Трёхлетняя ложь — Её сладкая месть

В тот день, когда я узнала, что беременна, я поняла, что мои трёхлетние отношения были тщательно продуманной ложью.

Я спешила обрадовать своего идеального жениха, Антона Орлова, но случайно подслушала его разговор с братом-близнецом.

— Я терпел этот фарс три года, — сказал он ледяным голосом. — И ни разу к этой бабе не прикоснулся.

Вся моя жизнь оказалась планом мести его подруги детства — женщины, которая безжалостно травила меня в университете.

Они оставили меня одну, когда умирала моя бабушка, подвергли пыткам, основанным на моих самых глубоких страхах, и дважды бросали умирать.

Мужчина, который клялся защищать меня, стал моим палачом, убеждённый, что я заслужила каждое мгновение этой боли.

В день нашей свадьбы он стоял у алтаря, готовый нанести свой последний, унизительный удар.

Он и не подозревал, что я была за тысячи километров оттуда, готовая транслировать его признание на весь мир в прямом эфире.

Моя месть только начиналась.

Глава 1

От лица Кати:

В тот день, когда я узнала, что беременна, я поняла, что мои трёхлетние отношения были тщательно продуманной ложью.

Дождь барабанил по стерильному окну больничного туалета — яростный, бешеный ритм, который вторил такому же неистовому, радостному стуку в моей груди. Рука дрожала не от холода, проникавшего сквозь стекло, а от двух ярких розовых полосок, смотревших на меня с пластиковой палочки на раковине.

Беременна.

Волна головокружения была такой сильной, что мне пришлось вцепиться в край раковины, чтобы устоять на ногах. Ребёнок. Наш ребёнок. Мой и Антона.

С моих губ сорвался сдавленный, влажный смешок. Я прижала руку к своему всё ещё плоскому животу, и во мне уже расцветала яростная, оберегающая любовь, такая мощная, что грозила поглотить меня целиком. Три года Антон Орлов был для меня всем. Он был солнцем, которое выжгло тени моего прошлого, твёрдой землёй под ногами после целой жизни нестабильности. Он, наследник корпоративной империи Орловых, выбрал меня, обычную медсестру из реанимации, у которой травм было больше, чем сбережений. Он любил меня, лелеял, а всего месяц назад надел мне на палец кольцо с бриллиантом, которое стоило дороже квартиры моих родителей в Чертаново.

Я должна была ему сказать. Не по телефону. Я хотела видеть его лицо, стать свидетельницей того момента, когда его идеальные, строгие черты озарит та редкая, захватывающая дух улыбка, которую он приберегал только для меня.

Моя смена закончилась. В голове родилась блестящая идея. Антон упоминал о встрече в «Ониксе» — одном из тех неприлично эксклюзивных московских клубов, где сделки заключаются за коктейлями по десять тысяч рублей. Я сделаю ему сюрприз.

Поездка по охваченному штормом городу пронеслась в тумане мокрых улиц и неоновых отражений. Моё сердце колотилось от нервного возбуждения, которое не имело ничего общего с кофеином, выпитым за двенадцатичасовую смену. Я представляла его реакцию: как потеплеют его холодные серые глаза, как он заключит меня в объятия, а его рука инстинктивно ляжет мне на живот.

Я назвала швейцару имя Антона, и меня провели в тихий, роскошный интерьер клуба. Тёмное дерево, мягкая кожа и тихий гул голосов влиятельных мужчин. Хостес указала мне на отдельный лаунж в глубине зала.

— Господин Орлов в люксе «Астория», мадам.

Подойдя к тяжёлой дубовой двери, я услышала голоса. Голос Антона, ровный и культурный. И другой, до жути похожий, от которого по спине пробежал холодок. Его близнец, Эмиль. Я замерла с улыбкой на губах, готовая к своему грандиозному появлению.

— Свадьба через три недели, Антон. Ты уверен, что сможешь это вынести? — Это был Эмиль, в его голосе слышалась знакомая насмешливая нотка.

Моя рука застыла на дверной ручке.

— Это финальный акт, Эмиль. Я терпел этот фарс три года. Один день ещё выдержу, — ответил холодный, отстранённый голос. Голос Антона.

Моя улыбка дрогнула. Фарс? Что он имел в виду?

— Три года смотреть, как ты играешь заботливого жениха, пока я делал всю грязную работу, — фыркнул Эмиль. — Ты мне должен. По-крупному.

Грязную работу? В голове стало пусто. Я прижалась ухом к холодному дереву, затаив дыхание.

— Ты получил, что хотел, — пренебрежительно бросил Антон. — Ты с ней развлёкся. Я же, в свою очередь, оставался святым для Дианы. И ни разу к этой бабе не прикоснулся.

Воздух вышибло из лёгких. Комната поплыла, тихие звуки клуба превратились в оглушительный рёв в ушах. Ни разу… не прикоснулся к ней?

Тогда кто… с кем я спала три года? Чьи руки ласкали моё тело в темноте? Чьи губы шептали моё имя?

