При виде тебя

Выходные прошли под девизом головной боли, слабости и общей ненависти к миру. Звонила мама, как только узнала, что со мной стряслось, сразу же вознамерилась пилить ко мне через пол страны, чтобы удостовериться, что все в порядке. Еле ее отговорила. От чтения болела голова, от телевизора и компьютера тем более, так что большую часть времени я лежала на диване и смотрела в потолок. Потом от нечего делать почистила ведро картошки, хотя отродясь ненавидела это занятие, нашла помятую жизнью свеклу и решила сделать винегрет. За горошком пришлось спускаться в магазин, благо, тот находился прямо во дворе. Дальше я бы точно не дошла.

Продавщица на кассе посмотрела на меня как на алкоголика, который собрался похмеляться рассолом от зеленого горошка. Да сотрясение у меня, а не похмелье, блин! Ну и что, что бледна как смерть и за голову все время хватаюсь. Это не повод смотреть на меня как на врага народа. Назло то ли ей, то ли себе мстительно взяла еще бутылку красного вина. Хорошего красного вина. Уже дома, рассматривая чек, с прискорбием признала, что назло себе. Горошек и вино убили почти весь остаток моих денег и надежду прожить нормально оставшиеся полторы недели до зарплаты. Трудно жить с больной головой. Зато винегрета получилось аж целая пятилитровая кастрюля, так что я решила, что пока альтернатив нет — мы переходим на винегретовую диету. Мы — потому что мешающийся под ногами рыжий кошак тоже недавно доел последние остатки своего корма.

— Вот, Крыс, смотри, как вкусно, — проворковала я, накладывая салат в миску.

Животное посмотрело на меня взглядом, который ясно говорил о том, что я маленько сошла с ума. Но поняв, что сочувствия и нормальной еды он тут не дождется, кот все-таки начал есть предложенное. Все-таки за четыре года холостяцкой жизни он и не такое пробовал.

В воскресенье вечером встал вопрос всех времен и народов: что надеть? И проблема была не в том, что я выбрать не могла, а в том, что та пара туфель, безвременно почивших где-то, была единственной. В зимних сапогах в апреле идти куда-то — это, конечно, экстравагантно, но крайне неудобно. Оставались кроссовки. А юбку под мои зеленые найки одевать было как-то не комильфо. Вздохнув, достала темные брюки из ткани, чем-то похожую на джинсу. Прощай, дресс-код. Надеюсь, выговор мне никакой не сделают, я все равно почти все время за компьютером сижу.

— Кать, так ты сдала тогда проект? — спросила в понедельник Таня, читая какой-то модный журнал.

— Да, все нормально, — пробурчала я, пытаясь сосредоточиться на цифрах в компьютере, но не уходящая головная боль очень сильно мне мешала.

Откинувшись на кресло, я закрыла глаза и со страдальческим стоном помассировала виски.

— Что, тоже весёлые выходные? — понимающе спросил Леша, сидевший справа от меня и скорее напоминающий по цвету лица несвежий труп.

— Если можно так сказать, — уклончиво ответила я. Желания рассказывать о своих злоключениях желания не было.

— Ой, девочки, кстати про выходные, я так-о-о-го мужчину встретила — это просто идеал! — оживилась Света, до этого что-то сосредоточено печатавшая на компьютере.

— Расскажи! — потребовала Таня, откладывая чтение в сторону. Судя по горящим глазам Анечки, она тоже была не прочь услышать очередную любовную историю.

— В общем, — начала блондинка, удостоверившись, что ей внимают, — сижу я в кафе с двумя подругами, и вдруг к нашему столику подходит мужчина. Знаете, высокий такой, брюнет, чем-то на нашего Ворона смахивает, только улыбается. Обращается прямо ко мне, игнорируя остальных: «Девушка, вы свободны сегодня?» У меня от его взгляда аж сердечко екнуло…

Леша с мученическим вздохом лег лицом на стол. Мне тоже захотелось сделать что-то похожее, а лучше хорошенько так постучаться головой. Вот угораздило же работать в коллективе, где у одной каждый вечер новая любовь всей жизни, вторая невероятная бизнес-леди, проходящая параллельно с работой кучу каких-то курсов, а третья — дочка одного из акционеров, не умеющая почти ничего. Оставались только мы с Алексеем, как две ломовые лошадки, тащащие на себе весь груз работ и заказов. Остались бы вдвоем, хоть не мешал бы никто постоянной пустой болтовней.

