Верь. Надейся. Люби.

В семье Лиманских суббота была традиционным днём собрания всех родственников за одним столом. Так повелось ещё с маминого детства. Каждую субботу Марго отправлялась в тихий соседний посёлок, где много лет жили её родители, Руслан и Варвара Лиманские. Любители радушно принять у себя в гостях чету с обеих сторон. В эту субботу Марго впервые не явилась на семейное застолье, поэтому в воскресенье чуть ли ни с восходом солнца, её телефон разразился громкой трелью. Перекатившись на спину, недовольная ранним пробуждением Марго приподнялась, покидая тёплую смятую подушку, потянулась за телефоном и жалобно простонала. Семь утра, а матери не спится. 

- Алло… - буркнула она и снова повалилась на подушку, натягивая пуховое одеяло в лиловом однотонном пододеяльнике до подбородка. 

- Скажи, что у тебя была веская причина проигнорировать семью и не отвечать на наши звонки, - как обычно строго сказала Варвара. В трубке повисла тишина. Она ждала ответа дочери. 

- У меня была веская причина пропустить еженедельное сборище, - почти слово в слово повторила Марго. – Кстати, тебе тоже доброго утра, мам. 

- Не хами матери. И что за важности такие, позволь узнать, что ты даже не соизволила предупредить, что не приедешь? Я чуть с ума не сошла, пока пыталась до тебя достучаться. Все больницы обзвонила, всех знакомых… 

Пока мать тараторила в трубку, Марго наконец смогла разлепить тяжёлые веки и окончательно проснуться. Её план хоть раз за неделю проваляться в постели до обеда провалился с треском. Прервав безудержный поток упрёков и нотаций, она просто ответила: 

- Вчера было пятое число. 

Словно не поняв, к чему Марго это сказала, Варвара замолчала. Спустя несколько мгновений, шумно выдохнула: 

- Ох, Рита… 

Не особенно она любила этот вариант своего имени. Он казался ей тривиальным, лишённым стержня. Вот Марго – другое дело. Но мать было не переубедить, и со временем она смирилась с тем, что для некоторых людей навсегда останется Ритой. Пускай. Так даже интереснее, словно в ней одной таится множество граней. 

- Не надо, мам. Всё хорошо, - устала она уже от этих сочувствий. Они её просто раздражали порой. - Знаешь, я действительно поступила безответственно. Готова ответить по полной и на следующей неделе приехать на целых два дня. Идёт? 

- Звучит так, словно поездка к родителям – это наказание для тебя. 

- Нет. Поездка к родителям – это прекрасно. А вот то, что родители живут в деревне – это наказание. 

- В посёлке. 

- Без разницы. Ты знаешь, я не люблю ваш посёлок, потому что там все и всё друг о друге знают и распускают сплетни. В городе такого не бывает.    

- Ладно, - сдалась мать. – Ловлю тебя на слове. Обижусь, если не приедешь. 

- Приеду. Зуб даю, - сказала Марго, чем напомнила Варваре дочь в подростковом возрасте. Та даже усмехнулась, вспомнив, какой Маргарита была раньше. Боевой, шумной, весёлой и колкой на язык. Сейчас её девочка выросла, и непростой характер только больше укоренился… Ей было двадцать шесть. А в душе такое чувство, будто она только отвела малышку со смешными косичками в первый класс. 

- Ладно, солнышко. Верю. Отдыхай тогда в свой законный выходной. Не буду отвлекать, - (Марго усмехнулась. Мама не меняется). – Папа тебе передаёт привет. 

- И ему того же, - сказала Марго. – Пока. 

  Отложив телефон на прикроватную тумбочку, Марго лениво потянулась, зевнула и рывком поднялась с уютной постели. Если поспать не удалось, значит она займётся домашними делами, а потом отправится за покупками.  

Это был очень странный день. Марго от самого выхода из дома не покидало какое-то странное предчувствие, вибрирующее на подкорке сознания. Словно вчерашний день ещё не отпустил. Накинув на голову капюшон чёрной куртки, она поёжилась. Несмотря на то, что солнце светило ярко, с самого вечера разбушевался ветер. Истошно свистя, он срывал с серой земли пыль, вихрями закручивая её и хлёстко швыряя прохожим в лицо. Закрыв машину, она скукожившись преодолела парковку и юркнула в торговый центр. 

