Ангел-хранитель

Я вздрогнула. Оглянулась. Свободных мест для сидения все еще не было, но в проходе, кроме меня, стояло всего три человека. Один из них – парень лет двадцати – с вежливой улыбкой протягивал мне деньги. Между мной и водителем открывалось свободное для маневра пространство.

– Вы предлагаете мне отнести деньги водителю?

– Если Вам не трудно.

– А вам не трудно самому это сделать?

– Я боюсь Вас случайно толкнуть.

– Попросите передать деньги тех, кто сидит.

Все сидящие в противоположном ряду внимательно на меня посмотрели.

– Парень, давай я передам, если этой два шага сделать трудно, – подала голос грузная дама средних лет, сидящая напротив меня.

Стоящий рядом с нахалом парень вдруг взял у него деньги и молча пошел к водителю. Когда он возвращался, ни на кого в особенности не глядя, я с трудом выдавила из себя «Спасибо». Он молча кивнул.

– Вот такие-то с утра тебе настроение и перепортят, – доверительно сообщил окружающим сосед грузной дамы.

Ах, реальность... Тебя просят сделать что-то за другого человека, ты отказываешься, поскольку он сам вполне способен сделать это; значит, ты – хам. Интересно, как бы отреагировала эта толпа, если бы я попросила его отнести водителю мою плату за проезд? Наверно, сказали бы, что я – лентяйка нахальная. Я уже много лет пытаюсь понять, во мне ли дело, или людям просто легче точить зубы о тех, кто слабее?

Да, в моей фирме реальность тоже оказалась не совсем такой, как рисовало ее мое воображение. Хм, пожалуй, я не всегда признательна судьбе за столь живое воображение. Да, были встречи с европейскими партнерами, были переговоры по поставкам новых коллекций, были обсуждения спорных вопросов, но совсем не так часто, как мне представлялось вначале. В современном мире большинство деловых вопросов решается через электронную почту или по телефону, и чтобы выяснить, какого числа отправлена очередная партия товара и каков крайний срок оплаты за нее, вовсе не обязательно блистать знаниями языка. Большую же часть времени я работаю так же, как и все остальные в нашем небольшом офисе: беседую с клиентами (в основном по телефону), принимаю заказы, объясняю преимущества той или иной модели, обсуждаю сроки и условия доставки... Часто доходит до смешного: говоря с клиентом о выбранной им полочке или занавесках, я зачитываю ему информацию с нашего же сайта, где он их и нашел. К полному его удовольствию. Мне часто хочется спросить, почему зачитанное мной описание кажется им понятнее, но вежливость входит в список моих должностных обязанностей. Вот так и щебечу я день за днем соловьем заводным по телефону. Иногда даже забываю – выйдя с работы – отключить этот тон воркующий.

Так, ладно, ныть-то я с чего начала? Работа у меня действительно несложная, коллектив – не скандальный, не завистливый, начальник – понимающий, что подчиненные – тоже люди, и не только кнутом их, но и пряником. Кстати о пряниках. Квартиру мою не назовешь, конечно, выставочным залом предметов европейского интерьера, но денег от зарплаты до зарплаты я давно уже не считаю, и с материальной стороны мне в жизни ... уютно.

Интересно, почему мое внутреннее чувство времени так прекрасно срабатывает в транспорте? Все мои размышления по дороге на работу – или домой – всегда приходят к определенному логическому выводу ровно за две минуты до нужной остановки – чтобы я успела до двери добраться. Вот чтобы так же и по утрам, вместо будильника...

Окна офиса выходят прямо на остановку. Так, подобрать лицо: выражение в меру озабоченное, в меру раздраженное. Походка деловая: быстрая, но не торопливая. Взгляд на часы, покачать с досадой головой... Фу, наконец-то в дверь зашла, можно отдышаться. Так, на третий этаж – по лестнице или лифт подождать? Лучше пешком – я ведь прекрасно отдаю себе отчет в том, что на полчаса опоздала, надо чуть запыхаться.

