде? Алонсе боится этого мексиканца?

Что дальше, Господи? Мне тоже стоит его бояться?

– Сядь, – так же пистолетом указал мне на освободившийся диван Хесус.

Я подчинилась. Нельзя бояться, нельзя подавать виду и показывать свой страх.

– Боишься меня? – с улыбкой спросил мужчина.

Од улыбки его лицо приятно преобразилось. На щеках появились ямочки, а глаза стали теплыми. При других обстоятельствах я бы сочла Хесуса невероятно красивым и сексуальным мужчиной. Он неплохо сложен, гладковыбритый подбородок, с ямочкой, как я люблю, правильные черты лица.

– НЕТ, – твердо выплюнула я ему прямо в лицо.

– Распахни халат! – прозвучал очередной приказ Хесуса.

Я растерялась, не зная, как реагировать на это. Видя, что я медлю, мексиканец направил на меня пистолет. Теперь я вообще не могла двигаться. Могла только смотреть неотрывно в его горящие, чернющие глаза. А на меня оттуда смотрела сама смерть.

Хесус выстрелил. Расстояние между нами было невелико. В ушах зазвенело, в глазах потемнело от ужаса. Позади меня что-то с шумом грохнулось об пол. Я нервно сглотнула, стараясь фокусироваться не на черном кругляшке дула, а на лице мужчины.

Он не мог промахнуться, я была уверена. Пугает меня. Получилось хорошо.

Свозь очередную истерику женщины, я отчетливо услышала плачь дочери, и мое сердце сжало новым спазмом. Хесус тоже его услышал, и ухмыльнулся шире.

– Mi querida Helga, eres valiente (моя дорогая Хельга, ты смелая)! – воскликнул мексиканец.

– Я нихрена не понимаю, что ты там квакаешь! – ответила я Хесусу по-русски в свою очередь.

Мужчина запрокинул голову и расхохотался. Мои мысли были далеко отсюда – в спальне Вари. Мое сердце рвалось туда. Детский плач, истерика девушки, смех Хесуса все стихло в один момент.

– А так? – Хесус приставил пистолет к голове своей сексуальной игрушки.

– Нет, – наконец подала голос девушка. – Пожалуйста!

– Хочу смотреть на тебя, пока она сосет! – сказал Хесус, как будто от того, что он объяснил мне свои мотивы, я разденусь скорее. – Ты мне понравилась! Я только посмотрю! Ты же мне веришь?

Блядь, ну конечно! Как себе! Жалко девку? Да, черт побери! Этот урод не шутит. Пустит ей пулю туда, куда только что совал свой член. А если он не просто посмотрит? Что если через минуту на месте перепуганной до смерти девушки уже буду так же стоять я? Помощи и защиты ждать не откуда.

Хесус нетерпеливо задергал ногой.

– Я тоже хочу на тебя посмотреть! – стараясь, чтобы мой голос не дрожал, сказала я мужчине. – Отпусти ее, – кивнула я головой на девушку. – Я распахну халат, а ты на меня подрочишь. – Я увидела, как огонь в глазах Хесуса вспыхнул с новой силой. Играть с этим огнем было неразумно и очень опасно. Еще шажок, еще слово, и он загнет меня на этом диване. – Сделаешь это для меня, Иисус?

– Хесус! – поправил меня мужчина.

– Иисус, – повторила я, и мужчина усмехнулся, сдавшись.

С произношением у меня были явные проблемы, поэтому он не стал поправлять меня еще раз. Я облизнула губы и потянула за пояс халата, следя за его реакцией.

Хесус перестал улыбаться и отпихнул от себя девушку той рукой, которой держал пистолет. Теперь, когда она перестала загораживать мужчину, его член был как на ладони. Я мазнула по нему взглядом и продолжила смотреть Хесусу в лицо.

Член, как член. Я два года не видела эту мужскую достопримечательность, но на гордость Хесуса смотреть не горела желанием. А там прям гордость, судя по размерам!

Мужчина обхватил член свободной рукой и уставился на меня в немом ожидании. Я была так напугана, что не испытывала неловкости от своего неожиданного вынужденного обнажения. Я стеснялась своей расплывшейся после родов фигуры. Килограммов шесть-семь мне не помешало бы сбросить.

