Тайны Жемчужины Индии

Позёвывая от скуки, султан Акбар возлежал на атласных подушках, разложенных для его дневного отдыха на террасе дворца. Полуодетые музыканты пиликали на струнах инструментов мелодию, клонившую его в сон. Он пытался бороться с дремотой, следя глазами за полётом бабочек, стрекоз и шмелей, носившихся в воздухе. Но послеполуденная духота и тяжесть в желудке после сытного обеда постепенно сделали своё дело. Отяжелевшие веки его почти сомкнулись, и голос стражника, в чью обязанность вменялось сообщать о посетителях, донёсся словно бы издалека.

- Величайший, к вам пожаловал наместник Голконды.

- К-кто? - дремотно пробормотал Акбар, приоткрыв слипающиеся глаза.

- Вице-князь Голконды, повелитель, - чётко отрапортовал страж.

На лице Акбара застыло удивлённое выражение, как у его любимого павиана, когда тому не давали банан. Стряхнувшись, словно пёс, попавший под ливень, Акбар спросил сам себя:

- Чего ему от меня понадобилось? Ладно, проси.

Низко склонившись, стражник попятился к двери. Взмахом руки Акбар приказал музыкантам удалиться. Сердце подсказывало ему, что произошло нечто важное и непредвиденное.

Вице-князя Голконды он не видел с того дня, как была сорвана их свадьба с Жемчужиной Индии. Желторотый птенец имел наглость отказаться от руки Кандры, великодушно предложенной ему вместо неё, да ещё в каких выражениях! Последний невежа в империи не позволил бы себе выразиться так. Акбар до сих пор чувствовал себя оскорблённым. С той поры они больше не встречались и не переписывались. И вот теперь этот нахалёнок заявился к нему, как ни в чём не бывало.

Акбар едва успел принять суровый вид, как двери распахнулись. На террасу взошёл Зигфар, как всегда изысканно одетый и ухоженный, в облаке розовых духов. Должно быть, вылил их на себя целый флакон. Да и подходили они больше зрелой женщине; мужчине же скорее годился аромат сандала.

Султану показалось, что он стал выше ростом, что, впрочем, было неудивительно. В его годы люди ещё продолжают расти. Эдак он скоро старшего брата догонит! Станет ещё одним человеком из племени Ад. Быть может, румалийцы произошли от великанов, уничтоженных Аллахом за непослушание? А что, уцелела каким-то чудом кучка адитов, как клочок земли после вселенского потопа, дала всходы и вырастила новое племя непокорных. Иначе в кого они такие гордецы и упрямцы? Откуда в них чувство собственного превосходства? Располагают крохотной страной, затерянной в песках Аравии, а кичатся так, будто владеют целым миром.

Эта мысль показалась Акбару забавной. Он не сдержал усмешки, заметив которую, Зигфар залился румянцем, сделавшим его ещё больше похожим на розовый куст.

- Доброго вам дня, дядя, - поздоровался юноша сквозь зубы, сложив ладони по индийскому обычаю.

- Милости просим, племянник, - отозвался султан. - С чем пожаловал?

Зигфар подал знак глазами чёрному невольнику, который шагал за ним, неся на голове большую шкатулку из полированного дерева, покрытого золотым лаком. Тот с готовностью выступил вперёд, снял с головы шкатулку и по новому знаку хозяина повернул в руках так, что золото, которым она была покрыта, чуть не ослепило султана. Впоследствии он продолжал вертеть её так, чтобы золотой блеск бил ему прямо в глаза.

- Какая ослепительная шкатулка, - отметил Акбар, прикрываясь сложенной козырьком ладонью. - Итак, каким ветром тебя сюда принесло?

- Надеюсь, счастливым, - улыбнулся Зигфар. - Я прослышал, будто дочь ваша, дивное творение Аллаха, рассталась с мужем…

- Рассталась, но не развелась, - со смыслом уточнил султан.

- И, однако, - невозмутимо продолжил Зигфар, - прошло уже несколько месяцев, как она здесь, а это говорит о многом.

- О чём, например?

- О том, что она не намерена возвращаться к нему. Я специально выждал, пока она разрешится от бремени, опасаясь, что рождение ребёнка заставит её помириться с ним. Но, к моему счастью, этого не случилось. Ребёнок родился, но не помирил их. Моя кузина…

- Твоя невестка, - поправил Властитель.

