Слишком поздно для раскаяния: Смерть истинной пары

От лица Ланы:

Меня не отвели в обычную больничную палату. Меня привели в Зал собраний стаи.

Это была огромная комната с высокими потолками, со стен свисали знамёна Стаи Серебряной Луны. Но сейчас она была оборудована как студия. На штативах стояли камеры. Яркий свет слепил глаза.

Кристина сидела в инвалидном кресле в центре комнаты. На ней была бледно-голубая больничная рубашка, в которой она выглядела хрупкой и ангельски невинной. Её лицо было идеально накрашено, чтобы казаться бледным, но красивым.

— Положите её туда, — сказала Кристина, указывая на пол рядом со своим креслом.

Охранники швырнули меня на пол. Я сильно ударилась о полированное дерево. Бедро врезалось в пол, и я прикусила язык, чтобы не закричать.

— Что это? — спросила я, оглядываясь.

— Признание, — ответила Кристина. Она улыбнулась, но её глаза были ледяными. — Стая должна знать правду о саботаже. Мы выходим в прямой эфир через минуту.

Максим стоял за креслом Кристины, его рука защитнически лежала на её плече. Он выглядел как статуя правосудия.

— Ты признаешься в своих преступлениях, — сказал Максим. — Ты скажешь стае, что пыталась разрушить Оборонительную стену, потому что завидовала будущей Луне.

— Я не буду лгать, — сказала я дрожащим голосом.

Максим наклонился. Его губы коснулись моего уха, но в этом не было никакой близости. — Если не сделаешь этого, я прямо сейчас объявлю тебя изгоем. Я изгоню тебя. Ты умрёшь в одиночестве в лесу, преследуемая вампирами и бродягами. Ты так хочешь закончить? Или хочешь спасти свою сестру и умереть хотя бы с именем?

Это была жестокая сделка. Умереть изгоем означало, что моя душа будет потеряна навсегда, оторванная от земель стаи. Умереть членом стаи означало, что я смогу обрести покой с Богиней Луны.

— Одна минута! — крикнул техник.

— На колени, — приказал Максим. Голос Альфы снова обрушился на меня.

Я опустилась на колени. Я чувствовала себя ничтожной. Я чувствовала себя грязной.

— Мотор!

Лицо Кристины мгновенно преобразилось. Она посмотрела в камеру, и на её глазах навернулись слёзы.

— Мои дорогие члены стаи, — сказала она, её голос идеально дрожал. — Я обращаюсь к вам с тяжёлым сердцем. Сегодня мы обнаружили изъян в новых проектах стены. Изъян, который мог бы убить нас.

Она посмотрела на меня сверху вниз. Камера приблизила моё лицо. Я знала, что выгляжу как чудовище — растрёпанные волосы, грязная одежда, угрюмый взгляд.

— Моя сестра, Лана, — продолжила Кристина, — хочет кое-что сказать.

Максим пнул меня ботинком. Безмолвная угроза.

Я посмотрела в чёрный объектив камеры. Я увидела своё отражение. Я увидела девушку, которая потеряла всё.

— Я... — мой голос сорвался. — Я признаю это.

— Громче, — прорычал Максим.

— Я признаю это! — закричала я, и слёзы наконец хлынули из глаз. — Я изменила цифры. Я хотела испортить проект. Я завидовала. Я... я самозванка.

Я видела, как сбоку на экране прокручиваются комментарии.

«Предательница!»

«Её нужно казнить!»

«Зачем Альфа вообще её держит?»

«Пустое место».

Каждое слово было как нож.

— Спасибо за твою честность, сестра, — сказала Кристина. Она протянула руку и погладила меня по голове, как гладят собаку. — Я прощаю тебя. Стая прощает тебя. А теперь ты поступишь правильно и поможешь мне исцелиться, не так ли?

— Да, — прошептала я.

Внезапно Кристина ахнула. Её рука взметнулась к груди, спина выгнулась дугой.

— Максим! — закричала она, и кровь брызнула из её рта на полированный пол. — Жжёт! Моё ядро... оно разрушается!

Мониторы, подключённые к её портативному аппарату, начали выть. Её кожа мгновенно приобрела ужасающий серый оттенок.

— Прервать трансляцию! — взревел Максим, подхватывая её, когда она обмякла.

— У неё криз! — крикнул подбежавший медик. — Уровень Эссенции на нуле. Если мы не прооперируем её сейчас, через десять минут она умрёт!

Кристина посмотрела на меня, её глаза впервые были полны неподдельного ужаса. — Возьмите, — прохрипела она, указывая на меня дрожащим пальцем. — Возьмите её почку сейчас же!

Максим повернулся к охранникам. В его глазах была чистая паника.

— Доставьте Лану в операционную, — взревел он. — Забудьте о подготовке. Забудьте о сканировании. Просто разрежьте её и достаньте этот орган!

Я закрыла глаза. Глубоко внутри я почувствовала сдвиг. Не физический. Духовный.

Моя внутренняя волчица, белая волчица, которую так долго подавляли, издала долгий, скорбный вой. Это был звук абсолютного отчаяния.

А затем — тишина.

Она ушла. Моя волчица отступила в самые тёмные глубины моей души. Она разорвала свою связь с миром, чтобы избавить себя от боли.

Теперь я была по-настоящему Безволка.

— Взять её! — снова закричал Максим.

Охранники подняли меня. Я была как тряпичная кукла. Я не смотрела на Максима. Я не смотрела на своих родителей. Я просто уставилась в пол, считая шаги до своей казни.