Разоблачение Отвергнутой Жены: Тысяча Личностей

В итоге семья Рыбаковых приняла решение разрешить Ксении вернуться.

Вскоре девушка узнала о волнениях – данное решение спровоцировало серьёзный конфликт между Родионом и его нынешней супругой, Татьяной Рыбаковой.

В тот же день она сделала первое донорство крови для Амины Поскольку та утратила критическое количество крови, на предстоящие дни назначили ещё несколько переливаний. Для удобства и комфорта больница выделила Ксении размещение в одном из своих ВИП-номеров.

Внезапно её телефон завибрировал. Она потянулась к нему и бросила взгляд на дисплей, – только что поступило сообщение от её подруги, Ларисы Зотовой.

«Наследник семьи Кузнецовых, Елисей Кузнецов, прочёсывает весь город. Он разыскивает девушку примерно двадцати лет, владеющую медицинскими знаниями и носящую чёрную татуировку-полумесяц на ключице».

Ксения беззаботным тоном ответила: «Как раз. Очень на меня смахивает».

Ответ Ларисы поступил практически мгновенно: «Я не шучу! А вдруг он и в самом деле тебя ищет?»

«Исключено. Я этого типа в глаза не видела».

«Ты точно уверена, что никак его не обидела? Постарайся припомнить».

Ксения скривилась, глядя в экран, одновременно позабавленная и досадующая на фантазию подруги.

«Я ведь не так давно вернулась в Святоград. Скорее всего, просто нелепое стечение обстоятельств. Не тревожься», – ответила она.

Подруга больше ничего не прислала. Их переписка завершилась без продолжения разговора.

По-прежнему ощущая непонятную тревогу, Ксения запустила браузер и выполнила быстрый поиск. Едва она набрала имя Елисея, как экран показал единственную выделенную строчку: «Елисей Кузнецов, двадцать восемь лет».

И вся доступная информация заключалась в этом.

Ксения сидела, вглядываясь в экран, с непроницаемым выражением лица: с чего такая скрытность?

Подгоняемая любопытством, она извлекла планшет из багажа, вставила флеш-накопитель и принялась стремительно набирать команды, пока по экрану струились строчки программного кода.

Довольно быстро потоки кода растворились, уступив место суровому чёрно-белому интерфейсу переписки.

«Привет, помоги разузнать об одном человеке».

«О ком речь?»

Не медля, Ксения ответила: «Елисей Кузнецов».

«Ясно. Потребуется трое суток».

Получив согласие, девушка свернула окно и отключила планшет.

В тот же самый миг вилла «Речные Зори», расположившаяся в одном из самых престижных районов Святограда, сверкала огнями из каждого угла.

«Есть ли какие-нибудь сводки?»

Елисей возвышался у просторного окна спальни. Невзирая на бинты и кровоподтёки, его властное присутствие ничуть не поблекло. Меж его пальцев небрежно покоилась сигарета, её кончик тихо тлел в приглушённом освещении.

Стоявший неподалёку Никита Попов держал взор потупленным: «Пока безрезультатно, господин».

Елисей сощурился и вдавил сигарету в пепельницу, прежде чем с тихой властностью промолвить: «Продолжайте поиски».

«Слушаюсь».

Никита сунул руку во внутренний карман своего пиджака и извлёк конверт с золотым оттиском, подавая его обеими ладонями.

«Имеется кое-что ещё, что вам стоит увидеть».

Взор Елисея переместился на конверт, и на его чертах мелькнула тень недоумения: «Кто отправитель?»

«Это от семейства Рыбаковых. Они устраивают приём в честь возвращения домой незаконнорождённой дочери Родиона, и Андрей Рыбаков особо попросил о вашем присутствии».

«Попросил или потребовал?» – осведомился он, приподнимая уголок рта в холодной насмешливой улыбке.

Секретарь на мгновение замялся, затем спросил: «Желаете, чтобы я направил отказ?»

Подобные приглашения обычно отметались без задней мысли. Если бы Андрей, глава семьи Рыбаковых, не настоял персонально, Никита не стал бы беспокоиться с личной передачей приглашения.

Елисей потянулся к конверту, и его взгляд потемнел от заинтересованности.

Кем бы ни оказалась эта незаконнорождённая дочь, она явно произвела значительное впечатление. Чтобы семейство Рыбаковых предприняло подобные усилия, она должна представлять нечто исключительное.

Тогда он резко переменил намерения: «Нет. Передай Андрею... что я буду присутствовать».

В день приёма небо были безоблачным, с солнечным светом, распростёршимся над городом.

Ксения покинула больницу и направила автомобиль к горным окраинам. Тропа оказалась крутой и петляющей, однако она вела машину с уверенностью того, кто знает каждый изгиб.

В конечном счёте она добралась до уединённого безымянного погоста – места упокоения своей матери. Никакого памятника там не стояло, лишь бугристый участок почвы, скрытый под пластами одичавших трав. Без бесчисленных посещений, которые она совершала на протяжении лет, даже она могла бы его проглядеть.

Девушка опустилась на землю и принялась бережно убирать растительность. Каждое движение было размеренным и осмотрительным, словно она страшилась потревожить безмолвие могилы.

Спустя некоторое время она низко поклонилась и приложила лоб к остывшей почве. Она оставалась совершенно неподвижной.

Теперь ждать оставалось недолго. Её мать наконец приблизилась к получению справедливости, в которой её лишили.

Через некоторое время Ксения поднялась и отвернулась, ни разу не обернувшись.

Приём был назначен на более поздний час. Возвратившись в гостиницу, она облачилась в торжественное платье и пригласила визажиста для приведения внешности в порядок.

К моменту завершения приготовлений небо уже начало смеркаться, – она слегка запаздывала. Экран её телефона пестрел пропущенными вызовами – свыше двадцати от Родиона.

Но Ксения двигалась в собственном ритме. Спустившись вниз за кое-какими вещами, она внесла финальные коррективы и приготовилась к отъезду.

Между тем в поместье семьи Рыбаковых гости с нетерпением дожидались, когда же наконец покажется загадочная «давно потерянная дочь».

Минуты тянулись, а виновница торжества всё не появлялась. По залу начали распространяться звуки приглушённых голосов.

Татьяна, испытывавшая наибольшее недовольство, открыто выставляла напоказ своё раздражение.

Она никогда не утруждалась сокрытием своих чувств и заявила: «Едва увидев дату, я поняла, что у неё дурные умыслы. Из всех возможных дней она взяла да выбрала годовщину кончины своей матери. Она творит это назло, без всяких сомнений!»

Её лицо исказилось в гримасе, а голос резал словно лезвие: «Разве не подозрительно? Сразу после автокатастрофы Амины во всём городе иссякла кровь с отрицательным резусом. И как по волшебству она объявилась? Эта девица – настоящее проклятье. Покуда она тут, в этом доме не будет покоя».

Каждое слово попадало с язвительной меткостью.

Родион же сидел безмолвно, опустив голову. Жилка на его виске заметно пульсировала.

В этот миг у входа началась суматоха.