- … по-прежнему настроена непримиримо. Как видно, её гордость была слишком задета, а отвращение ко всему порочному и греховному, что олицетворяет в себе мой брат, оказалось сильнее даже материнских чувств. Она предпочла расстаться с новорождённой дочерью, нежели давать себе слабину. За подобное величие и силу её духа я готов воскурить в её честь фимиам.

Зигфар умолк, впечатлённый своим красноречием. На султана оно тоже произвело некоторое впечатление. До сих пор он не обнаруживал в младшем племяннике декламаторских способностей, как в его старшем брате. Ну что ж, румалийцы всегда умели складно говорить, это ещё одна из их отличительных особенностей, как гордыня и властолюбие. Только он не позволит себе обманываться их стройными речами.

- И что же, мой мальчик, на что ты надеешься? Ещё раз напоминаю: они не в разводе, а просто живут порознь.

- Но это ненормально, дядя, - воскликнул Зигфар, - противоестественно…

- Отчего же? - не согласился Акбар. - Вот я, например. Мои старшие жёны живут отдельно от меня, в своих домах. А Иодх Баи совсем покинула меня, вернулась к своим родным в Эмбер. И что - от этого она перестала быть моей женой? Её родичи довольны тем, что мы живём не вместе.

- Но вы совсем другое дело, дядя, - с досадой возразил Зигфар. - Вашему браку уже много лет, а Сарнияр с Асарой только-только поженились. И потом, не забывайте, что румалийцы женятся лишь единожды.

- Я неоднократно советовал твоему брату собрать себе гарем.

- Да не о том речь, дядя! - вышел из себя Зигфар. - Как вы можете позволять своей дочери вести такую жизнь? Какой у неё статус? Она не разведена, не вдова и не замужняя женщина. И уж тем паче не девушка на выданье. При этом она слывёт самой прекрасной и желанной из женщин Востока. Скоро слухи о том, что она снова свободна, разлетятся по миру, и у неё опять не будет отбоя от женихов. Что тогда предпримет мой самолюбивый брат, которому хватило духа потребовать своё дитя, но не хватает его, чтобы развестись с женой либо попросить её к нему вернуться?

Акбар призадумался. Чёрт возьми, мальчишка говорит разумные вещи, в здравомыслии ему не откажешь.

- Ты прав, племянник, - признал он, - такое положение дел не может длиться бесконечно. Рано или поздно они, поняв его абсурдность, придут к какому-нибудь решению. Возможно, твой брат, разочарованный тем, что она не родила ему сына, захочет жениться на другой женщине.

- Только не он, - горячо воскликнул Зигфар. - Зачем ему отказываться от лучшей из женщин, которая к тому же ни в чём перед ним не провинилась, когда он может брать себе в постель кого захочет! Любой его ребёнок будет признан законным, если только он не плод адюльтера. Нет, никогда он по доброй воле не откажется от этого союза. Это моя кузина должна отказаться. У неё как у дочери и внучки Великих Моголов есть право получить развод, будь её муж хоть царь обеих Индий.

- Да, - согласился Акбар, - только она не желает воспользоваться этим правом.

- Не… желает воспользоваться? - опешил Зигфар.

- А я тебе о чём толкую? Всё дело в ней, моей упрямой дочери. Она не собирается разводиться не потому, что надеется наладить отношения с мужем, а просто оттого, что не хочет больше замуж. Ну что, съел? - усмехнулся Акбар, глядя на вытянутое лицо племянника. - Как видишь, твои шансы на успех у неё ещё меньше, чем были год назад, когда твой брат нагло влез в вашу жизнь. Лучше забудь о ней и сосредоточься на Кандре. Девочка уже вполне созрела для замужества и безоглядно влюблена в тебя. Кстати, она больше не хромает. Слышал про китайского целителя, которого я взял на службу по рекомендации Сарнияра Измаила? Он полностью вылечил Кандру.

- К чёрту вашу Кандру! - вспылил Зигфар. - Она не нужна мне ни больная, ни здоровая. Я всегда любил только Асару. Прекратите уже навязывать мне её сестру, которая мизинчика её не стоит!

