Брошенная жена — тайная наследница

Адвокат, мужчина по фамилии Свиридов, с блестящей от пота верхней губой, положил документ на больничный столик.

Белла сидела на краю кровати. Она нашла на посту медсестры планшет и «одолжила» его. Ее пальцы сейчас отбивали на экране ритмичный, сложный такт — азбуку Морзе. С-О-С-П-Р-О-П-А-Л-А.

Герман стоял у окна, скрестив руки на груди. У него был нетерпеливый вид.

«Госпожа Кузнецова, — сказал Свиридов, щелкнув ручкой. — Я должен сообщить вам, что это мировое соглашение крайне необычно. Вы отказываетесь от прав на активы, оцениваемые в...»

«Я умею читать, господин Свиридов», — прервала его Белла. Она не смотрела на него. Она перевернула документ на последнюю страницу.

Герман усмехнулся. «Может, тебе и стоит его прочитать. Это самые большие деньги, от которых ты когда-либо отказывалась. Через неделю будешь побираться на улице».

Белла сняла колпачок с ручки. В тихой комнате раздался резкий щелчок.

«Мое время стоит дороже твоих денег, Герман», — сказала она.

Она поставила свою подпись. Подпись была другой. Это был не округлый, нерешительный почерк Беллы Соколовой. Он был резким, угловатым и уверенным.

Герман смотрел, как движется ручка. Странное чувство зародилось у него в животе. Беспокойство.

Прежде чем он успел его проанализировать, дверь распахнулась.

Прохор, личный помощник Германа, вбежал в палату. Его лицо было бледным.

«Сэр! Это Ксения. Она... она выпила таблетки».

Герман замер. Кровь отхлынула от его лица. «Что?»

«Ее нашла экономка, — пролепетал Прохор. — Там была записка. Она написала, что не может вынести того, что стала причиной вашего несчастья».

Комнату заполнила тишина.

Затем ее прорезал смех.

Это была Белла. Она усмехалась. Сухой, холодный смех.

«Классическое истерическое расстройство личности, — сказала она, закрывая ручку колпачком. — Полагаю, она идеально рассчитала дозу? Достаточно, чтобы вызвать летаргию, но недостаточно, чтобы привести к отказу органов?»

Герман развернулся, его глаза пылали яростью. На его лице промелькнуло замешательство. Откуда она вообще знает такой термин? Медицинских сериалов насмотрелась? «Как ты смеешь? Она может умереть! Ты, бессердечная...»

«Подпиши бумагу, Герман, — сказала Белла, указывая на документ. — Подпиши, и можешь идти играть в героя для своей дамочки».

Герман схватил ручку. Он дрожал от ярости. Он нацарапал свою подпись рядом с ее, от нажима слегка порвав бумагу.

«Оформите это», — рявкнул он адвокату. — «Я хочу, чтобы свидетельство о разводе было отправлено ей. Я больше никогда не хочу видеть ее лица».

Он швырнул ручку и выбежал из комнаты, Прохор последовал за ним по пятам.

Адвокат собрал свои бумаги, выглядя неловко, и поспешил за ними.

В комнате снова воцарилась тишина.

Белла встала. Она подошла к двери и заперла ее.

Она засунула руку под подушку и вытащила одноразовый телефон, который она ранее стащила с тележки рассеянного санитара.

Она набрала номер. Номер, которого не существовало уже три года.

Раздался один гудок.

«Кто это?» — ответил мужской голос. Настороженный. Опасный.

Белла прислонилась к стене. «Код „Черный". Местоположение: ЦКБ, палата 304. Мне нужна эвакуация, Лукьян».

Наступила пауза. Затем раздался звук падающего на пол стула.

«Босс? — голос дрогнул. — Это ты? Мы думали... мы думали, ты мертва».

«Нет», — сказала Белла. — «Принеси набор. Полный набор. У меня есть работа».

«Пять минут, — сказал Лукьян. — Встретимся на крыше. Я уже глушу их камеры наблюдения».

Белла повесила трубку. Она сорвала с груди липкие электроды. Монитор издал пронзительный писк и показал прямую линию, но она заставила его замолчать ударом по кнопке питания.

Она подошла к окну. Внизу она увидела кортеж Германа, мчащийся к другой больнице.

Она наклонилась, оторвала подол своей больничной рубашки и туго стянула им волосы.

«Игра началась, Герман», — прошептала она.