Пробуждение Ведьмы

От лица Мии

Я чувствовала слабость, пока мы бежали к вокзалу, кровь всё ещё стекала по моей ноге. Именно это меня и истощало. Это была наша третья, и, надеюсь, последняя смена транспорта за несколько часов. Мы только что вышли из автобуса, в котором застряли на несколько часов. Я знала, что замедляю своих сестёр, и чувство вины меня съедало. Они отказались оставить меня, но если я стану причиной того, что нас поймают, я никогда себя не прощу.

Преодолевая боль, я заставила свои ноги двигаться быстрее. Если они нас поймают, наше будущее будет разрушено, украдено и разбито. Моя сестра Лина сказала, что мы будем сражаться до смерти, прежде чем вернёмся. Это лишь напомнило мне, что я самая слабая из нас. Когда мы добрались до терминала, Лина побежала вперёд, чтобы купить билеты, пока Милена помогала мне пробираться сквозь толпу.

Мы прибыли несколько минут спустя, Милена крепко держала меня за талию. Я молилась, чтобы мои чёрные джинсы скрывали кровь. Мне просто нужно было сесть и остановить кровотечение. Часть меня хотела пробраться в туалет и как следует обработать рану, но времени не было. Лина уже подавала нам знак следовать за ней. Она была права, мы не могли позволить себе никаких задержек. Ищейки уже были в пути. Альфа Демид не отпустит меня.

Его одержимость мной только усилилась после смерти наших родителей в прошлом месяце. Я никогда не была его собственностью, но он преследовал меня безжалостно. Его Луна, Карина, была ещё одним кошмаром. Она ненавидела меня по меньшей мере пять лет, а может, и дольше. Она хорошо притворялась, как и большинство в стае. Но я никогда не принадлежала к ним. Мой отец был единственной причиной, по которой у меня вообще было место. Будучи Бетой стаи «Чёрного Леса», он обладал кровью Альфы, и никто не осмеливался перечить ему.

Он никогда не хотел быть лидером, только защитником. Он предпочитал тренировать воинов и проводить время со своей семьёй. Он влюбился в мою мать, ведьму по имени Светлана, которая мирно жила в лесу. Ведьмы не находят пару так, как волки. Между ними не было магической связи, только любовь. Она сопротивлялась, но любила его в ответ.

Когда мне было два года, папа уехал на специальную тренировку. Он вернулся с Еленой, уже помеченной. Это предательство сломило мою мать. Он пометил Елену, прежде чем встретиться с ней, зная, что она будет умолять его передумать. Елена была дочерью Альфы, который проводил тренировку. У неё было мало влияния, и она легко ушла со своим новым партнёром.

Моя мать хотела взять меня с собой. Она сказала, что уже чувствует мою магию и знает, что я ведьма. Она не чувствовала во мне волка. Но мой отец назвал её лгуньей. Он угрожал ей, сказал, что её будут преследовать, если она попытается забрать меня. Он поклялся, что со мной будет безопаснее. Она ушла в слезах и больше не вернулась. Всё, что я узнала о ней, я узнала от нашей поварихи-Омеги, моей няни, единственной, кто относился ко мне так, будто я имею значение.

Елена не была жестокой, просто отстранённой. Она предпочитала своих дочерей, а я напоминала ей о том, что было у моего отца до неё. Его любовь к моей матери отбрасывала длинную тень. После того как я не смогла обратиться в восемнадцать лет, папа от меня отказался. Он никогда не говорил этого вслух, но сожаление было ясно видно в его глазах. Он жалел, что не позволил моей матери забрать меня. Но к тому времени мне было уже шестнадцать лет слишком поздно. Она никогда не писала. Никогда не звонила. Никогда не пыталась. Меня оставили страдать среди волков, которые никогда не считали меня одной из своих.

Только мои сёстры считали меня равной. Они никогда не относились ко мне как к низшей. Лина, которой было всего четырнадцать, когда мне исполнилось шестнадцать, всегда защищала меня. Она без колебаний противостояла Карине и её приспешникам. Наша стая была большой, почти девятьсот членов, и школа была жестокой. Я не могла вписаться, особенно когда в моём классе было всего сорок учеников.

Лина всегда, казалось, знала, когда я в ней нуждаюсь. Даже когда они пытались изолировать её, она давала отпор. Яростная и бесстрашная, она была бойцом, как и папа. Он всегда был впечатлён ею. Она слушала, усердно тренировалась и рано обратилась. Все говорили, что это проявляется её кровь Альфы.

Я выглядела как моя мать: волнистые платиновые волосы, васильковые глаза, пышная фигура. Это сделало меня мишенью. Мальчикам нравилось, как я выгляжу, но никто не хотел меня помечать. Такой гибрид, как я, был табу. Я была грязным секретом, который никому не нужен, и шёпот за моей спиной был жестоким и постоянным.

Лина уже была в вагоне, разговаривая с сотрудником, держащим стремянку. Она взглянула на нас, стараясь не кричать, чтобы мы поторопились. Оказавшись внутри терминала, мы перестали бежать – мы не могли позволить себе привлекать внимание. Мы и так выделялись. Все трое мы были красивыми.

Лина была ростом сто семьдесят восемь сантиметров, стройная и спортивная, с прямыми золотисто-светлыми волосами, собранными в высокий хвост, что было признаком её готовности к драке. Её карие глаза мерцали золотыми искорками. Она выглядела как её мать, сильная и решительная. Облегчение отразилось на её лице, когда мужчина отсканировал наши билеты и помог мне подняться по ступенькам.

Милена оставалась рядом со мной, обхватив меня за талию, пока мы двигались по проходу к нашим местам. Я была благодарна, что это были скамейки, мы могли лечь. Я планировала обработать ногу, как только смогу. Я не исцелялась так, как они. Милена помогла мне устроиться. Она была моего роста, сто семьдесят пять сантиметров. С каштановыми волосами нашего отца и мягкими серыми глазами. Милая, добрая и самая нежная из нас, Милена избегала драк, если это не было абсолютно необходимо. Но я знала, что в ней есть огонь, когда это имеет значение. Она могла удивить даже Лину.

Она смотрела на меня с беспокойством, и её серые глаза мерцали. Мне хотелось плакать от нежности. Мы могли быть в безопасности, пока что, но мы не могли терять бдительность. Нам нужно было спать по очереди. Стая «Чёрного Леса» не сдастся. Они придут за нами.

Я легла, положив голову на скамейку, и меня охватило истощение. Я не спала по-настоящему почти сорок часов. Я больше не могла сопротивляться. Я закрыла глаза и отключилась.