Акбар побагровел от гнева. Опять этот мальчишка оскорбил его отказом жениться на Кандре, да ещё в какой форме! За такое оскорбление следовало бы вышвырнуть его отсюда и раз и навсегда запретить ему приезжать в империю, но… Если он сделает это, поддавшись гневу, Кандра, которая теперь живёт с отцом, поедом его заест.

- Я больше не могу уделить тебе внимания, - сухо дал он понять, что разговор исчерпан. - Теперь, узнав, как обстоят дела, надеюсь, ты поймёшь, насколько бессмысленны твои визиты и не станешь больше досаждать мне ими. Если, конечно, не одумаешься и не обратишь свой взор в другую сторону. Итак, племянник, если тебе больше нечего сказать…

- У меня всегда найдется, что сказать вам, дядя, - упрямо подогнул губы Зигфар. - К примеру, попросить вас повлиять на вашу дочь.

- Возможно, я так и сделаю со временем, но не теперь.

- Нет, именно теперь, - настаивал Зигфар. - Я и так прождал слишком долго. Кузина разрешилась два месяца назад. Самое время ей подумать о новом замужестве, раз её первое не сложилось и вы как отец обязаны направить её на путь…

- Твой? - с усмешкой уточнил султан.

- Мой, дядя, мой! - раздражённо сказал наместник Голконды. - Чей же ещё? Не отдадите же вы свою Жемчужину первому встречному? Моя любовь и преданность вам безграничны и я привёз вам их подтверждение.

- Что привёз, прости? - притворился непонимающим султан.

- Я не с пустыми руками к вам, дядя.

С этими словами Зигфар шагнул в сторону, взглядом приказав рабу поставить шкатулку на пол перед султаном. Тот так и сделал, после чего отомкнул висевший на ней маленький золотой замок золотым ключиком, отцепив его от пояса. Ключик легко повернулся в замке, и крышка шкатулки откинулась на петлях.

По знаку Зигфара невольник отвернул расшитую золотыми узорами шёлковую ткань и отошёл подальше. Акбар запрокинул голову, словно ослеплённый вспыхнувшим светом. Из шкатулки ярко сверкнули камни. Красные, жёлтые, голубые лучи рассыпались во все стороны. На террасе стало светлее, как будто клонившийся к вечеру день повернул вспять.

- Алмазы, - сдавленно издал султан, не отрывая глаз от камней.

- «Осколки вечности», - с гордостью сказал Зигфар, - и родина их - Голконда.

- Не может быть!

- Отчего же нет? Я вижу, вы удивлены, дядя. Не ждали, что её недра набиты сокровищами? Что помимо золота в них сокрыты ещё и корунды?

- Как ты их нашёл?

- Случайно, во время охоты. Я взял небольшой отряд слуг, чтобы поохотиться на антилоп. Эти резвые твари увели нас далеко в горы. Естественно, мы заблудились и были вынуждены заночевать под открытым небом. Но за свои лишения мы были щедро вознаграждены наутро, чуть рассвело.

При свете дня мы увидели внизу глубокое ущелье, всё дно которого мерцало и искрилось под лучами солнца. Мы догадались, что оно усеяно алмазами, но не знали, как подобраться к ним. Неприступные скалы, зловонные испарения и ядовитые змеи, кишевшие там, преграждали нам доступ к нашей находке. Пришлось воротиться домой ни с чем. Я долго ломал голову, как добыть алмазы и наконец, придумал выход.

В следующий раз мы поехали на охоту, прихватив с собой лишних лошадей. Достигнув ущелья, мы порубили их на куски и сбросили мясо вниз. Алмазы прилипли к мясу, а его вскоре подняли наверх орлы-стервятники. Нам оставалось лишь найти орлиные гнёзда и собрать в них алмазы. Этим способом мы воспользовались уже не раз, но камней там всё ещё видимо-невидимо. И самые мелкие из них размером с голубиное яйцо.

- Ах, какая красота! - воскликнул султан, жадно перебирая сверкающие камешки.

- Да, - промолвил Зигфар, - это достаточно красиво, чтобы смутить женский ум и заставить его заработать в нужном мне направлении.

- Так ты привёз свои сокровища в подарок принцессе? - протянул Акбар. - Но ты же знаешь, что её не купить никакими презентами.

- Знаю, дядя, поэтому рассчитываю на вас.

