При виде тебя

— Катенька, Катюш, — заканючила Таня, уже почти вынеся половину своего тела за дверь.

— Что? — мне самой захотелось срочно удрать, так как появилось чувство, что сейчас мне подложат свинью немалых размеров.

— Помнишь, нам проект по «Лайту» заказывали? — еще бы не помнить: личный ночной кошмар всего отдела.

— Так вот, его сегодня нужно начальству сдать — последний срок. Отнесешь? — и Танечка испарилась, я даже рта раскрыть не успела.

Вздохнув, огляделась по сторонам: Леша сосредоточенно уставился в выключенный монитор, Анечка начала греметь ящиками стола, Света самозабвенно любовалась острыми ноготками, только вчера сделанными в салоне. Ясно, помощи мне ждать совершенно неоткуда. И почему я никогда не могу отказать?

Открыла файл, над которым мучились все уже без малого месяц — дизайн для рекламы компании «Лайт». Заказчики были привередливы, им вечно что-то не нравилось, они меняли идею тридцать раз на неделе, и название их компании уже поминали как изощренное ругательство. Ладно, вроде большую часть мы уже сделали, подправлю только кое-что, и можно нести на стол шефу.

Когда я закончила на часах уже было без пяти восемь. Чертыхнувшись, я быстро перекинула файлы на флешку, распечатала документы и помчалась к Илье Григорьевичу. Но удача явно была сегодня не на моей стороне — по внутренней связи мне сообщили, что шеф изволил отбыть домой ровно десять минут назад. Я мысленно взвыла — да что же такое! Набрала Таню:

— Николаев свалил, что мне делать?!

— Ну так занеси генеральному, он же у нас трудоголик, должен быть на месте.

Я внутренне содрогнулась.

— А завтра никак нельзя все это отправить?

— Кать, — голос Тани звучал строго, — мы по контракту должны заверить все сегодня и отправить на экспертизу их агенту. Иначе потеряем клиента и заплатим огромную неустойку. Оно тебе надо? Так что просто зайди к Ворону и отдай ему проект. Даже лучше, если его подпись будет стоять.

— Но…

— Не бойся, не съест он тебя. Даже не запомнит. Удачи!

В трубке раздались гудки, и я тяжело вздохнула. Генерального директора вблизи я видела раза три от силы, и мне он казался каким-то недосягаемым и немного жутким. Чего только стоил пронзительный взгляд почти черных глаз, от которого у меня коленки тряслись. Поэтому когда были общие большие собрания, я старалась затесаться где-нибудь в последних рядах. Впрочем, справедливости ради, не я одна испытывала трепет перед Александром Сергеевичем Вороновым — в простонародье Вороном. Он был мрачен, скор на расправу и держал всех в ежовых рукавицах.

Козлом отпущения мне становиться не хотелось, поэтому вздохнув, я пошла на закланье. И вообще, Таня права — тут ничего страшного: приду, отдам документы, дождусь подписи и все. Может, даже повезет, и я смогу просто все секретарше передать. Решила, что по лестнице будет слишком долго, да и генеральный уже уйти может, направилась к лифту.

Выходя на нужном этаже, неудачно поставила ногу, и каблук провалился прямо в щель между кабиной и полом. Пытаясь удержать равновесие, я сделала шаг вперед. Послышался хруст — отдавшийся в моих ушах похоронной музыкой. Замечательно, только этого мне не хватало для полного счастья. Тихонько выругавшись, я высвободила ногу и грустно констатировала, что туфли мне не спасти — каблук висел практически на соплях. Но до шефа дойти надо было дойти при любых обстоятельствах. Стараясь не поднимать левую ногу, я тихонько поковыляла к видневшемуся впереди кабинету.

К несчастью за секретарским столом никого не было, и пришлось постучаться в дверь. Раздалось глухое «Войдите!», и я, собравшись с духом, вошла. Воронов сидел за столом и что-то сосредоточенно читал на экране компьютера. Я боялась первая начать разговор, поэтому стояла истуканом посередине кабинета, пытаясь лишний раз не дышать. Спустя пару минут мужчина оторвался от техники, устало потер виски и, наконец, обратил внимание на меня.

— Что вы как бедная родственница стоите? Присаживайтесь, — он указал на массивное кресло для посетителей. Оно на вид было ничем не хуже, чем хозяйское, наверное, чтобы приходящие в кабинет не чувствовали себя как те самые пресловутые бедные родственники.

