Поцелуй гадюки: Месть жены

Мой план состоял в том, чтобы переждать срок для примирения после подачи на развод, а затем съехать с Лёвой. Но Костя и Ксюша сделали пребывание в доме невыносимым.

На следующее утро Костя вошёл на кухню, ожидая, что его кофе будет готов, как это было каждый день в течение последних десяти лет. Он увидел, как я собираю ланч для Лёвы, и нахмурился.

— Сегодня без кофе? — спросил он с ноткой раздражения в голосе.

Я даже не посмотрела на него.

Позже он подошёл ко мне, когда я разговаривала по рабочему телефону. Ксюша маячила за его спиной, бледная и хрупкая.

— Алина, — сказал он, прерывая мой звонок. — Ксюша плохо спала прошлой ночью. Говорит, плач Лёвы не давал ей уснуть. Думаю, будет лучше, если вы с Лёвой на время переедете в твою старую квартиру.

Он выгонял нас из нашего собственного дома. Ради неё.

Часть меня хотела кричать, бороться, бросить ему в лицо его лицемерие. Но другая, более холодная часть меня увидела возможность. Это был мой шанс уйти.

— Хорошо, — сказала я, мой голос был лишён эмоций.

Он, казалось, удивился моему лёгкому согласию. Он подошёл ближе, пытаясь обнять меня.

— Я знаю, это тяжело, но так будет лучше. Ксюша очень чувствительная.

Я отшатнулась от его прикосновения.

— Не надо. Просто не надо. — Я посмотрела ему в глаза. — Надеюсь, сегодня она будет спать хорошо.

Его лицо потемнело.

— Что это должно означать? Какие у тебя грязные мысли, Алина.

— Правда? — я рассмеялась горьким, пустым смехом.

Он наклонился, его голос стал низким рычанием.

— Я тебя предупреждаю. Не распускай слухи.

Я лишь улыбнулась. Он понятия не имел, что его ждёт.

В тот же день я собрала наши вещи и переехала в свою квартиру, где жила до замужества. Она казалась убежищем, чистым листом.

Но покой длился недолго. Через несколько дней Ксюша ввалилась в мой офис в моём маркетинговом агентстве. Она огляделась с хозяйским видом, будто уже владела этим местом.

— Мне нужна работа, — объявила она моей ассистентке, даже не удостоив её взглядом.

— Простите, у вас назначена встреча? — вежливо спросила моя ассистентка.

Ксюша фыркнула.

— Мне не нужна встреча. Я Ксения Флорова. Константин Орлов — мой брат.

Она вошла в мой кабинет и села в моё кресло.

— Неплохо устроилась. Я возьму должность старшего директора по маркетингу. У меня много подписчиков в Инстаграме, знаешь ли. Я могу принести много пользы.

Её высокомерие было поразительным. Я построила это агентство с нуля, своим потом, кровью и слезами.

— Нет, — сказала я спокойно.

Её глаза сузились.

— Что ты сказала?

— Я сказала нет. У тебя нет квалификации.

Она вскочила с кресла.

— Ты об этом пожалеешь! Костя об этом узнает!

— Вон, — сказала я, мой голос был низким и опасным. — Сейчас же.

Она уставилась на меня, её лицо исказилось от ярости, затем выбежала из кабинета. Я вызвала охрану.

— Проводите госпожу Флорову из здания. И убедитесь, что она больше никогда здесь не появится.

Меньше чем через час в мой кабинет ворвался Костя. Он бросил встречу по слиянию на миллионы долларов, чтобы примчаться сюда. Ради неё.

— Что с тобой не так? — кричал он. — Ксюша — семья! Почему ты не можешь быть более терпимой?

— Это моя компания, Костя, — сказала я, мой голос был ровным, несмотря на кипящую внутри ярость. — Я решаю, кто здесь работает. И ей здесь не рады.

Он уставился на меня, его челюсти сжались. Он схватил Ксюшу за руку.

— Хорошо. Пойдём, Ксюша. Нам не нужна её милостыня.

Они ушли, и в офисе воцарилась тяжёлая тишина.

На следующее утро разразился кризис.

Мои три топ-менеджера уволились. Затем последовала волна младших сотрудников. Их всех переманили, предложив двойную зарплату в новой, конкурирующей фирме.

Фирме, которую тайно финансировал Костя.

Я пыталась нанять новых людей, но никто не соглашался. Распространился слух, что в моей компании токсичная атмосфера, что со мной невозможно работать. Ложь, всё это ложь, распространённая Костей и Ксюшей.

Мои клиенты начали уходить, один за другим. Компания, в которую я вложила всю свою жизнь, истекала кровью.

Я была вынуждена продать её. Единственное предложение на столе было смехотворным, едва покрывающим мои долги. У меня не было выбора, кроме как согласиться.

В день, когда я пошла подписывать последние документы, я в последний раз вошла в свой старый кабинет.

И там была она. Ксюша. Сидела в моём кресле, закинув ноги на мой стол.

— Добро пожаловать в мой кабинет, — сказала она с самодовольной ухмылкой. — Или, может, в мой новый кабинет.

Она обвела комнату жестом.

— Костя купил компанию для меня. Маленький подарок. Разве он не прелесть?

Моё сердце сжалось. Это место было моим детищем, моим творением. А они украли его, выпотрошили и оставили мне обломки.

Затем вошёл Костя с выражением фальшивого сочувствия на лице.

— Алина, мне так жаль, что до этого дошло. Но не волнуйся, я о тебе позабочусь.

Я лишь рассмеялась. Звук был хрупким, пустым.

— Ты слишком добр.

Я подошла к столу и подписала документы о передаче. Всё было кончено.

Когда я повернулась, чтобы уйти, Ксюша взяла с полки одну из моих наград, статуэтку «Маркетинговый инноватор года».

— Что это за хлам? — усмехнулась она и уронила её. Статуэтка разлетелась на куски.

Затем она пошла вдоль полки, разбивая каждую табличку, каждую награду, каждый символ моего успеха.

Осталась одна награда. Самая первая, которую я когда-либо получала. Это была маленькая, простая стеклянная табличка, но она значила для меня всё. Она символизировала тот момент, когда я поняла, что смогу добиться всего сама.

Я бросилась к ней, пытаясь спасти.

Ксюша взвизгнула, отшатнувшись назад.

— Ай! Ты меня толкнула! — Она подняла руку, на которой крошечная, почти невидимая царапина налилась одной каплей крови.

Костя мгновенно бросился к ней.

— Ксюша! Ты в порядке? Дай посмотреть! — Он суетился над её ничтожной царапиной, игнорируя зияющую рану в моей душе.

Он повернулся ко мне, его глаза были холодными.

— Отдай награду, Алина. Ты её поранила.

Он протянул руку, ожидая, что я подчинюсь. Он предложил замену, жалкую попытку решения.

— Я закажу тебе новую, — сказал он отвратительно разумным голосом. — Лучше. Я даже попрошу Лёву помочь мне с дизайном.

В тот момент я увидела его таким, какой он есть на самом деле. Поверхностный. Безразличный. Он думал, что новый, блестящий предмет может заменить годы тяжёлой работы, страсть, саму суть того, кем я была.

Я посмотрела на награду в своей руке, последний осколок моей старой жизни.

Затем я посмотрела на него.

И сама разбила её об пол.