Я буду помнить

— Сей, твоя одежда намокнет, — Саюри хотела бы отодвинуться подальше, чтобы не доставлять другу неудобства.

— Не страшно, — в подтверждение сказанному он наклонился вперёд, прижимаясь торсом к её спине. Парень нарочно подольше задержался в таком положении, просто наслаждаясь её теплом, но, собрав всё-таки свою волю в кулак, поудобнее перехватил поводья и чуть дёрнул. Конь послушно повернул направо и пошёл в чащу леса. Саюри же держалась за гриву лошади и довольно улыбалась. Давно она не ездила верхом, а ведь раньше они могли часами пропадать в поле или этом лесу.

— Как давно ты приехала? Я мог бы встретить тебя в аэропорту, — он даже удивился тому, как прозвучал вопрос. Отчего-то его голос перешёл на грудной.

— В Киото? Я на Синкансене приехала из Токио. А если ты в целом про Японию, то пару дней назад, — пока они не спеша ехали к дому, Саюри всё рассматривала до боли знакомые деревья и холмы.

— Токио? А что ты делала в Токио?

— Раскладывала вещи и ходила в университет, нужно было уладить некоторые проблемы.

Парень хмыкнул, но после продолжил:

— А почему Токио? Чем Киото плох? Тут всё-таки твой дом, — в который раз Сей удивился, насколько он делал всё непривычно для себя. Он всегда был скуп на слова, разговаривал только по необходимости. Но сейчас же ему хотелось говорить и говорить.

— Ну… — девушка замялась, подумывая, как лучше преподнести столь обширную информацию. И ведь действительно, было много «но». — Для начала, я поступила на медицинский ещё в Америке и хочу продолжить обучение. К тому же, буду учиться вместе со своим братишкой! — от его упоминания Саюри улыбнулась.

— Братом? Это с Рю? — с недовольной миной произнёс парень.

— Ну, конечно, с ним!

— Ясно, — как-то отрешённо прошептал Сейширо. Он не понимал, почему ему стало так обидно, что она будет не рядом с ним. Он чуть наклонился вперёд и вдохнул её аромат. Безусловно, ему нравилось чувствовать её тепло, её запах. Подумать только, стоило ей вновь появиться в его жизни, улыбнуться и обнять, как в прежние времена, как все перевернулось с ног на голову. Сейширо снова мог чувствовать, улыбаться и радоваться.

Всю дорогу она рассказывала о своей жизни в Америке, какие трудности были. А он лишь вскользь бросал сухие фразы и просто наслаждался её заливистым смехом. Сейширо намеренно не торопил коня, чтобы подольше побыть рядом с ней. Но всё когда-нибудь заканчивается. Когда Юкихиро послушно встал подле входа в конюшню, парень спешился и поспешил помочь своей спутнице, которая уже перекинула ногу и ждала, когда Сейширо поможет.

— Лови меня, — с милой улыбкой девушка протянула руки к другу и стала наклоняться вперёд. Она доверяла ему и без промедления спрыгнула с коня.

Сейширо же подхватил её и не торопился отпускать из своих объятий. Он прижимал её невероятное тело к себе и не мог оторвать взгляд. Ещё тогда, в лесу, он заметил, что она не похожа ни на кого другого из его окружения. Её тело заставляло открывать рот от удивления: подтянутое, даже накачанное, рельеф мышц был невероятен. Не каждый парень может похвастаться таким телом. Он привык видеть миниатюрных японок, которые ростом едва доходили до груди Сейширо. Она же рвала все эти шаблоны.

— А ты тяжёлая, — съязвил парень, и опять убрал непослушные локоны, нарочно проводя пальцами по её лицу.

— Это тебе надо подкачаться, бука! — девушка наигранно надула щёки и, передёрнув плечами, освободилась от настойчивых объятий друга.

Парень лишь улыбнулся и пошёл за Саюри — она уже успела пройти в конюшню. Он шёл позади вместе с Юкихиро и смотрел на то, как она дурачится. Саюри вприпрыжку передвигалась между денниками и намеревалась погладить тут каждую лошадь.

Сейширо решил сначала отвести Юкихиро в его денник, а после продолжить наблюдать за этой непоседой. Отворив кованую дверь, Сейширо провёл коня и стал снимать с него уздечку и седло. И когда с делами было покончено, он покинул «комнату» своего друга и запер дверь.

Саюри он нашел в одном из денников. Она обнимала лошадь за морду и, кажется, даже плакала.

