Тысяча и одна жаркая ночь с Аладдином

Лёшка двинулся в глубь комнаты, распространяя душный аромат дешёвого одеколона.

- Они сошлись: вода и камень, стихи и проза, лёд и пламень!!! - с пафосом продекламировал он.

В ответ грянул гром аплодисментов.

Лёшка картинно поклонился публике, прижав руку с букетиком к сердцу.

- Не паясничай, - сердито буркнула я.

- И правда, Лёш, - поддержала меня Лариса. - Чего ты ждал? Ты бы ещё через час пришёл... и не то бы увидел. Так что сам виноват. Клювом не щелкай.

- Клювом не щелкай, не то вырастут рога, - иронично фыркнул Лёха.

- По какому праву ты так разговариваешь? - возмутилась я. - Ты мне не муж, смею напомнить.

- А что, только у мужей рога растут? - огрызнулся Лёшка.

- Нет, ещё у оленей, - с серьезным лицом выдал Виктор, и все снова взорвались смехом. В нем явно погибал великий комик. Людей веселило всё, что бы он ни брякнул. - И что это ты приволок? Где откопал эту рухлядь? По каким помойкам её искал, что так припозднился?

- Это не рухлядь, - обиделся Лёшка, - а раритет. Больших денег, между прочим, стоит. Я за него всю копилку разорил. Несколько лет собирал...

- Ну, ты чудило, - перебил Виктор, разглядывая невзрачную вещицу. - Лучше бы тур горящий купил. Да свозил Линдочку позагорать. Вот это был бы стоящий подарок.

- Я хотел что-нибудь необычное, - потупился Лёшка. - Вот и зашёл в антикварный магазин. А там эта лампа на видном месте лежит. Я на неё загляделся, а продавец тут как тут. Говорит, что это не просто сувенир, что её можно зажечь и... погрузиться в атмосферу "Тысячи и одной ночи", окунуться в сказочный мир и всё такое... Чёрт, он так красиво плёл, что я заслушался... открыл кошелек и купил эту штуку.

- Мы могли бы и свечи зажечь, - сказала я с досадой. Ну надо же быть таким лопухом - продавца он заслушался и купил никудышный хлам, которому место на помойке.

- Свечи это банально, скучно и совсем не так романтично, как горящая лампа.

- А не пошел бы ты со своей романтикой... куда подальше, дурень стоеросовый! - внезапно разозлился Виктор. - Линдуся, и как ты его терпишь? Это же клиника. Дурдом по нему плачет. Ей-богу, я всяких придурков на своем веку повидал, но такого... Я просто опасаюсь за твоё психическое здоровье, милая.

- Зря опасаешься, - хихикнула Лариса. - Безумие не заразно.

У Лёши задрожали губы.

- Ну, если я здесь лишний...

- Третий лишний, заметь.

Кажется, на сей раз Виктор был решительно настроен избавиться от соперника. Этому поспособствовало не только опоздание Лехи и его промашка с подарком, но и наш танец, если можно его так назвать. Виктор был разгорячен нашей близостью, это случилось впервые и он давно этого ждал. И Леха со своим нелепым презентом только подлил масла в огонь.

Я должна была как то пресечь назревающую свару, но не находила сил. Голова кружилась всё сильнее, перед глазами плыли окружающие люди и предметы. Как будто я каталась на карусели, быстрее, быстрее, мелькание лиц, привычных вещей. И вот уже всё слилось в одну общую массу. Я почувствовала, как подо мной проваливается пол и я лечу вниз... Как Алиса в страну чудес. Только её погружение в сказочный мир не было таким мрачным. Она не лишилась способности размышлять, разглядывать проплывающие мимо предметы и даже захватывать их руками. А я летела как мешок с картошкой. Никакого чувства лёгкости, тем более невесомости. Свинцовая тяжесть в ногах, руках, во всём теле. И чёрная пустота вокруг. Никаких пузырьков с завлекательной наклейкой "Выпей меня!". И румяных пирожков "Съешь меня". Да я готова съесть Виктора за то, что он опоил меня каким-то левым шампанским.