Еле обеда дождалась. Пообещав занять столик нашей компании, я быстро смоталась из царства бабского трепа, не смотря на умоляющее выражение лица Леши. Все равно ему еще что-то доделать надо было, так что, прости, дружище, я принесу тебе какую-нибудь булочку.

Стоя в очереди в столовой и находясь мечтами где-то далеко-далеко, я чуть позорно не вскрикнула, когда сзади кто-то деликатно тронул меня за плечо. Резко развернувшись, я увидела генерального директора собственной персоной.

— Д-добрый день, Александр Сергеевич, — чуть заикаясь произнесла я.

А как тут не заикаться, когда на тебя смотрят таким ледяным взглядом, как будто ты беглый каторжник.

— Добрый, Екатерина Игоревна. Как ваша голова?

— Спасибо, хорошо. А вы… как? — захотелось откусить себе язык.

Шеф растерянно моргнул:

— Я? Хорошо, наверное.

Я одобрительно покивала головой: хорошо — это замечательно.

— Винегрет будете?

— А?

— Винегрет.

Оказывается, во время нашего информативного диалога мы продвинулись в очереди и сейчас стояли напротив стойки с салатами, среди которых почему-то преобладал салат, который, чувствую, я скоро ненавидеть буду. Перед глазами сразу встала та огромная кастрюля с запасом минимум на неделю, и мне сразу стало дурно. Отрицательно покачав головой, я схватила овощной салатик, который выглядел крайне вяло и печально. Из-за плеча с интересом гурмана выглянул Воронов.

— А свежие овощи, между прочим, крайне полезны, — нравоучительно произнесла я.

— Конечно, — с умным видом покивал мужчина, глядя на жухлую веточку петрушки, венчавшую этот неудавшийся памятник здоровью.

Я не сочла нужным отвечать, взяла себе еще драники и предпочла ретироваться из поля зрения Ворона.

Скоро подошли девчонки, и за столом опять пошли разговоры про туфли, мужчин и туфли. Я лениво ковыряла салат, не особенно прислушиваясь к ним. Но тут меня толкнула Света:

— Кать, смотри, тебя Воронов уже минут пять взглядом сверлит!

Я подняла голову, и тут же уткнулась обратно в тарелку — действительно, меня чуть ли рентгеном не просветили. Вот зачем человеку такие жуткие глаза?

— Свет, ты же около меня сидишь, может, это он тебе.

Блондинка кинув на меня оценивающий взгляд, и, видимо, не сочтя достойной внимания директора, резко оживилась, начав обольстительно улыбаться в сторону мужчины. Я вздохнула: Светлана уже давно мечтала охмурить Александра Сергеевича, как самого богатого и привлекательного мужчину нашей компании. Наш-то непосредственный начальник отдела — Илья Григорьевич уже перешагнул за пятый десяток и был давно и глубоко женат., так что интересен не был. Впрочем, Света была не одна, кто хотел заполучить себе Воронова. Но он на провокации не поддавался и если и заводил отношения, то они не длились более месяца-полтора, и все были на стороне. Шеф к служебным романам относился холодно.

— Ну как же он божественен, — мечтательно вздохнула Таня, тоже смотря на шефа.

— Да-а-а, — протянула Анечка, — просто невероятен.

— Ну так идите и скажите ему об этом, — буркнула я.

— Я боюсь, он же как своими глазюками сверкнет, так все — сердце где-то в пятках.

— Да ладно, я уверена, ему об этом сто раз на дню говорят, — легкомысленно отмахнулась я.

— Да? — Света заинтересованно взглянула на меня, — а ты бы смогла ему это сказать?

— Ну, чисто теоретически…

— Нет-нет, вот прямо сейчас пойди и скажи! — блондинка загорелась новой идеей, — вот что тебе стоит?

— Зачем мне это?

— А давайте на деньги поспорим? — присоединилась Аня, азартно блестя глазами.

— А давайте! — подхватила Света.

— Эй-эй, — я замахала на них руками, — я не согласна!

— А если на пять тысяч, Кать? — провокационно поинтересовалась Таня.

Девочки согласно закивали. Я замялась: с одной стороны идти позориться перед шефом, поддаваясь на игру в детский сад, не хотелось, с другой стороны легкие деньги сами шли ко мне в руки. Мы же в пятницу так мило с Александром Сергеевичем поболтали, он оказался не сильно злым, ну не уволит же он меня?