Хесус был иного мнения насчет моей фигуры, потому что, когда я распахнула халат, мексиканец начал лопотать что-то на своем с таким восторгом и восхищением, что было и без переводчика понятно, как сильно я ему нравлюсь. Кожу пекло от того, как он смотрит. Грудь заныла, соски напряглись и стали твердыми, как горошины. Меня это заводит? Он нет, только ситуация. Адреналиновый всплеск. Держу пари, этот горячий мучачо в постели просто бог. И он об этом знал, потому и вел себя так самоуверенно.

Я не чувствовала ни брезгливости, ни отвращения, рассматривая напряженное лицо Хесуса, только усталость, после эмоционального всплеска.

Мексиканец наяривал свой член, не сводя с меня глаз, а я думала о том, когда это все уже закончится. И закончится ли?

Алонсе – кусок говна! Он поплатится за то, что я сейчас испытываю. Он настолько боится этого мужика, что готов свою жену под него подложить? Ох, сука! Я убью его!

Это был первый раз, когда я задумалась об убийстве мужа, и уж не последний.

С громким рычанием Хесус обкончал наш ковер в гостиной и убрал член в брюки. Выглядел он довольным, я бы даже сказала, счастливым. Ковер придется сжечь. Жаль, он мне очень нравился.

Я запахнула халат, завязала пояс потуже и поднялась с дивана. Теперь он меня отпустит? Я надеюсь.

К нам вернулся Алонсе. Один, без Жака. Очень, сука, вовремя!

– Прощай, Иисус! – бросила я и развернулась, чтобы уйти.

Нужно это сделать с достоинством и как можно скорее, пока он не опомнился.

– Погоди, – остановил меня муж. – Забери ее с собой, – он кивнул на девушку.

– Что мне с ней делать?

– Будешь за ней присматривать, – ответил за моего мужа Хесус. – Я слышал вам нужна была няня?

Няня? Он в своем уме? Думает, после всего этого я подпущу ее к ребенку?

– Пошла! – Алонсе подтолкнул девушку ко мне.

Хесус подошел ко мне так близко, что я почувствовала его запах. Пряный, волнующий и горячий, как и он сам. Он в свою очередь тоже понюхал меня, шумно втянув воздух за моим ухом. Он не касался меня, просто стоял рядом, но это пугало и бесило не меньше.

– Мы скоро увидимся, Хельга, – тихо сказал Хесус. – Мы познакомимся поближе, и ты перестанешь меня бояться.

Что он имеет в виду? Что значит «поближе»? Это значит, что в следующий раз он трахнет меня?

Нужно выяснить у своего муженька, что это за мексикансий хер и почему он позволяет ему так себя вести в его доме, с его женой. А пока что мне нужно свалить отсюда и выполнить порученное мне дело.

– Как тебя зовут? – спросила я у девушки, которая пошатываясь поплелась за мной следом.

– Надин, мадам! – тихо ответила она. – Спасибо, что спасли мне жизнь! Он...

– Потом поговорим, – оборвала я ее на полуслове. – Нам всем нужно успокоиться.

Девушка, наверняка, тоже кое-что знает про этого ХеРсуса. Чуть позже я ее непременно допрошу, а пока мне нужно убедиться, что с дочкой все в порядке.

Когда я вошла в комнату Надин, та сидела на кровати, уставившись в одну точку. Я подошла, но она, как будто меня не замечала, продолжая находиться в прострации. На нее даже смотреть было больно. Сердце сжалось. За что они с ней так?

- Надин? - позвала я ее. Девушка вздрогнула и подняла на меня глаза, до краев наполненные страхом. - Надин, расскажи мне, что случилось? Почему ты оказалась здесь?

- Мадам, разве вы не знаете, кто я? - удивилась девушка.

- Понятия не имею!

Я протянула девушке стакан с виски. Та выпила залпом, не поморщившись, потом громко выдохнула вместе со слезами.

- Меня зовут Надин Тома, - сказала она. Я продолжала на не смотреть, типа, и чё дальше? - Джанфранко Тома мой муж. - Это тоже мне ни о чем не говорило. Я слышала это имя несколько раз, когда Алонсе по телефону разговаривал. Видимо нужно было больше мужниными делами интересоваться. - Он был партнером Алонсе и Хесуса.