- С чего вдруг я стану усердствовать для тебя?

- Не для меня, дядя. Для себя. Разве я не сказал, что камней там ещё полным полна коробочка? Хотите получить всю залежь в своё владение?

- Но она принадлежит не тебе, а твоему брату.

Зигфар в возбуждении топнул ногой.

- Я открыл её и вправе распорядиться на своё усмотрение. А для меня нет ничего дороже вашей дочери, и вы это знаете. За неё мне не жалко отдать все сокровища земли.

- Это было бы похвально, - фыркнул Акбар, - будь они твои.

- Они мои, чёрт возьми, - взвыл Зигфар, - а если захотите, станут вашими. Я позволю вам вычерпать месторождение дочиста, если вы в свою очередь отдадите мне своё самое дорогое сокровище.

- Как же ты надеешься утаить от брата эту кражу?

- Это уж моё дело, дядя. Аллах мне поможет. Мой брат черпает богатство из золотых рудников. Он так привык к тому, что всё подаётся ему на блюдечке, что даже не старался узнать, откуда оно берётся. Будь на моём месте другой управляющий, давно разорил бы его. Так что пусть он будет благодарен мне за то, что я не пустил его по миру. Думаю, что за восемь лет безупречной службы я заработал небольшое поощрение. Словом, мой брат никогда ни о чём не узнает, если, конечно, вы не обмолвитесь ему. Пусть это будет наша с вами тайна. Кстати, и вашу дочь не стоит посвящать в неё.

- А как ты объяснишь ему свою женитьбу на его бывшей жене, если, конечно, ей удастся получить развод?

- Я не скажу ему про своё намерение жениться на ней, а с прошествием времени концов будет уже не найти. Все алмазы перекочуют в ваши закрома, об их происхождении будет знать строго ограниченный круг людей. Если он когда-нибудь и сунется сюда, в чём я сомневаюсь, любая молва об алмазах Голконды покажется ему пустой болтовнёй.

- Ты ловкий пройдоха, племянник, - невольно восхитился Акбар. - Умеешь подобраться к сердцу, как и твой брат.

- Мой брат никогда не старался добиться вашей любви, - возразил Зигфар, - как это делаю я. Напротив, он изначально поступал вам наперекор. Отказался присягать на верность и отдавать сыновей вам в наследники. Потом и того хуже: умыкнул вашу дочь и так измывался над ней, что она не вынесла и сбежала от него. Дурно обращаясь с ней, он и к вам проявил неуважение. А вы, несмотря на это, всё надеетесь спасти их брак. Не понимаю, на что вам такой неуправляемый зять.

- Гм, - издал султан, - не могу не согласиться.

- Думаете, он поделился бы с вами хоть крупинкой своего богатства? - вдохновенно продолжал Зигфар. - Даже зная, как оно необходимо вам особенно сейчас, когда несносный Салим опять угрожает вашему спокойствию? Вы совершили большую ошибку, дядя. Следовало бы казнить предателя, а вы пожалели его и заперли в крепость. Однако он и там не растерялся, навёл свои порядки и создал обособленное государство в государстве. Со всех сторон к нему стекаются изменники, недовольные вашим правлением, и сила его снова растёт. Чтобы противостоять ему, вам потребуется не только богатство, но и верный надёжный союзник - человек, готовый на всё ради вас.

Зигфар намеренно выдержал паузу, подкрепив её воздеванием рук ладонями кверху. Судя по нахмуренному челу Акбара, все его увещевания достигали цели. Чтобы не поддаться искушению, султан накрыл камни платком, но и сквозь него они продолжали заманчиво поблёскивать. В сердцах он захлопнул крышку шкатулки, и она вновь ударила ему в лицо слепящими золотыми лучами.

- Проклятье! - выкрикнул Акбар, не в силах противиться власти сокровищ. - Хорошо, будь по-твоему. Я приму от тебя месторождение алмазов, чтобы раз и навсегда покончить с Салимом. Говори, что я должен сделать.

- Убедить свою дочь развестись и выйти за меня, - ответил Зигфар.

- Для этого мне придётся поехать в Кашмир. Она живёт там с того дня, как вернулась.

