Плоть из снов

— Осторожнее!

Мимо Тамилы протиснулась дородная дама в красном костюме, бросив презрительный взгляд. Мол, стоят на дороге всякие, ишь!

Только… не до неё сейчас. Настроение и без того мерзкое: вечер, духота, усталость.

Осень выдалась в этот раз поздней, горькой и пыльной. Совсем не московской. Пропахшей зноем, одиночеством, густыми и терпкими запахами, которых не бывает в маленьких городках. Летняя жара не хотела уступать место подбирающейся на мягких лапах прохладе, цеплялась сухими жёлтыми руками за дома, машины и спешивших по своим делам прохожих.

Кожа взмокла, тонкая ткань платья прилипла между лопатками, а ручка пакета больно врезалась в ладонь. На улице было людно, все спешили домой.

Тамила шумно выдохнула и перебросила пакет в другую руку. С собой пришлось забрать обувь, чтобы отнести в ремонт. Хорошо, что на работе хоть запасная пара была. А то бежать в разорванных босоножках ещё то удовольствие.

— Тамила Владимировна, а в котором часу вы завтра будете? — спросила шедшая рядом девушка.

Рыжая, тоненькая, с большими ланьими глазами и упрямо поджатыми губами. С постоянным «извините, я не поняла». Одновременно вежливым и до ужаса раздражающим.

Новая сотрудница. Вика? Ника? Тамила не помнила, девица и так довела за день. Больно уж не нравились те, кто собственную лень и нежелание что-то делать прикрывал непониманием.

Даже программист Вадька на её фоне мог считаться вполне милым существом. В другой раз, может, обошлось — Тамила не стала бы брать дурного в голову, но сейчас хотелось послать всех далеко и надолго.

— Не знаю, как из банка вернусь, — отрезала она.

— Я тогда позвоню?

Вика-Ника переминалась с ноги на ногу, явно не желая портить отношений с будущей начальницей и в то же время понимая, что любезной беседы не выйдет. Даже Тамила заметила, что той было не по себе — слишком бледная и очень боится сказать что-то не то. Словно девица-красавица перед чудовищем из пещеры. Впрочем, после работы статус чудовища Тамилу устраивал. Особенно учитывая, что девица-красавица изначально произвела не слишком приятное впечатление.

Решив, что новенькой подчинённой займется завтра, Тамила кивнула и поставила тяжёлый пакет с обувью на землю.

— Хорошо. Завтра.

Девушка закивала, спешно распрощалась и тут же растворилась в толпе.

«Мышка, — подумала Тамила. — Серая, вроде незаметная. Только может впиться острыми зубками да попортить хозяйское имущество. Вот проявишь себя, задержишься, потом и попробуем поговорить нормально».

Духота не спешила сходить на нет. Тамила исподлобья глянула на солнце, которое уже должно было клониться к закату, но по-прежнему посылало на столицу горячие лучи.

До спуска в метро оставалось не так много, поэтому, вновь подхватив пакет, она зашагала к нему.

Счета, разговоры, сломанный телефон и шеф, который вечно не в настроении. Партнёры из Прибалтики неожиданно потребовали пересмотреть контракты, а экономист ушла в декрет. Неудача? Или сговор? Как назвать череду неприятностей, которые валятся одна за одной, будто кто дёрнул за верёвочку, и они игрушечными шариками свалились вниз. Прямо тебе на голову. Только ушибы и синяки от этих шариков весьма болезненные.

Вспоминать о разрыве с Кириллом и вовсе не хотелось. Два месяца прошло, а ощущение, что только вчера. Тамила вздохнула. Так в мыслях можно завязнуть, как в болоте. А потом бежать к психоаналитику с просьбами о помощи. Другой вопрос, что вряд ли психоаналитик подлатает прорехи в душе, прорезанные осточертевшим бытом.

Кофе, кот, кондиционер. Остальное потом. Кот, кстати. Дворовой бездельник. Привык уже, что его кормят и лелеют. Купить ему колбасы надо, а то в холодильнике ничего и не осталось, а зверь голодовку не оценит.

Послышался неприятный треск. Внутри ёкнуло, Тамила чуть не выронила пакет. Ну вот, порвался. Слава богу, успела поймать. Босоножки остались внутри, а не лежат на земле. Процедив сквозь зубы какое-то ругательство, она вздохнула и стала на эскалатор.

Спокойный спуск дал возможность немного передохнуть и подумать. Понять, что не всё так плохо. Даже можно сравнить с нищими, которые сидят тут и выпрашивают подаяние. У неё всё есть. Не в тех количествах, в которых нужно, и не в то время, когда необходимо, но всё же есть.

— Тамила-а-а…

Она оглянулась. Странно, никого из знакомых.

Люди были заняты своими делами, никто на неё не обращал внимания. Откуда-то ветерок принес едва уловимый запах сирени, внезапно чересчур сладкий и тошнотворный. Миг — и всё прошло.

Показалось.

Тамила посмотрела вперёд. Усталость и жара всё же действуют. Чем скорее она окажется дома, тем лучше.

В шумном людском потоке, казалось, можно забыть обо всем. Нужно смотреть, чтобы не затоптали и самой ни на кого не наступить.

Огромная живая змея из множества чешуек-людей медленно двигалась вперёд. Рядом — гладкой серебристой стрелой неслись вагоны метро. Жизнь идёт размеренно и спокойно. Её не волнуют проблемы простых смертных.

Ранее Тамила не допускала таких мыслей. Теперь они стали появляться всё чаще. Скорее всего, это надо было списать на возраст. Юность уже не вернется, до старости ещё далековато, но задуматься не помешает. Хотелось бы по-прежнему вставать по утрам и, глядя за окно, радоваться новому дню, а не думать, как пережить ещё один день.