За выбором нового белья внутренняя тревога улеглась. Прихватив с собой три кружевных комплекта, Марго отправилась в примерочную. Она любила выглядеть с иголочки всегда, в независимости от ситуации. И даже тот факт, что эту красоту никто, кроме неё самой не увидит, не мог заставить её облачиться в что-то простое. Слыхала она такое мнение, что ничто так не повышает женскую самооценку, как дорогое бельё. Была в этом, пожалуй, доля правды. Первый же комплект сел на ней идеально, подчёркивая пышную грудь, изящный изгиб талии и округлые ягодицы. Фигура визуально красивая, но всё-таки на любителя. Сама Марго с удовольствием немного уменьшила бы грудь. Уж странновато смотрелся четвёртый размер при её росте. Да и цвет белья не подходил ни к тону её кожи, ни к огненно-рыжим волосам, ни к темпераменту. Светло-персиковый делал из неё какого-то пухлого подростка, хотя она была в меру фигуристой и подтянутой, слишком молодил и смягчал характер. А вот чёрным она осталась довольна.  

- Этот беру, а эти повесьте, пожалуйста, на место, - Марго сложила все три комплекта на высокую стойку, за которой стояла продавец. Одарив Марго вежливой улыбкой, девушка пробила покупку и озвучила цену. 

- Привет, Марго, - послышалось из-за спины. Она обернулась, и к своему удивлению встретилась взглядом с бывшей подругой. Уж не думала она, что с Полиной её пути разойдутся, но пять лет назад она приняла сторону Марата… А для Марго это было настоящим предательством. 

Полина стояла за ней, выглядя как-то измученно что ли. С затянутыми как всегда в конский хвост светлыми волосами и уставшими глазами… с кучей пижам для беременных в руках. Взгляд Марго невольно скользнул по заметно выпуклому животу, и она тут же поняла, что к чему. 

Марго рассчиталась за покупку, забрала со стойки фирменный бумажный пакетик и направилась к выходу. 

- Здравствуй, - кивнула на ходу. 

- Ты не уделишь мне пару минут? 

У самой двери, Марго развернулась, удивлённая. Пять лет назад она и слушать бы не стала никого из близких, кто открестился от нее. А сейчас, много лет спустя, она настолько всё переосмыслила, что лишь изумилась тому, что кто-то из них решился с ней заговорить. 

- Вообще-то, я тороплюсь, - соврала она, не разделяя желания Полины пообщаться. 

- Прошу, всего две минуты. Я не слишком много твоего времени займу. 

Просительный тон бывшей подруги царапнул по сердцу. Хоть и не хотелось ей общаться с теми, кто остался там, в прошлой жизни, не принёсшей ничего, кроме боли и разочарований, она не хотела обижать чувства беременной женщины, и Марго решила – если той есть что сказать, пускай сделает это. Скрепя сердце, она задержалась, коротая ожидание в просторном многолюдном фойе за дверью магазина. 

Полина вышла спустя несколько мгновений, гружённая фирменными пакетами. 

- Не успеваю покупать вещи, - неловко усмехнулась она, словно не зная, с чего начать, поэтому заговорила о первом, что пришло в голову. – Живот растёт как на дрожжах. 

Подавив в зародыше острый укол зависти, отдавшийся где-то в груди, Марго, поддерживая медленный темп внезапной собеседницы, шагала вдоль стеклянных витрин магазинов, из которых лился блеск ювелирных изделий и дорогих часов, сквозь которые разодетые манекены смотрели на прохожих зазывно, привлекая внимание. 

- Поздравлять не буду, - сказала Марго. Ненавидела она эти поздравления, которые сыпались на голову, как манна небесная, с того первого дня, как люди начинают замечать живот. Почему-то никто из них не думал о том, что с беременностью ещё невесть что может случиться… – Если вдруг увидимся, когда родишь, тогда поздравлю. 

Полина кивнула. Так неопределённо, словно чувствовала глубочайшее смятение. Впрочем, так оно и было. Она давно хотела поговорить с Марго… покаяться, так сказать, чувствуя себя виноватой за резкие слова, сказанные ей в неподходящий момент. 