* * *

Очнулась я от ощущения сырости. Сразу вспомнилась повесть Короленко "Дети подземелья", которую я читала в школе. Должно быть, там так же пахло и так же тяжело дышалось бедным малюткам. От жалости к ним у меня на глазах выступили слезы. Мне-то эта затхлость только снится, а они в ней реально жили и росли. Хотя они литературные герои, но ведь у них были прототипы.

Стоп, а разве во сне ощущаются запахи? Я часто вижу сны, но не вспомню, чтобы они чем-то пахли. Такое ощущение возникло у меня впервые.

Что делают в подобных случаях? Щипают себя за руку, чтобы скорее проснуться. Я попробовала, но не смогла пошевелить рукой. Больше того, ощутила резкую боль, как будто кто-то стиснул моё запястье и крепко держит.

- Лёшка, отпусти, - сонно пробормотала я. - Да отпусти же, мне больно!

- Вот елы-палы! - прогудел знакомый голос, отдаваясь эхом у меня в ушах. - Даже здесь не можешь забыть о своем Лешике, чёрт бы его побрал. Вы с ним что - садо-мазом увлекались? Он тебе наручники цеплял, а ты кайфовала? Вот ответь мне, Линдуся, откуда у этого нищеброда средства на такие прибамбасы.

Я вздохнула. Линдусей меня называл только Виктор. Значит, это не сон, а последствие моего перепила или, другими словами, похмельный синдром. Вот уж напилась так напилась! Чуть белочку не словила.

У меня зашевелилось нехорошее подозрение.

- Послушай, Витя, перестань ваньку валять. Говори все как есть.

Из кромешной тьмы донёсся шумный вздох.

- Ты это о чём? - шмыгая носом, спросил Виктор.

- Невозможно, чтобы меня развезло до потери сознания от двух-трех бокалов шампанского. Так не бывает.

- Ну, если их выпить на пустой желудок... Вы, бабы, вечно на диетах сидите.

- Я не сижу ни на какой диете. Мне это ни к чему. У меня отличный обмен веществ, всем на зависть, особенно Лариске. А ты не юли. Я видела, как ты держал руку над моим бокалом. А до этого слышала от неё, что ты захаживаешь к Глафире. Признавайся, она дала тебе какой-то приворот?

Виктор немного помедлил с ответом.

- Вот уж не думал, что ты в это веришь. Ну ладно, каюсь, был я у неё и средство привораживающее спрашивал. Дал слабину, понимаешь, никогда до этого не обращался к колдунам, да просто не верил в них. А тут приперло. Нравится мне девушка, безумно нравится, а как к ней подступиться не знаю. Все уже перепробовал, весь свой богатый опыт покорения женских сердец применил. А пользы ноль. Вот только и осталось, что к бабке-ворожеихе на поклон идти и зелье любовное вымаливать.

- И что - вымолил? - с невольным интересом и сочувствием спросила я.

- Нет, - пробурчал Виктор. - Она в свой стеклянный шар поглядела, палочки какие-то чёрные вонючие подожгла, понюхала их и сказала, что приворот не поможет, не поддашься ты на него. Оказывается, не все люди поддаются привороту, как и гипнозу и ты в их числе. Другой подход к тебе нужен. Только вот не сказала, какой. И тогда я решился на крайность.

- Ты что-то подмешал мне в шампанское! - догадалась я. - Что это было? Наркотик?

- Легонький совсем и не опасный, - виновато пробубнил Виктор. - И отважился я на это, решив, что Лёшка тебя бросил. Когда ты сказала, что дозвониться до него не можешь. Я подумал, вот он, мой звездный час! Или сейчас, или никогда!

- Ну, ты и сволочь! - прошептала я.