- Прекрасно, - улыбнулся Зигфар. - Прогулка на север вас освежит, а по дороге туда вы придумаете, как уговорить её на брак со мной. Я льщу себя надеждой, что она не совсем забыла меня. Кроме того, она всегда была послушной дочерью и достаточно патриотична, чтобы возыметь желание послужить своей стране.

- Однако, - озабоченно сморщил лоб Акбар, - эта поездка займёт немало времени.

- Так не будем терять его впустую. Поскольку я не сомневаюсь, что вы добьётесь её согласия на развод, сейчас же пошлите моему брату письмо с требованием дать его ей. И пусть оно будет написано тем же взыскательным тоном, каким он требовал отдать ему дочь. Не унижайтесь перед ним. Дайте ему почувствовать вашу силу. Если вы опуститесь до жалоб и просьб, он просто проигнорирует ваше справедливое требование.

Акбар почувствовал себя задетым.

- Попрошу мне не указывать, - возвысил он голос, - я сам знаю, как сбить с него гордыню.

Он велел позвать писаря, и когда тот явился со своей обязательной дощечкой, пузырьком чернил и очиненным каламом (прим. автора: тростниковое перо), сказал ему:

- Садись и пиши слово в слово, Мохан. Не вздумай ничего прибавлять от себя. Это не простое письмо. От него зависит судьба всей империи.

Мохан послушно кивнул. Приняв сосредоточенный вид, султан начал медленно диктовать ему текст.

«Привет тебе, племянник!

Я буду немногословен. Ни к чему разводить китайские церемонии. Поскольку ты получил свою дочь по первому спросу, будь любезен дать моей дочери развод, чтобы она могла родить для себя. Недопустимо ей и дальше оставаться в том неясном положении, в каком она находится сейчас. Как все женщины, Асара должна найти своё счастье в замужестве и материнстве, раз Аллах не пожелал, чтобы она нашла его с тобой. А как моя дочь и принцесса империи Великих Моголов обязана принести пользу своему отечеству. Я уже подыскал ей жениха, способного сделать её счастливой и в то же время быть полезным мне. Так что дело за тобой, племянник. Не тяни с ответом. Это тебе не поможет. Как обиженная сторона и член великой династии, Асара может получить развод и без твоего согласия. Я лишь довожу это до твоего сведения, чтобы ты не питал надежд на примирение с ней. Она никогда не простит тебе предательства, ибо она моя дочь. Забудь о ней и постарайся приобресть своё счастье с другой женщиной.

С любовью и уважением твой дядя Ялал-Эддин Мохаммад Акбар, Властитель империи Великих Моголов.

Постскриптум: я писал от её лица и по её просьбе, так как сама она не пожелала писать тебе, что лишний раз подтверждает её нежелание мириться с тобой».

Закончив письмо, Мохан просушил чернила, свернул его в свиток и передал султану. Пробежав его глазами, Акбар с одобрением кивнул и разрешил писарю уйти.

- Ну что, племянник, - спросил он, блестя чёрными оливинами глаз, - достаточно ли взыскателен я был, по-твоему?

- Более чем, дядя, более чем, - довольно потёр ладони Зигфар. - Сам Анаша Ранга не написал бы лучше. Вот только…мне кажется, слова «с любовью и уважением» тут лишние. Не вяжутся с взыскательным тоном.

- Ну, вам, учёным, лучше знать, - проворчал Акбар. - Мне позвать писаря, чтобы переписал письмо?

- Нет, зачем же! - оскалил белые зубы Зигфар. - Он здесь забыл свою чернильницу. Возьмите и зачеркните эти слова. Нет, затирать не надо, дядя. Пусть их будет видно тому, кто прочтёт.

- Хитрец, - снова восхитился им султан, - уж и не знаю, кто из вас двоих хитрее. Я сегодня же отошлю письмо. А завтра чуть свет отправлюсь в Кашмир и пробуду там столько времени, сколько потребуется на уговоры. Даст Бог, моя девочка будет уступчивее, чем в тот день, когда я впервые затронул этот вопрос. Всё-таки тогда она только-только родила, наверняка ещё мучилась от боли и в такую минуту разговоры о новом замужестве были не к месту.

- Надеюсь, что с тех пор она образумилась, - сказал Зигфар, - но в этом полностью полагаюсь на вас. Вы лучше знаете свою дочь, и, я уверен, найдёте вернейшее средство воздействовать на неё.