- Марго, я извиниться хочу. Понимаю, что поздно, но… 

Марго изумлённо повела бровью и, отвернувшись от Полины, сжала губы в тонкую нить. Не готова она была. Не готова. Сколько раз воображение рисовало разговор со всеми, кто причинил ей боль, она всегда точно знала, что скажет. Выскажет всё, не церемонясь и не стыдясь. Сейчас же всё это казалось неуместным. Неуместные разборки, и воспоминания, изжившие себя. Да и беременной Полине эти эмоциональные встряски ни к чему. 

- Мне очень стыдно за то, что я не смогла тебя поддержать. Я не понимала, что ты чувствуешь. 

- Поля, - Марго резко остановилась, поняв, что не хочет слышать извинений. Одно дело, если бы Полина оправдывалась. Тогда Марго нашла бы за что зацепиться. Да только она не оправдывалась даже пять лет назад. Марго вдруг поняла, что Полинино осознание собственной неправоты смыло её собственную чёрную обиду. Она просто не нуждалась в её извинениях. Она отпустила ситуацию и ворошить прошлое не желала. – Думаю, этот поезд давно уже ушёл. Не стоит вспоминать плохое. 

- Мне очень стыдно, - произнесла Полина, словно в неопределённое пространство. 

Марго позволила себе слегка улыбнуться: 

- Знаешь, всем нам бывает за что-то стыдно, - они продолжили свой путь к выходу. – На то мы и люди. Согласись, такие ситуации тоже ценны. Они дают важные жизненные уроки, например – не рубить с плеча, или не судить остальных, полностью не разобравшись в их чувствах, мотивах и в жизни в целом.  

Полина с интересом взглянула на Марго. Она рассуждала слишком по-взрослому, как для двадцати шести лет. Словно век прожила и тащила на себе груз пережитого опыта. И это не удивительно. Слишком рано ей пришлось познать цену жизни. 

- Бросай корить себя за то, что больше не имеет значения, - сказала Марго. – Ты сейчас должна о другом думать, - она многозначительно метнула взглядом к аккуратному беременному животу бывшей подруги. Стеклянные двери торгового центра разъехались, пропуская внутрь нескольких людей, и Марго с Полиной в то же время вышли на улицу.  

- Ты говоришь так, словно всех простила… 

- Я просто больше не думаю о том, что могло бы быть, «если бы...». Я не хочу застревать в обидах. Так можно всю жизнь пропустить. 

- И даже на Марата больше зла не держишь? 

Заставший врасплох вопрос о бывшем муже, сбил Марго с толку. Пожав плечами, она как-то бессмысленно качнула головой. 

- Это сложный вопрос. Тогда я считала, что, если Марат был моим мужем, значит априори что-то был мне должен, а сейчас понимаю, что друг для друга люди совершают какие-либо поступки не из чувства долга, а потому, что любят… Видимо, мы были лишены этого важного условия. Поэтому… нет, не держу. Как можно обижаться на чужого человека? – Марго улыбнулась одними уголками губ и тут же поменяла тон, ясно давая понять Полине, что тема закрыта. Раз и навсегда. – Хватит откровений. А за вас с Витькой я рада. Искренне. 

- Спасибо, Марго, - Полина улыбнулась. – Я безумно рада, что встретила тебя, - она несомненно соскучилась по лучшей подруге, которой когда-то была для неё Марго. И теперь её душа была спокойна, довольствуясь хотя бы тем фактом, что та её по крайней мере не ненавидит.  

На этой ноте распрощавшись, девушки разошлись в разные стороны. Медленно доковыляв до чёрной Ауди, возле которой Полину ждал муж, она с удивлением увидела, что Витя разговаривает с давним другом. Эти мужчины выглядели, как из разных миров. Слегка полноватый и довольно высокий Витька был воплощением хороших качеств. Добрый, внимательный, всегда прислушивающийся к мнению жены. И Марат, отличающийся от своего друга, как внешне, так и внутренне. Нет, он несомненно был хорошим человеком, но вот некоторые особенности в его характере делали его иногда скрытным и до невозможности саркастичным, создавая вид безразличия. Иногда его было сложно понять.  

Его серый Ленд Круйзер стоял рядом с их машиной, и мужчины живо что-то обсуждали. Завидев жену, Павленко сорвался с места, забирая не столь уж и тяжёлые пакеты с её рук. 