- А этот козел всё испортил, - не слушая меня, продолжал Виктор. Его голос набирал оглушительную силу. Я стала хуже разбирать слова от его вибрации. - Припёрся со своей дурацкой лампой, когда его уже не ждали. Вот почему я на него в атаку пошел. Наркотик-то я уже подмешал, он начал действовать, а тут этот недоумок и куча ненужных гостей. Ну ладно, все увидели, что тебе плохо, поняли, что праздник испорчен и потихоньку слились. Одна Лариска не спешила уходить, "Скорую" тебе хотела вызвать. Еле отговорил её и в аптеку услал за лекарством. А этого придурка в прихожую вытолкал и лампу его помойную швырнул вслед. Он её живенько подобрал - дорогая как-никак, зараза!

Тут ты стала на бок заваливаться, я оставил придурка в прихожей и поспешил к тебе. На диван тебя уложил, блузку расстегнул, чтобы тебе легче дышалось. Вдруг чую, чем-то горелым с кухни несёт. Ну, думаю, наверное, праздничный торт в духовке горит. Пошел я на кухню, а там Лёха твой с раритетной лампой возится.

"Ты чего тут?" - опешил я.

"Да вот - решил убедиться, что торгаш не соврал и лампу можно зажечь, залил в неё масло, зажёг и тут черный дым из неё повалил".

"Дурак! Нужно специальное масло, лампадное. А от обычного никакого света, один чад. И вообще... я тебе что сказал - вали отсюда со своей лампой, пока по шеям не получил".

Лёха показал мне фигу.

"Вот это видел? Я тебя с Линдой вдвоем не оставлю. И не надейся. Ты её на наркоту подсадишь, чтобы в покорную овцу превратить. Чтобы она все твои сексуальные желания и фантазии исполняла за дозу. Шиш тебе с маслом лампадным, понял? Убери от неё свои грязные руки!"

Я усмехнулся.

"А то что? Что ты сделаешь, шизик? Да я тебя одной своей соплей перешибу. С кем ты тягаться вздумал? Что против меня можешь? Полицию вызвать? Так она меня крышует".

Лёшка хитро прищурился.

"Всех купил? Никого не забыл ненароком? А знаешь, что тебя какой-то Ахмед разыскивает? По дороге сюда с ним столкнулся, он про тебя расспрашивал. Скажи спасибо, что я твоего адреса не знаю. И Линдочкиного ему не дал, побоялся, что может нам праздник испортить. Но ведь он мог меня и выследить".

Оттолкнув меня в сторону, Лёха заглянул в комнату, увидел тебя лежавшей на диване с расстёгнутой блузкой и разозлился.

"Времени зря не теряешь? Хоть бы дождался, пока я уйду. И она хороша. Мне притронуться к себе не давала. А перед тобой разложилась".

У него на глазах выступили слёзы.

"Короче, идите вы оба к дьяволу!" - в сердцах выпалил он.

Я не успел ему ответить. Раздался грохот, густым дымом всё заволокло, как будто в окно дымовую ракету бросили. Все, больше я ни черта не помню. Очнулся здесь, прикованный. Решил бы, что вижу дурной сон, если бы не намёк твоего хахаля на Ахмеда. И конечно, меня очень удивило, что ты тоже оказалась тут. Тебя то зачем захватили? Лучше бы этого твоего... А впрочем, он же навёл. Паскуда! А на тебя ему плевать с высокой башни. Я бы за свою девушку горло перегрыз. А ему до фонаря, что ты здесь со мной будешь гнить. Главное, чтоб не в постели.

У меня голова пошла кругом от обилия информации. Самое важное, что я сумела выделить это то, что Виктор готов был подсадить меня на наркотики, лишь бы получить своё.

- Ушам не верю! Ты хотел сделать меня своей сексуальной рабыней? Чтобы я за дурь была готова на всё?

В ответ снова тяжёлое молчание, затем язвительный смех.