— Ладно, а что я должна сказать? — я сдалась.

— Александр Сергеевич, вы самый красивый, самый обаятельный мужчина, которого я когда-либо встречала! — молитвенно сложив руки, проговорила Анечка.

— Ты еще "Отче наш" продекламируй, — посоветовала я, — таким тоном только псалмы читать.

— И добавь, что все женщины мечтают быть с ним, но всех интересует вопрос — как этого добиться?

Я внутренне содрогнулась.

— Так, это уже тянет больше, чем на пять тысяч. А если меня после такого все-таки уволят?

— Скинемся на семь, — оборвала меня Света, — не бойся, если не поймет юмора, то мы все дружно объяснительную напишем, что ты не виновата.

— Ну смотрите, если что, я вас всех сдам, — предупредила я.

— Да-да, иди уже, — нетерпеливо воскликнула Таня.

— Да куда, я при всем честном народе позориться не пойду! Подожду, пока он выйдет из столовой.

Девушки нехотя согласились, и мы стали ждать. По-моему, Воронов чувствовал себя крайне неуютно под четырьмя парами глаз, непрерывно сверлящих его взглядами. Думаю, поэтому минут через пять он встал и поспешил уйти. Меня толкнули в спину и, шепнув "Удачи!", отправили в бой. Мысль о том, что с нами не так, раз одни скидывают хорошую сумму денег на пари, а другая бесспорно на него соглашается, рискуя рабочим местом, я решила отложить на потом. На времена, когда у меня будет время порефлексировать и порассуждать о своей никчемной жизни.

Я кралась за мужчиной как заправский шпион, делая вид, что совершенно ни при чем и иду по своим делам. Мою операцию разрушил сам Воронов, внезапно остановившись посередине коридора, когда мы прошли уже этажа четыре:

— Екатерина, вы что-то хотели?

Я запнулась.

— А может, я просто куда-то иду?

— Куда? — он развернулся и насмешливо посмотрел на меня, — на этом этаже только две переговорные и мой кабинет.

— Кхм, — отвела взгляд в сторону.

— Так что вы хотели? — он медленно приблизился ко мне.

Ой, мамочки — он выше меня на полторы головы, я как маленький кролик перед ним. Ладно, собрались, панику в сторону, семь тысяч маячат на горизонте.

— Да, я вам хотела что-то сказать, Александр Сергеевич.

— И? — он сложил руки на груди.

Я набрала воздуха и выпалила:

— Вы самый красивый, самый обаятельный мужчина, которого я когда-либо встречала!

Брови шефа удивленно поползли вверх.

— И все женщины мечтают быть с вами, но вы же со всеми держите дистанцию, и поэтому всех интересует вопрос — как этого добиться?

— Что?

Я послушно открыла рот, чтобы повторить эту тираду еще раз, но он меня перебил:

— Нет-нет, я все понял с первого раза. Я хотел спросить, вы действительно так считаете? Или вас на такую шутку надоумили подруги, с которыми вы шушукались за обедом?

Я покраснела, опустив глаза в пол. Мне захотелось срочно провалиться сквозь землю, отмотать время назад и никогда не говорить ему тех слов, которые я сказала ранее.

— Знаете, — он сделал шаг вперед, и горячая мужская ладонь обожгла плечо, — женщина, которая меня заинтересует, должна хоть что-то из себя представлять, и это совсем не внешность. Можете так и передать.

— Да…

— Хорошие кроссовки, — продолжил он, как ни в чем ни бывало.

— Простите, я знаю, что это не по дресс-коду, но я тогда потеряла туфли, а других у меня нет, и вот… — я оправдывалась, все также не поднимая головы и проклиная собственную глупость, — но я сегодня же это исправлю!

— Не надо, мне нравится.

Внезапно он аккуратно подцепил рукой мой подбородок, заставив поднять взгляд на него:

— Екатерина Игоревна, не переживайте — все совершают глупости и неудачно шутят — я все понимаю. Ничего страшного не случилось, не переживайте.

Он отступил назад и развернулся ко мне спиной:

— Хорошего вам дня. Не забудьте лечить голову.

Это он про мое сотрясение или про клиническую глупость?

Я осталась стоять посередине пустого коридора. Да, я могла бы заинтересовать шефа, ведь что-то из себя представляю. Полную дуру, например.