- Ну, как прошёл шопинг? – склонившись, он поцеловал Полину в губы. Легко, почти невесомо. Марат иронично поднял бровь. Словно эта парочка не виделась полгода, ей-богу. - Отвела душу? 

- Накупила целую кучу мешков, которые должны налезть на меня вплоть до родов, - отшутилась Полина, следуя за мужем. Багажник Ауди шикнул, и крышка медленно поднялась. 

- Ты у меня прекрасно выглядишь, - укладывая покупки, сказал Витя. 

Не выдержав мёда чужих любезностей, Марат фыркнул, поморщившись: 

- Ребята, вы такие сладкие, что аж мерзкие. 

- Не завидуй, - Витя ткнул в него указательным пальцем, и Соболев поднял руки в примирительном жесте. 

- Привет, Полинка.  

- Привет, Марат, - поздоровалась девушка, наскоро клюнув в щёку друга. – Ты какими судьбами здесь?  

- Мимо проезжал, смотрю – ваша машина стоит. Ну и подкатил поздороваться. Вообще, меня уже парни мои на работе заждались. 

- Мне до сих пор кажется странным, что ты так и продолжаешь ковыряться в машинах наравне с рабочими. Вполне можешь позволить себе этого не делать, - произнёс Витя. Так, словно в том, что Марат не отходит от грязной работы, есть что-то зазорное. 

Тот только пожал плечами: 

- Мне это нравится. Да и вообще, предположим, я переложил всю работу на парней, дальше-то что? Чем мне заниматься? 

- Думаю, Марат лучше знает, что ему нужно, - встряла в разговор Полина. – В конце концов, вы мастера в совершенно разных отраслях. Вам друг друга не понять, - этой фразой она на корню пресекла долговечные споры мужчин о работе, и, внезапно вспомнив новость, охнула: - Ой, а угадайте, кого я только что встретила?!  

- Кого? – тут же нашёлся Витя. 

- Марго, - ответила Полина. 

- Да ладно! – изумился тот. – И как она? 

- Не знаю, мы о личном не говорили. Но могу сказать одно – как всегда красотка. 

- А о чём же тогда говорили? – не унимался Павленко, и Полина резко сникла, запоздало поняв, что не стоило упоминать имени бывшей подруги при Марате. Он так и застыл с непроницаемой маской на лице, словно ему не было дела до этой новости. Но Полина думала иначе, поэтому тут же стушевалась. 

- Да, так. На поверхностные женские темы поболтали, - неловко покосилась в сторону Соболева. Тот суетливо взглянул на чернёные наручные часы и, сунув руку в карман, выудил автомобильный ключ. 

- Ладно, ребят, - покачнувшись на пятках, он оторвался от места, на котором стоял, и протянул руку Витьке. – Мне уже действительно пора мчать, а то меня подогнанный на днях Лексус уже заждался. 

Семейство друзей наперебой попрощались с Маратом, и тот стремительно прыгнул в машину, завёл двигатель и вырулил со стоянки. Полина смущённо смотрела в след удаляющимся габаритам внедорожника, когда тяжёлая рука мужа легла на её плечо и легонько погладила. 

- Я не знаю, зачем ляпнула это при нём, - поникло произнесла она. – Я просто была в таком восторге от того, что наконец сделала то, что так давно хотела… И она поняла… Я… я… 

Витя похлопал жену по плечу, мимолётно крепче прижав к себе. 

 - Я знаю. Не думаю, что эта информация принесла нашему другу серьёзные душевные метания. Ты же знаешь, дорогая, Марат толстокожий, его не проймёшь. Наверняка, он уже и думать забыл о том, что ты сказала. А уехал он так быстро, потому что у него действительно нет времени. Совсем с ума сошёл со своими СТО, никакого отдыха, - посетовал Витя и, мягко подталкивая Полину, повёл её к машине. – Поехали домой. Не хочу, чтобы вы с малышом замёрзли. 

Выехав точно в след за Ленд Круйзером Соболева, на ближайшем же перекрёстке автомобили разъехались. Встречные потоки заслонили габаритные огни, и спустя несколько секунд от присутствия друзей и след простыл.