- Ну и дурочка ты, Линдуся. Такая же, как все вы, бабы. Думаешь о ерунде, когда мы в полной заднице. Ты что, так и не поняла, что случилось? Вроде отошла уже от шампусика с пикантной добавкой, должна же хоть что-то соображать. Тебя не смущает, что темнота кругом, хоть глаз коли?

- Наверно, свет отключили, - растерянно ответила я.

- Ну, блин... Ты думаешь, что мы у тебя дома?

- А где нам быть?

- Говорю же, в полной ж... Ладно, тогда рукой потряси.

Я послушалась и снова ощутила резкую боль.

- О Господи, что это у меня на руке?!!

- Наручник, - спокойно сказал Виктор.

Я пошарила свободной рукой и нащупала звенья толстой цепи, пристегнутой к наручнику. Перебирая их пальцами, я добралась до другого конца цепи. Он был вколочен в стену. Липкую, издающую тот самый запах затхлости, заставивший меня проснуться.

- Нет, это не может происходить наяву, - убеждала я себя. - Такие кошмары наяву не происходят.

- Смотря с кем, - хмуро хмыкнул Виктор. - Я тоже не верил, что со мной это может произойти. Однако вот...

- Что ты натворил? - заплакала я. - За что тебя сюда засадили? И причем здесь я? Какое Я имею отношение к тебе, к твоим выходкам...

- Ой-ой-ой, сколько вопросов! Никакого, конечно, и мне очень жаль, что ты попала под раздачу. Благодари за это своего Лешика. Он навел на тебя, на нас...

- Кого?

- Ахмеда.

- Это ещё кто?

- Мой поставщик, турок неумытый. Я ему задолжал за довольно большую партию героина. Понимаешь, тачку решил купить крутую, чтобы тебя в ней катать. Все ради тебя, Линдуся!

- Ну, спасибо тебе, - съязвила я. - Всё время мной прикрываешься. Нет бы честно сказать, что хотел своим дружкам пыль в глаза пускать шикарной тачкой. Фанфарон ты несчастный!

Не слушая меня, Виктор продолжал взахлёб:

- Да вот только Ахмеду этого не объяснишь. Его мусульманская сущность не приемлет рыцарского отношения к женщине. У него жёны дома сидят и лепешки пекут, а за порог ни ногой. Короче, бабло ему нужно, а не мои оправдания. Вот он и выследил меня и в эту темницу запер. Это его методы. А тебя прихватил... ну, думаю, Лёшка твой нашептал ему, что ты для меня значишь. Что я для тебя в огонь и в воду...

Виктор перевел дыхание и печально докончил:

- Теперь он, гад, будет на меня давить.

- Это как? - испугалась я.

- Ты криминальные драмы по телеку не смотришь? Станет мучить тебя у меня на глазах, руки-ноги ломать, там не знаю... пятки поджаривать... ну, чтобы я поскорее сломался.

Мне стало совсем нехорошо. По спине потёк горячий пот, к горлу поднялась тошнота.

- Витюнь, ты же этого не допустишь, да? - залепетала я, растеряв всю злость, кипевшую на него. - Ты отдашь ему всё, что должен, до копеечки? Бог с ней, с тачкой, купишь ещё, какие твои годы.

- Да я бы рад, Линдуся, только вот... боюсь, что он счётчик включил и такие проценты накрутит... Я их просто не потяну, понимаешь? А ещё я боюсь...как бы он тебя в уплату моего долга в рабство не продал. У него есть друзья в Саудовской Аравии, которые держат целые гаремы. А ты у нас такая красивая. Блондиночка с голубыми глазами... не девушка, а мечта любого шейха. Понимаю, что для тебя это звучит дико, но поверь мне - такие вещи происходят и в двадцать первом веке. Это не пережиток прошлого. На Востоке веками ничего не меняется.

- Ну знаешь, кто ты после этого? - снова разозлилась я.

- Знаю, - с мукой выдавил он. - Я твоё наказание.