Я осторожно села на самый краешек и протянула ему флешку с папкой.

— Это что? — он удивленно приподнял идеально очерченную бровь. Когда-то давно кто-то запустил утку, что Воронов назначен на пост генерального просто как подставная красивая утка, чтобы в журналах красиво получался, на переговорах впечатление производил, а на самом деле за ним стоит кто-то еще. Жаль, конечно, что это не так, мне бы сейчас было бы гораздо проще.

— Рекламная компания по «Лайту». Они у нас сделали большой заказ по продвижению их линии товара.

— И почему вы принесли ее мне? Этим же Илья занимается.

— Понимаете, сегодня последний день, когда надо отправить этот проект им, но когда я доделала его, Илья Григорьевич уже ушел, и я решила отнести документы вам, вы же все равно допоздна сидите… — я смешалась под ироничным взглядом Ворона.

— И почему же вы делаете все в последний момент? — спросил он, все же открывая папку и просматривая документы.

Я пристыженно опустила глаза. Не напоминать же ему, что с этим проектом мы всем отделом месяц промучились, а окончательно заказчики определились с линией проведения рекламы только неделю назад.

— Ладно, — Александр Сергеевич взглянул на часы, — идите домой, вам все равно делать тут уже нечего.

— А?..

— Не беспокойтесь, я подпишу и все отправлю, — усмехнулся, — скажите, вы делали логотипы?

— Да.

— Хорошая работа, Екатерина Игоревна. Я вас больше не задерживаю.

— Большое спасибо, — я заторможено кивнула и встала. Хотела было удивиться, откуда он помнит мое имя и отчество, потом вспомнила, что в таблице записано исполнителей как раз записано, кто чем занимался.

Сделала шаг вперед, и тут случилось сразу несколько вещей: я споткнулась о шикарный ковер шефа, пытаясь удержать равновесие, схватилась за спинку кресла, но тут окончательно отвалился мой многострадальный каблук, и я от неожиданности полетела на пол. Апогеем всего стало приземлившееся вслед кресло, больно заехавшее мне по затылку. В прострации я созерцала абстракционный узор ковра, в который уткнулась носом, и пыталась избавиться от назойливого шума в мозгу. Неожиданно меня вздернули наверх, и мое лицо оказалось вровень с лицом Ворона. Он обеспокоенно о чем-то спросил, но смысл до меня не дошел — я думала о том, какие, оказывается, у нашего шефа сильные руки.

— … Екатерина!

— Да? — я наконец смогла сфокусироваться на одном предмете, и это оказался черный галстук. В голове неприятно шумело и звенело.

— Я вас сейчас перенесу на диван в соседней комнате, вы посидите там минут пять, а потом мы с вами поедем. Хорошо?

— Не надо никуда ехать — я сама, — попыталась оттолкнуть его, но тут голова взорвалась такой болью, что я застонав, упала прямо в его объятия.

— Сами вы сейчас только на пол ляжете, — вздохнул Александр Сергеевич, который внезапно перестал казаться таким страшным, — не перечьте.

Секунда, и я у него на руках. Вот будет, что девчонкам из отдела рассказать.

Оказывается, рядом с кабинетом у шефа была еще одна маленькая комната, где в углу стоял мягкий диван. Ну просто счастье трудоголика — можно отдохнуть, не покидая работу. Усадив меня на диван, он открыл мини-бар, стоящий на стеллаже с книгами, и достал запотевшую бутылку колы. А где же пиво?

— На работе пить нельзя. — ой, я что, это вслух сказала?

— Приложите к голове, — он протянул мне бутылку, — подождите немного, я сейчас соберу документы и вернусь.

Я без слов подчинилась — мне что-то становилось хуже. Кола приятно холодила место ушиба, я же пыталась разглядеть названия на корешках книг, но все неумолимо куда-то уплывало и размазывалось перед глазами. Ворон, влетевший в комнату, вообще был каким-то неопределенным черным пятном.

— Мда, надо, наверное, другое кресло будет в кабинет поставить, а то это, как оказалось, можно использовать в виде оружия, — протянул мужчина, опять поднимая меня на руки, — или аура у меня такая, что все калечатся. Вот, вы даже каблук сломали.

— Ну, его я еще в лифте сломала, — доверительно сообщила я, обхватывая его руками за шею.

— А, так вы просто невезучая, — в голосе проскользнула улыбка.