— Тоже мне святой, — усмехнулся Эмиль. — Ты просто всё это затеял. Я был лишь актёром. И чертовски хорошим, надо сказать. Она ни разу ничего не заподозрила.

— Умом она не блещет, верно? — в голосе Антона сквозило презрение. Холодное, жёсткое, которого я никогда раньше не слышала. — Просто наивная дурочка-медсестричка, отчаянно мечтающая о сказке. Это было даже слишком легко.

— И всё же, этот день будет эпичным, — сказал Эмиль, его голос сочился предвкушением. — Выражение её лица, когда ты бросишь её у алтаря и сделаешь предложение Диане… бесценно. Свадебный подарок, который она никогда не забудет.

Кровь застыла в жилах. Земля ушла из-под ног.

Свадьба была не началом моей жизни. Она была её концом.

— Она это заслужила, — в голосе Антона был яд. — За то, что она сделала с Дианой в университете. За каждую слезинку, которую Диана пролила из-за этой суки. Это справедливость.

Диана. Диана Белова.

Это имя было призраком, кошмаром из прошлого, которое, как я думала, я похоронила. Красивая, популярная девушка, превратившая мои студенческие годы в ад. Та, о которой Антон говорил, что она просто проблемная подруга детства, которую ему жаль.

— Ты уверен, что Диана готова? — спросил Эмиль.

— Она была готова годами, — ответил Антон, и я услышала, как изменился его тон, как холод растаял, превратившись в тепло, которое я по глупости считала предназначенным для меня. — Она единственная, кого я когда-либо хотел. Всё это… всё это всегда было для неё.

Я отшатнулась от двери, зажав рот рукой, чтобы заглушить рвущийся наружу крик. Ноги подкосились, и я рухнула на мягкий ковёр в коридоре. Положительный тест на беременность в кармане казался свинцовым грузом.

Всё это было ложью.

Каждое «я люблю тебя». Каждое нежное прикосновение. Каждое обещание вечности.

Долгий, продуманный план мести.

Дверь люкса распахнулась, и они вышли, смеясь. Двое мужчин, одинаковых лицом и фигурой. Антон в безупречно сшитом костюме, с холодным и высокомерным выражением лица. И Эмиль, с немного ослабленным галстуком и гедонистической ухмылкой. Мужчина, с которым я делила постель. Мужчина, который был отцом моего ребёнка.

Они замерли, увидев меня. На долю секунды я заметила панику в глазах Эмиля, прежде чем её сменила жестокая бравада. Лицо Антона, однако, было маской чистого, неприкрытого презрения.

— Ну-ну, — протянул Эмиль, прислонившись к дверному косяку. — Кого я вижу. Подслушиваешь, Катя? Не очень-то по-женски.

Я не могла говорить. Я могла только смотреть, переводя взгляд с одного на другого, и те едва заметные различия, которых я никогда не замечала, теперь кричали о себе. Слишком дерзкий блеск в глазах Эмиля. Жёстко сжатые челюсти Антона.

— Я… я не понимаю, — прошептала я, слова царапали горло.

Антон театрально вздохнул.

— Конечно, не понимаешь. Мы уже установили, что ты не самая сообразительная. Позволь мне объяснить на пальцах. Ты обидела Диану. Ты превратила её жизнь в кошмар. И за это ты должна была заплатить.

Мой разум метался, пытаясь осознать чудовищную реальность его слов. Мужчина, который обнимал меня, когда я плакала из-за травли, который обещал, что никто больше никогда меня не обидит… организовал новую, более изощрённую пытку, и всё ради той самой женщины, которая меня мучила.

— Но… ты говорил, что любишь меня, — выдавила я, слова на вкус были как пепел.

Эмиль рассмеялся резким, уродливым смехом.

— О, я это говорил. И я с тобой трахался. И довольно неплохо, если я правильно помню. Но любовь? Милая, это никогда не было частью сделки. Это был спектакль. А ты была идеальной, обожающей публикой.

Перед глазами всё поплыло от слёз. Лица двух мужчин, которые систематически разрушали мою жизнь, расплывались передо мной. Вдохновитель и актёр. Холодный архитектор моей боли и послушное орудие моего унижения.

Антон достал бумажник и вытащил платиновую кредитку. Он бросил её на пол передо мной.

— Вот, — сказал он ровным, лишённым всяких эмоций голосом. — Считай это выходным пособием. За твоё время. А теперь, если позволишь, нам нужно планировать настоящую свадьбу.

Он повернулся, чтобы уйти, но Эмиль задержался, и в его глазах, когда он смотрел на меня сверху вниз, мелькнул странный, собственнический блеск.

— Не выгляди такой разбитой, дорогая, — пробормотал он, его голос был тихой лаской, от которой у меня теперь по коже поползли мурашки. — Это было чертовски крутое приключение, не так ли?

Он подмигнул — последний, жестокий поворот ножа в ране — прежде чем развернуться и последовать за братом по коридору, оставив меня раздавленной на полу в симфонии лжи.