- Я тоже не сомневаюсь, что так или иначе смогу урезонить её, - промолвил Акбар. - Меня беспокоит другое. Что я скажу Кандре?

Зигфар страдальчески закатил глаза.

- Помилуй Аллах, дядя! С чего она вообще выдумала, будто я хочу жениться на ней? Что-то не припомню, когда я дал повод рассчитывать на меня как на жениха для Кандры.

Султан бросил на него быстрый взгляд.

- Это случилось в день, когда твой старший брат сообщил о низложении вашего дяди Муселима. Я сразу решил, что такой доблестный парень больше подходит Жемчужине, чем ты. Но чтобы не обидеть тебя, вспомнил о Кандре. Ведь она тоже моя дочь. Ты бы ничего не потерял, мой мальчик, если бы взял за себя меньшую принцессу.

- Колченогую! - с издёвкой бросил Зигфар.

- Она больше не хромает, - зарделся султан.

- Мне всё равно. Если хотите знать, за Кандру я не дал бы и одного камушка из этой шкатулки, не говоря уже о целом месторождении. Давайте не будем больше говорить о ней, дядя. Разве не видите: все разговоры о Кандре заканчиваются ссорой. Моя совесть перед ней чиста. Я всегда был верен её сестре и никогда не позволял ей надеяться, что могу переметнуться к ней. Если она себе вообразила иное, это ваша вина, а не моя. Вы сами заварили эту кашу, теперь сами расхлёбывайте.

- Так-то оно так, - пробормотал Акбар, - но как бы она снова не постаралась расстроить вашу свадьбу…

- А вот этого, - прошипел наместник Голконды, - я больше не потерплю.

- Хорошо бы выдать её замуж до того, как придёт ответ из Аравии, - раздумчиво сказал султан.

- Прекрасная мысль, - одобрил Зигфар. - В любом случае держите её пока подальше от себя.

Султан протяжно вздохнул.

- Это будет затруднительно, - сказал он. - Ведь Кандра теперь живёт со мной.

Не успел Зигфар выказать своё удивление по этому поводу, как дверь на террасу тихонько отворилась. Султан повернул голову на звук и увидел Зарему, свою бывшую наложницу, на которой он женился два месяца назад, вернувшись из Кашмира с Шахземаном. Быстроглазая, большеротая, с тонкими высоко приподнятыми бровями, придающими её личику одновременно хитроватое и наивное выражение, родинкой над верхней губой и точёной фигуркой, она привлекла ненадолго внимание султана. Этого времени, тем не менее, хватило на то, чтобы она забеременела и в положенный срок родила сына, которого он уже не чаял дождаться. Но радость его сменилась печалью, лишь только он увидел новорождённого.

С первого взгляда стало ясно, что мальчик не жилец в этом мире. Всё же Акбар попытался его спасти, отыскав знахаря, живущего в Кашмире, который взялся его выходить. Но Аллах отринул эту отчаянную попытку, и младенец умер на руках у отца, когда тот приехал в Кашмир его проведать. В тот же день в своей усадьбе разрешилась от бремени Жемчужина Индии. У неё родилась девочка, названная Шахзодой, и мальчик, которого она нарекла Шахземаном. Заглянувший к дочери, хотя до родов ещё оставалось время, султан при виде внука решил, что это предопределение свыше.

Ради того, чтобы взять его себе и выдать за своего сына, он опрометчиво дал дочери слово, о котором теперь пожалел. Фактически он позволил ей не выходить больше замуж, ибо разрешение видеться с Шахземаном, когда ей захочется, значило именно это. Пропади всё пропадом, ему нужны эти алмазы!!! Чтобы упрочить свой султанат, начав новый виток борьбы с Салимом - проклятием, ниспосланным ему Аллахом.

Зарема проплакала три дня, отказывалась от еды и рвала на себе волосы, когда он привёз в свой дворец Шахземана. Пришлось Акбару пообещать, что возьмёт её в жёны, если она признает в нём сына и прекратит свои истерики. Она сразу затихла и приложила ребёнка к груди, уверяя, будто ей померещилось, что он не похож на её сыночка. На следующий день они сыграли скромную свадьбу, и Зарема перебралась с нижнего этажа, где жили наложницы, на верхний почётный этаж. К ребёнку она привязалась всей душой и почти не спускала с рук, доводя его нянек до нервной икоты. Они всем гуртом ходили к султану жаловаться, что никогда не встречали такой сумасшедшей мамаши. И что она бродит с ним по всему дворцу, когда ей вздумается, показывает его каждому встречному и бьёт себя в грудь, хвалясь, что подарила империи долгожданного наследника.

