Принуждение

За некоторое время до

– Мисс Браун, еще один пропуск мы не потерпим, – с нажимом проговаривает миссис Томпсон – наш декан. – Профессор Макнил показал кучу пропусков, много жаловался на вас. Мы должны предупредить, мисс…

– Конечно, я все понимаю.

Женщина в ответ лишь сжимает в полоску лилового цвета губы и строго осматривает меня сверху донизу. Обращает пристальное внимание на мой внешний вид, а точнее, на поношенные джинсы и выцветшую толстовку с Гомером Симпсоном. И хмурится, словно голоя перед ней стою. Мы не в школе – форма не положена. Или на круги под глазами внимание обратила? Да, я не спала несколько ночей подряд! Довольна?

– Долорес, – говорит уже мягче, растянув тонкие губы в некое подобие дружелюбия. – Тебе нужна помощь?

«Слабо сказано», – произношу про себя.

– Нет, – отвечаю в итоге.

– Если что, ты можешь взять академический отпуск. Наверное, тебе тяжело учиться и работать одновременно. Мы попытаемся…

– Не нужно, спасибо.

Который раз ее перебиваю? Не важно. Лучше бы она и дальше молчала, не вмешивалась в мои проблемы, а главное – не улыбалась так фальшиво своей дурацкой лиловой улыбкой! Мне никто не поможет. Ни она, ни друзья, ни даже королева Елизавета. Единственный человек, который в состоянии решить ситуацию, – я сама. И тот, кто наверху за нами наблюдает.

Мысленно отмахиваюсь от неприятных воспоминаний. От прошлого, перечеркнувшего настоящее и будущее. От проблем, навалившихся, как снег на голову.

– Тогда ступай.

Лучше бы проигнорировала просьбу миссис Томпсон и не тратила время после занятий. Зачем ей что-то объяснять? Какое ей дело до моей жизни? Какое всем дело до моей жизни? Правильно – никакого. Они же не благотворительный фонд для всех нуждающихся студентов, да и гангстерами не подрабатывают. Поэтому вряд ли смогут чем-то помочь.

– Хэй, Ло! – кричит с конца коридора мой незаменимый друг. Эндрю весел, улыбчив, что совершенно не сочетается с моим настроением. Как всегда, надел свою излюбленную шапку с медвежьими ушами! Без солнцезащитных очков на этот раз, что уже радует. – Будешь сегодня в клубе? Я такое классное шоу приготовил!

– Не сегодня, прости, – смотрю в золотисто-карие глаза друга с сожалением.

– К нему идешь, да? – замечаю, как желваки друга моментально напрягаются. И так каждый раз, когда отказываюсь присоединиться к веселью друзей по одной и той же причине.

– Да, к нему.

– Недостоин он твоего внимания! Бросила бы на хрен и жила бы спокойно!

– Эндрю, ему тоже тяжело, – говорю устало. – И вообще, перестань на него дуться! Столько времени прошло.

– Ага, – фыркает парень, отвернувшись в противоположную сторону.

И чего они не поделили? Не знаю. Общались практически с детства, а теперь друг друга за километр обходят. Хотя нет, так только Эндрю делает.

– Все же приходи к нам сегодня, – глядя на меня с надеждой, друг протягивает буклет с новым шоу в клубе «Лондон». Прости, Эндрю, но я не смогу снова пообещать и не прийти…

Прощаюсь с другом и бегу в общежитие. Радует, что живу без соседки и никто не мешает, никто не контролирует и не задает неудобных вопросов. Почти как у себя дома, только с общей кухней и гостиной. Принимаю душ, переодеваюсь в ту же толстовку и джинсы и бегу в больницу. Надо успеть, пока время посещений не закончилось, да и Мелани попросила явиться на смену пораньше.

Шагаю по длинному коридору, киваю знакомым медсестрам как друзьям и вхожу в нужную палату на третьем этаже. Комфортабельную, с телевизором и холодильником, где убираются чаще, чем на улицах Берлина.

– Привет, детка, – тут же выпаливает Адам, криво улыбаясь и показывая двумя пальцами «пис».

– Перестань меня так называть!

– Да ладно, я же любя, сестренка.

Ага, любя. Этой деткой меня всю среднюю школу дразнили!

– Достали уже со своими уколами! – брат надувает полные, как у меня, губы, когда сажусь рядом с ним на кровать. – Когда это дерьмо прекратится?

– Доктор Коннор обещал сегодня дать результаты анализов, – успокаивающе глажу брата по лысой голове. Вряд ли это утешит. Ему нужна нормальная жизнь. Человеческая. Но кто ее даст, когда ты находишься на волоске от смерти?

– Другому рассказывай.

О чем и речь. Уже полгода в таком состоянии. Никаких вопросов о родителях, о друзьях. Об Эндрю. Потому что родных вспоминать тяжело, а друзья сами забыли.

– Ну что, Адам, как ты себя чувствуешь? – в палату заходит доктор Коннор — лечащий врач.