— Как же я давно тебя не видела, Ева, — девушка продолжала обнимать и поглаживать лошадь. Потрясающая кобыла — соловый ахалтекинец. Изящная и грациозная. В красоте этим лошадям нет равных. Когда она скакала, создавалось впечатление, что это солнечный луч преломился и мгновенно пронёсся перед глазами. Эта потрясающая кобыла принадлежала Саюри. Едва девушке исполнилось пять, как семья Сейширо подарила ей эту лошадь.

— Я бы не стал лишний раз её тревожить. Она сейчас крайне нервная, — невзначай сказал парень и кивнул головой в сторону, указывая этим жестом на округлившееся брюхо.

— Ух ты! А я и не заметила. Так ты скоро станешь мамой, девочка моя. Я очень рада за тебя.

Решив, что, действительно, не стоит беспокоить лошадь, Саюри ещё раз погладила её по гриве и вышла из денника, не забыв закрыть его.

— Ты говорила, что хочешь есть. Пойдём в дом, я дам указания, чтобы подали обед, — парень оттолкнулся от стены и поравнялся с Саюри.

— Спасибо, но не утруждайся. Я, когда уходила из дома, предупредила, что приду очень голодная. Да и переодеться и причесаться нужно. Лучше ты пойдем к нам, там и поболтаем. Ну пошли-и-и, — протянула Саю и потащила Сейширо за руку к выходу. Он и не сопротивлялся, в который раз отмечая для себя, что ему нравится, когда она прикасается к нему.

— Ты иди, я тебя догоню. Мне нужно принять душ и переодеться.

Всё же обедать после интенсивных скачек под палящим солнцем, да ещё и в одежде для конной прогулки, было неприемлемо для него.

— Хорошо! — девушка тут же ускорила шаг и побежала на выход, а Сейширо всё стоял посреди конюшни и глядел на свою ладонь.

Да, расстояние между соседними особняками было немалым, но бегом получалось куда быстрее. Саюри бежала по такой знакомой дороге, и улыбка не хотела сходить с её лица. Девушка, определённо, была очень рада вернуться домой.

Если дом Сейширо был типичным представителем аристократического дизайна: с вычурной отделкой, огромными белоснежными колоннами, фонтанами и скульптурами в виде тривиальных купидонов и девушек с кувшинами. Кусты и деревья в его саду были идеальной геометрической формы. Начиная от квадратов и ромбов, заканчивая овалами и кругами. Но особняк семьи Ямагути был совсем иным. Отец девушки был человеком, чтившим традиции своей страны, поэтому всё выдержали «от» и «до» в японском стиле: начиная от каменной кладки дорожек и заканчивая черепицей на крыше. Хотя в нём присутствовали и некие современные новшества, например, такие, как стеклянные стены вместо бамбуковых, плотные перегородки и комбинированное освещение.

Потоптавшись у огромных ворот, Саюри подождала, пока они откроются, и как только услышала звук открывающегося затвора — прошмыгнула внутрь. Девушка шла по каменной кладке внутреннего двора и довольно улыбалась, осматривая его. Справа от них был довольно внушительных размеров пруд, а посреди него — беседка, где Саю могла лежать и часами читать книги. Слева же находился сам дом. Каменные дорожки от ворот вели в трёх направлениях: к дому, к пруду и к традиционному саду и саду из камней. Сделав для себя пометку о том, что стоит обязательно заглянуть в любимую беседку чуть позже, Саюри побежала в сторону дома.

Когда раздвижные двери открылись, Саюри встретили горничные и вежливо поклонились, забрав её сумку. Кто-то пошёл выполнять указания сервировать стол на двоих, кто-то — в прачечную, чтобы оставить мокрые вещи хозяйки. А сама Саюри направилась в сторону своей комнаты. Наспех приняв душ, девушка надела «международную униформу юности»: синие джинсы и белую рубашку. На бегу надевая тапочки, Саюри бежала в сторону обеденного зала. Раздвинув сёдзи* с красивым рисунком сакуры, девушка увидела Сейширо. Он сидел за низким столом из красного дерева, что тянулся вдоль всей комнаты, и задумчиво глядел на огромный рисунок на стене. Символ семьи — голубой дракон.

Стены цвета слоновой кости контрастировали с ярким рисунком на стене и с отделкой из всё того же красного дерева. А у дальней стены красовалась небольшая полка с главным сокровищем семьи Ямагути — катанами. По обе стороны от них висели каллиграфические таблички, написанные искусным мастером на рисовой бумаге, говорящие о статусе семьи, провозглашающие её девиз. Отец любил эту комнату и считал её сердцем дома.