Вот и теперь она явилась к султану в неурочный час с Шахземаном на руках, уверенная, что он в любое время рад его видеть. Зигфар встретил её появление с заискивающей улыбкой.

- А вот и наш маленький принц! Ау, кузен, ау!

- Уа!!! - ретиво откликнулся Шахземан, глядя на юношу любопытными глазками-угольками.

- Какой славный малыш! - умилился Зигфар, протягивая ему мизинец, который мигом очутился у него во рту. - Кажется, он голодный, дядя. Будь у него зубы, он бы откусил мне палец.

Султан с тревогой заглянул в свёрток через плечо жены.

- Похоже на то. Ах, ты нерадивая женщина! Зачем притащила сюда моего сына, когда ему пора давать грудь?

- Нет, повелитель, ещё не время, - беззаботно отозвалась Зарема. - С последнего кормления не прошло и трёх часов.

- Пусть так, но очевидно, что он снова голоден.

- Наш сын должен питаться строго по часам, государь.

- Кто сказал тебе такую глупость? - начал выходить из себя Акбар. - Пусть ест, сколько и когда захочет.

- Нет, так нельзя, - возразила Зарема, - у него будет расстройство пищеварения.

- Это у меня из-за тебя расстройство, - вскипел Акбар, - желчь вовсю бурлит. Сейчас же ступай за ширму и дай ему грудь.

Зарема лукаво посмотрела на него искрящимися глазищами, озорное пламя которых однажды заставило его уложить её в свою постель.

- Вы давно не зовёте меня к себе, повелитель, не то бы заметили, что я перетягиваю грудь.

Она чуть подалась вперёд и потёрлась об него тугим бюстом точно кошка, искавшая ласки.

- Как, - возмутился Акбар, отстранившись, - ты уже не кормишь сама Шахземана?

- Нет, - торжествующе выпалила Зарема. - Я ведь больше не наложница, чтобы кормить самой. Для детей жён полагаются кормилицы.

- Ну, так отнеси его немедленно им! - сурово велел он. - И больше никаких строгих режимов. Я лично за этим прослежу.

- Как прикажете, повелитель, - присела в поклоне султанша.

- Ну, так иди же.

- Иду, иду.

- И прекрати таскать его, где ни попадя, пока он не подхватил какой-нибудь заразы. Гарема тебе мало?

- Разумеется, мало, государь, - вздёрнула губку Зарема. - У ваших старших жён свои дворцы с садами и фонтанами. Почему же я, единственная из них, родившая вам сына, а не дочь, продолжаю ютиться в гареме с вашими наложницами?

Не ожидавший от неё такой дерзости, Акбар пришёл в замешательство.

- Не все мои жёны родили дочерей, - пробурчал он. - Иодх Баи, к примеру, родила мне Хасана и Хусейна, а Альмира - Данияла и Мурада.

Он намеренно не упомянул Салима, потому что произносить его имя при дворе было строжайше запрещено им самим.

- Ха! - не удержалась от сарказма Зарема. - И где они теперь? На небесах, увы. Аллах призвал их к себе. А мой сыночек, хвала ему, жив и здоров. И с таким аппетитом, что любой позавидует.

- Ну, так ступай и позаботься, чтобы он его утолил.

- Иду, иду, государь. А вы всё же подумайте о том, что я сказала. Негоже мне, матери вашего наследника, оставаться среди ваших младших жён и наложниц.

Продолжая ворковать, Зарема скрылась за дверью. Проводив её непередаваемым взглядом, султан испустил тяжкий вздох.

- Вот что происходит, когда возносишь женщин!

- Дядя, я в шоке, - признался Зигфар. - Никак в себя не приду.

- Да уж, - сказал Акбар, - меня тоже поразила её ненасытность.

- Я не о том. То, что у неё разыгрался аппетит как раз неудивительно. Все женщины алчны по своей натуре. Но вам совсем необязательно было жениться на ней.