У меня стремительно рушились все представления о нашем директоре. Мрачный, бессердечный, черствый Ворон нес меня на руках, развлекал, отвлекая от боли и всячески пытался помочь. По-моему, где-то упал метеорит.

Мы вышли на парковку, подошли к машине — чёрной, конечно — меня усадили на заднее сиденье, сели рядом. Скоро подошёл водитель и протянул шефу кожаный портфель. Мужчина открыл его, достал бумаги, ноутбук и начал быстро что-то в нем строчить.

Автомобиль мягко тронулся с места, и меня замутило. Вообще, не люблю ездить на транспорте — меня укачивает. А уж в таком контуженном состоянии стало раза в три хуже. Я откинулась назад и закрыла глаза, пытаясь мысленно себя успокоить. Мне совершенно не хотелось окончательно дискредитировать себя в глазах Воронова и испортить ему дорогой кожаный салон.

Ехали мы, оказывается, в больницу. Все также на руках, не обращая внимания на все мои возмущенные попытки идти самой, меня донесли до стойки регистратуры, посовещались с кем-то и понесли дальше.

У меня было — как это неожиданно — сотрясение, о чем мне сообщил симпатичный молодой мужчина в белом халате, сделавший рентген и задавший кучу ненужных совершенно вопросов. Нет, я не ударялась головой об кресло — это оно на меня подло упало. Голова болит, да, такое чувство, что у меня там половина черепа по дороге потерялась, а не сотрясение. Станислав — так звали врача, порекомендовал мне остаться в больнице, чтобы обследоваться, но я, с ужасом представив, сколько стоит ночь в дорогой частной клинике, куда привез меня Александр Сергеевич, решительно отказалась. Вздохнув, мужчина выписал какие-то таблетки, выдал обезболивающее и белые больничные тапочки, чтобы босой не ходила, и отправил обратно к шефу.

Тот при виде меня вскочил со стула около кабинета и обеспокоенно осведомился о самочувствии. Уверив его, что в данный момент я помирать не собираюсь, похвасталась новой обувью.

— Кстати, а ваши туфли где? — осведомился он.

Я озадаченно нахмурилась. Не помню, где я их оставила. Может, в кабинете Воронова, может, слетели, когда он меня нес. Я вздохнула:

— Не переживайте, все равно вряд ли их можно было бы спасти.

А про себя подумала о том, что это была последняя и единственная пара туфель в моем скудном гардеробе, и теперь придется срочно покупать новые, а, следовательно, до маячившей где-то на далеком горизонте зарплате сидеть на диете из хлеба и воды.

Аккуратно взяв меня за локоток, мужчина повел меня к машине. Откровенно скучающий водитель окинул меня заинтересованным взглядом, увидел тапочки, хмыкнул и завел мотор. Я ещё раз попробовала заикнуться о том, что могу доехать сама, не заставляя шефа терять время, но он отмахнулся:

— Вы больше времени теряете, пререкаясь со мной. Время сейчас позднее, так что транспорт вы можете ловить хоть до рассвета. Так что, Екатерина, не глупите, говорите адрес и поехали.

Он устало прикрыл глаза, а я пристыженно заткнулась. Мне вообще было очень стыдно и неудобно, что я заставила генерального возиться со мной как с ребенком, хотя он был вообще не обязан делать всего, что он сделал для меня. Черт, он ведь, получается, и заплатил за прием у врача в клинике. И что мне теперь делать?

До дома моего доехали в полнейшем молчании. Я завозилась, пытаясь в темноте салона отстегнуть ремень безопасности, но никак не могла попасть на кнопку. Рядом тяжело вздохнул Александр Сергеевич, включился свет, и я поняла, что все это время возилась не со своим ремнем. Покраснев до корней волос, я быстро отстегнулась.

Несколько секунд мы с шефом смотрели друг на друга, а потом я протянула ему руку. Он растерянно моргнул, чуть-чуть замешкался, но все-таки пожал ее.

— Спасибо вам большое, что помогли мне.

— Не за что. Доброй ночи, Екатерина Игоревна.

Я выскочила из машины, прижимая ладони к пылающим щекам. Это же надо было додуматься — руки пожимать генеральному! Еще бы целоваться полезла. Однозначно, это все сотрясение. Осторожно пощупав растущую огромную шишку на затылке, я вздохнула. Хорошо, что сегодня пятница — за два дня, может, оклемаюсь и в себя приду.