Заметив подругу, Сейширо хотел было подняться на ноги, как того требовали нормы приличия, но Саю опередила его и уже плюхнулась на подушку напротив него.

— Как у тебя дела? Ты так мало мне писал. Даже Рю не присылал ваших совместных фотографий. Пыталась найти тебя в соцсетях, но тебя там будто нет, — Саюри всматривалась в черты лица своего друга и невольно восхищалась тем, как он изменился. Неудивительно, что она его не узнала. Больше не было тех милых щёчек, вместо них теперь — острые скулы. С годами его лицо приобрело суровое выражение: волевой подбородок, нахмуренные брови, что почти всегда были сдвинуты к переносице, ровный, острый нос, узкие губы и пронзительный взгляд карих глаз. Ох, а его рост! Раньше Саюри всегда была выше, но сейчас уже прилично не доставала до его макушки. Сейширо возмужал. Сшитый на заказ дорогой костюм-тройка просто идеально сидел на столь роскошном теле, эффектно подчёркивая широкие плечи и узкие бёдра. Хотя, если одеть его в обычные вещи с распродажи, он всё равно выглядел бы потрясающе.

— Ты права, меня там нет. Это бесполезные вещи, которые отвлекают и, так или иначе, способствуют деградации личности.

— Сей, тебе как будто пятьдесят лет. Говоришь, как дряхлый дедушка, живущий в своём тотально идеализированном мире, — с усмешкой произнесла Саю и поудобнее устроилась. Всё же сидеть вразвалочку неприлично.

— Просто не вижу в них смысла.

— Зануда ты!

— Ну, а что касается дел, то постепенно постигаю все тонкости управления нашим бизнесом и активами. А что у тебя?

— Школа была настоящим испытанием, не столько физически, сколько морально. Всё же там совсем другой менталитет. У меня часто даже не было времени позвонить отцу или брату. Уроки, изнурительные тренировки в клубе, много домашней работы — и так по кругу, от зари до зари. В Стэнфорде стало немного проще, но только благодаря баскетболу. Нас часто прикрывали тренеры, давали отгулы и забирали с пар. Ну вот, теперь буду учиться вместе с Рю.

Пока Саюри рассказывала про жизнь в Америке, прислуга принесла блюда и стала выставлять их перед молодой хозяйкой и гостем.

От упоминания Рю парень непроизвольно фыркнул. Акиро Рюноске. Когда-то Сейширо с этим парнем были не разлей вода. С начальной школы учились вместе, потом средняя и старшая. Однако этот «предатель» переехал в Токио и поступил в университет Васэда, который являлся главным соперником Киотского университета, где, собственно, и учится Сейширо. Столько лет они играли в излюбленный вид спорта, в баскетбол, бок о бок, но Рю предпочел другую команду. Лишившись своего партнёра по игре, Сейширо в первый раз в жизни проиграл. До сих пор его душила обида за проигрыш. И именно в этот переломный момент Саюри вновь появилась в его жизни, сметая все на своем пути, обнажая его естество и сущность.

— Вы что, поругались? — она не пропустила недовольный жест со стороны Сейширо. Девушка перестала есть и, склонив голову набок, стала наблюдать за своим другом.

— Нет. Просто больше не общаемся.

— Это почему? — Саюри была удивлена. Ведь раньше они всегда были вместе, да и Рю сам рассказывал, как им было весело в старшей школе.

— Долгая история. Спроси лучше у него, — Сей опустил взор и принялся есть. Ему крайне не хотелось сейчас поднимать эту тему.

— Что-то ты темнишь… Ну ладно, выпытаю все у Рю… — девушка бросила недоверчивый взгляд на друга, но после тоже стала есть.

Они ели в полной тишине, каждый думал о своём. Саюри вспоминала о жизни, проведённой в этом доме, о всех тех приятных моментах, до тех пор, пока ей не пришлось уехать. А что до Сейширо — он наблюдал за ней и пытался разобраться в тех чувствах, которые появились вместе с возвращением Саюри. Акихико смотрел и не мог оторвать взгляда от того, как изящно она ест, как каждый ее жест, движение наполнены природной грацией.

Тишину прервал звук открывающихся сёдзи. Саюри и Сейширо рефлекторно повернули головы на источник звука. И, как только увидели в дверях хозяина дома, поспешили встать со своих мест.