Тамила бросила взгляд на изящные часы с серебристой веточкой металлического браслета. Без чего-то восемь. Скоро можно будет полностью перебраться на работу и жить там. Это уберёт ряд проблем вроде визгливой соседки и её ребёночка, которому никогда не придётся страдать от переизбытка интеллекта.

— Тамила-а-а…

Она вздрогнула. Снова осмотрелась. Плохи дела, кажется уже не пойми что.

Вернувшись к невесёлым мыслям, Тамила вспомнила совет подруги-психолога Лизы Корженевской:

— Не расстраивайся и не перенапрягайся. Остальное подтянется.

Будь на её месте кто другой, Тамила бы не поверила, но Корженевская — особый случай. Её удача — зверь пугливый и неприрученный, появляющийся только тогда, когда ему пожелается. Но даже при таком раскладе она не падала духом. Имея такой пример перед глазами, Тамила понимала, что всё возможно.

Долго ждать не пришлось.

Сев между пожилой женщиной с огромной сумкой и вертлявой девицей лет шестнадцати, Тамила почувствовала, как заломило спину и заныла поясница — весь день приходилось помнить про осанку, на встрече с партнерами не расслабишься. Она откинула голову, касаясь затылком холодной поверхности, и прикрыла глаза. Ехать далеко, можно даже вздремнуть. Обычно электронная книга — лучший спутник в поездке, но сейчас ей лучше лежать в сумке. Вникнуть в текст всё равно не получится, а перечитывать заново — глупая трата времени. К тому же среди разнообразия на прилавках всё никак не попадалась та, которую бы можно было читать с удовольствием. Чтиво было похоже на серую однородную массу, не вызывавшую никакого интереса.

Тамила выдохнула. Справа громко заиграла мелодия из фильма про Шерлока Холмса. Старого, ещё с артистом Ливановым в главной роли. Уже было подумав на пожилую даму, Тамила искренне удивилась, когда по мобильному вдруг затараторила юная девица справа.

«Надо же, — хмыкнула она про себя. — Оказывается, не всё потеряно. Молодое поколение не отвергает хороших вещей. Впрочем…»

Хорошие вещи — понятие очень широкое. Кому нравится слушать Магомаева, а кому лучше Роллинг Стоунс и Скорпионс. Или Сплин с Ночными снайперами. Выбор огромный, бери что хочешь. Единственное, что от Тамилы было так же далеко, как Нептун от Земли, так это современная популярная музыка. С экранов телевизоров её подавали в неограниченных количествах, однако Тамила предпочитала такие вещи для себя исключать.

— Да я же говорю тебе, — звонко произнесла девица, — вчера мне Ирка рассказала. На сайте вычитала. Ну да! Представляешь, что творится уже! Ты только своей старшей не вздумай сказать. Ей-то страшилки такие слушать нельзя. Ещё дома рожать надумает.

Тамила повела плечами, чтобы не занемели в такой позе. Сидеть оказалось уже и не так удобно. Она открыла глаза и осмотрелась. Напротив находились мальчишки-подростки, чуть поодаль — молодая мать с ребёнком лет шести, хмурый старик неодобрительно поглядывал на говорившую по телефону девушку. Её голосок был слышен в каждом уголке вагона. Тамила ничего не имела против разговоров в общественных местах, но считала, что можно говорить потише. Не обязательно, чтобы все вокруг знали о твоих проблемах. Девица проронила неприличное слово, пожилая дама брезгливо поджала губы и бросила на Тамилу взгляд, мол, видите, чему их учат в школах? Тамилу это не особо волновало. Замолчала бы, и то хорошо.

— Ненормальная она у тебя, — буркнула девица в трубку. — Говорю же, лучше не давать ей поводов нервничать. Да ещё и Димка её козёл. Может, не бросил бы — иначе всё повернулось, а так…

Тамила невольно усмехнулась, бездумно глядя на пакет с обувью. Ситуации везде одинаковые, про своего Кирилла она думала точно так же. Когда-то.

— Ну и как знаешь! — вдруг рявкнула в трубку девица и раздражённо нажала на «отбой».

Она вдруг посмотрела на Тамилу. В серых глазах, щедро накрашенных тушью и тенями, почему-то появилось странное выражение, словно она искала поддержки.

— Вот скажите, — её голос прозвучал неожиданно тихо и глухо, будто доносился откуда-то издалека. Тамилу поразила такая перемена: тут чуть ли не кричала, а тут — раз! — совсем другой человек.

Пожилая женщина даже чуть подалась вперёд, чтобы послушать, что скажет девица. Но та, кажется, ничего не видела вокруг.

— Если детей воруют прямо в роддоме, то можно ли кому-то верить? Но ведь если сказать матери, то ничего хорошего же не будет, так?

Старик снова уткнулся в газету, молодая мать недоверчиво поглядела на неё, но крепче прижала к себе ребёнка — неосознанно, порывисто, будто пытаясь защитить.

Пожилая женщина покачала головой и цокнула языком.

— Да, детонька, сейчас творится страшное. А что уж что потом делают с ними — один Бог знает. Ведь и на органы могут продавать, и в рабство.

Тамила поморщилась: соседка слева оказалась сплетницей, которая красит всё в чёрные тона. Всё плохо, будет ещё хуже. От таких людей не скрыться, но жаль, что выходить не прямо сейчас, поэтому придётся слушать.

— Я не знаю, — медленно произнесла девица, — только ничего хорошего — это точно. — Она снова посмотрела на Тамилу, словно недовольная тем, что не услышала от неё ни слова. Серые глаза вдруг стали почти черными — верно свет так упал. — Вот вы бы что сделали, если б узнали о таком, а ваша подруга должна была бы рожать?