Султан посмотрел на племянника пытливым взглядом, гадая, что у того на уме.

- Она ведь родила мне сына, мой мальчик, - напомнил он.

- Ну, и что? Тоже мне заслуга! Это Аллах благословил вас, а не она. Но брать себе ещё жену, когда у вас и без того их тридцать! По моему мнению, дядя, тридцать первая жена - это перебор. Даже у пророка Магомета было вдвое меньше.

Султан мрачно усмехнулся.

- Их по-прежнему тридцать, племянник. Моя пятая жена, принцесса Джайсалмерская скончалась около года назад.

В знак своего соболезнования Зигфар припал к его руке губами, а затем приложил её ко лбу.

- Как печально, дядя. Так вот почему кузина Кандра теперь живёт с вами.

- Да, и я должен позаботиться о ней… тем более, что чувствую себя виноватым в смерти её матери.

- О, прошу вас, - взмолился Зигфар, - не начинайте заново. Мы ведь всё уже обговорили.

- Не волнуйся, мой мальчик. У меня есть на примете другой жених для неё.

- О, вот как! - обрадовался юноша. - И кто же он?

Акбар загадочно сузил глаза.

- Пока не скажу. Боюсь сглазить прибыльное дельце.

- Вы ещё думаете о прибыли, получив в своё распоряжение алмазную залежь?

- Богатства много не бывает, как и могущества.

- Так этот человек и богат и могуществен? - ревниво спросил Зигфар. - Вам мало меня одного, дядя? Хотите заручиться ещё одним союзником?

Акбар неожиданно рассмеялся.

- Кажется, ты ревнуешь, мой мальчик. Ну-ну, признайся. Тебя расстроило что-то из того, о чём ты сегодня узнал. Но поскольку это не может быть предполагаемое замужество Кандры, ибо она не в твоём вкусе, я теряюсь в догадках. Итак, что это? Говори.

Пухлые губы Зигфара мелко задрожали, и он тоном обиженного ребёнка сказал:

- Вы всегда хотели видеть своим наследником вашего внука, дядя… который родится у нас с Асарой. Всё-таки в нём было бы больше крови Моголов, чем в ребёнке какой-то наложницы. Наши предки заботились о чистоте своей крови, не смешивали её с кем попало.

- Так вот в чём дело, - улыбнулся Акбар. - Теперь понятно, что тебя беспокоит. Ты по-прежнему хочешь быть отцом моего преемника.

- Только из любви к вам и вашей дочери, дядя, - горячо воскликнул Зигфар. - Я хочу дать ему жизнь, чтобы чувствовать себя достойным вас обоих.

- Ну, во-первых, я ещё не объявил Шахземана своим преемником, - ответил Акбар, подумав о том, что дети подвержены разным болезням и часто умирают, не дожив до зрелых лет. - Это Зарема трубит повсюду, что он мой наследник, но я окорочу её, обещаю. Кто бы мог подумать, что она окажется такой тщеславной! Во-вторых… возможно, так было бы лучше. Посуди сам. Что скажет твой брат, узнав, что ты не только отнял у него жену, но ещё и дал жизнь наследнику империи? Ведь сам-то он отказался от такой чести. Не стоит лишний раз дразнить гусей, мой мальчик. Здесь, в Индии мы можем по-тихому отгрызать его мощь, но у себя на родине он невероятно могуч, и ты это знаешь. Я остерегаюсь враждовать с титанами, на мой взгляд, это можно только с мелкими сошками. И последнее: иногда стоит разбавить свою кровь. Забота об её чистоте грозит вырождением.

Придя в прекрасное расположение духа, он похлопал племянника по узкому девичьему плечу и спросил:

- Ты не находишь, что мой сын похож на меня?

- Нет, дядя, - честно ответил Зигфар, испытывая в душе жгучую обиду на него и чёрную зависть к старшему брату. Даже лишившись алмазов Голконды, он остался в глазах Акбара «титаном», перед которым его, Зигфара, самоотверженная верность Моголам ничто, просто пыль. - По-моему, он больше похож на Сарнияра. Но впрочем, это явное предубеждение. Когда я услышал, что он ваш наследник, мне сразу привиделся в нём этот баловень судьбы. Конечно, ваш сын никак не может быть на него похож. К тому же, я не видел своего брата в младенчестве.