Офис наш состоит из двух комнат. Одна из них – большая, в ней стоят столы всех сотрудников (нас – девять человек), между которыми нет никаких перегородок; все – друг у друга на виду, но и искать никого долго не нужно, если помощь нужна. Вторая комната – кабинет шефа – маленькая, и дверь из нее выходит прямо в нашу комнату. Кстати, дверь эта почти никогда не закрывается, разве что когда шефу нужно какой-то личный разговор по телефону провести. Так что мы – не только на виду друг у друга, но и у него – под надзором. До сих пор не пойму, нравится мне это или нет. С одной стороны, расхолаживаться – чайку попить, поболтать-посплетничать – как-то не получается; с другой – возникает ощущение, что шеф наш – не Бог, сидящий где-то там, в заоблачных высотах, а вроде как один из нас: к нему всегда можно запросто прийти с любым вопросом, и не нужно пробиваться через броней непробиваемые заслоны секретарши.

Нельзя, конечно, сказать, что атмосфера у нас напоминает торжественную тишину научной библиотеки, где каждый углубился в свои изыскания и даже дышит вполголоса. У нас постоянно звонят телефоны, постоянно ведутся переговоры с поставщиками и клиентами, постоянно возникают вопросы друг к другу, да и посторонние постоянно крутятся. Курьеры, например, постоянно заходят с документами по доставке, или особо взыскательные клиенты желают побеседовать с менеджером лицом к лицу, а не по телефону. В общем, есть надежда, что даже в начале рабочего дня мне удастся проскользнуть на свое место, не слишком привлекая к себе внимание.

Я быстро юркнула к своему столу и тут же включила компьютер. Пока он подумает, сумку – в угол, пальцы – над клавиатурой, на лице – сменить озабоченное выражение на сосредоточенное. Фу, вроде, пронесло.

– Ну ты чего, сегодня-то? – раздался справа от меня голос Гали Изотовой.

Как я уже говорила, работой своей я вполне довольна: шеф – хороший, коллектив – маленький и, наверно, поэтому довольно дружный; мы даже иногда ездим куда-то все вместе на выходные, не говоря уже про всякие дни рождения и юбилеи. В такие дни не остаться на час-два после работы – почти невозможно. И не в том дело, что на тебя коситься потом начнут, а просто – как-то не получается. В кафе мы обычно не ходим – компания великовата – большое застолье у нас устраивать просто негде; вот так и ставим еду где придется и просто разговариваем. Так сразу даже не скажешь, о чем. Народ у нас, в основном, молодой (до тридцати) – энергии еще хватает на то, чтобы просто радоваться жизни, и главное, что нет среди нас зависти. Если рассказывает кто-то, что съездил в отпуск в заморские страны или купил себе какую-нибудь диковину, лица не наливаются желчью, а начинаются расспросы: как съездил, что повидал, где купил и зачем. Интересно людям узнать подробности, может, и себе пригодится.

Но для меня самой удачной оказалась встреча именно с Галей. Она – из тех редких людей, которые живут не умом, а сердцем. Рядом с ней всегда чувствуешь себя очень уютно; у нее даже внешность такая, располагающая к себе: все у нее кругленькое – и лицо, и щечки, и фигура, даже волосы у нее вьются мелкими светлыми колечками. Хотя она – на четыре года младше меня, работать в нашей фирме она начала намного раньше; после школы закончила какой-то техникум, и затем – прямо на работу. И недостаток образования не помешал ей разобраться в таких технических дебрях, в которые я – со своим филологическим складом ума – даже заглядывать боюсь. Вот так и выручает она меня в тех случаях, когда требуется объяснить клиенту, почему внешне столь сходные модели так разнятся в цене.

– Проспала, – ответила я ей одними губами, отвернувшись, на всякий случай, от двери в комнату шефа.

– Опять?

– Галь, потом. Меня кто-нибудь искал?

– Да вроде нет. Звонил твой клиент по угловым полочкам, но опять – с вопросами. Я ему еще раз все объяснила, и он пошел дальше думать.

– Спасибо.

– Да ладно, мне что, трудно, что ли. Ты бы все равно его ко мне отправила – больно въедливый. Но ты все же готовься, он может сегодня с заказом, наконец, позвонить.

– Хорошо.

А что это мой компьютер так долго думает? Я глянула на экран и с ужасом увидела вместо знакомого запроса пароля входа какие-то строчки с абсолютно непонятными мне буквами и цифрами. Так, Галю больше отвлекать неудобно, она уже погрузилась в свою работу. Придется звать Алешу. Нет, звать нельзя, у меня уже полчаса все должно работать. Лучше пойти позвать его.