Один дома

— Да блядь, чего стоишь, дрочишь, бей!

— Сзади!

— Ухожу, прикройте!

— Давай, сука! Давай, давай, давай, давай!

Кай стоял у обшарпанной двери игрового зала «Гладиатора» — занюханного игрового клуба на окраине — и во все глаза смотрел на Чечена, который с яростным азартом резался по локалке в «КС». Просто стоял и смотрел, привалившись плечом к косяку, хотя внутри у него всё так и вибрировало, будто во время первой встречи с Чеченом в собственном доме, где Кай тогда, на своё счастье, остался совершенно один.

Его дом и сейчас был пуст. Отец, выдернутый ментами с курорта, убедился, что следствие по делу о грабеже и разбойном нападении движется ни шатко, ни валко, а здоровью отпрыска ничто не угрожает, махнул рукой и снова отвалил — на сей раз на Кипр. Предварительно распорядившись насчёт новой сигналки и сменив всю охрану. Но это уже было неинтересно Каю. Новых охранников он выставил на эту ночь из дома, как и прежних, заплатив им за уход, как за двойную смену.

Ему хватило десяти дней для того, чтобы подключить отцовы бабки и связи и отыскать Чечена в почти миллионном городе. Этот наивнячок, наверное, даже не подозревал, до чего же тесен мир и как много в нём решают деньги. Несмотря на то, что сам добывал эти деньги, рискуя жизнью.

Теперь Кай даже знал, ради кого тот рисковал. «Забираю у богатых и раздаю бедным. Инвалидам первой группы». Чечен не шутил, когда говорил ему это. Он фактически содержал с десяток парней, вернувшихся с Кавказа калеками. И свою младшую сестру с пацанами-двойняшками, живущую в другом городе.

Кай узнал не только это, но и то, где Чечен снимает «однушку», — в Западном микрорайоне, на окраине. На каком байке он гоняет — на «Кавасаки». Ну и где проводит вечера — в этом вот зачуханном «Гладиаторе», играя в «КС».

Бывший старший сержант Саяпин Артём Владимирович, двадцати трёх лет от роду, сидел напротив Кая, не подозревая о его присутствии, и резался в сраный шутер вместе с сопливыми малолетками. В войнушку играл, словно не наигрался ещё! И был он, сука, красавчиком. Кай так и облизывал его взглядом, хотя таскал его фотку в бумажнике, будто фотографию любимой девушки, и изучил каждую чёрточку его лица, когда-то скрытого под маской.

Тёмно-русые волосы Чечена были коротко, по-армейски, острижены. Профиль резкий, а скулы торчали так, будто Чечен неделями недоедал-недосыпал. Он был загорелым или от природы смуглым — это Кай заметил ещё во время их первой встречи, когда пялился на его исполосованный шрамами живот. А глаза — серо-стальные, ярко сверкавшие тогда в прорезях маски.

Чечен был похож на какого-то римского легионера. Затрапезная одёжка — серая водолазка и потёртые джинсы — обтягивала литое тело, вовсе не на тренажёрах накачанное. Тело бойца. Командира.

Он и сейчас командовал — окружавшей его пятёркой пацанов, насколько понял Кай. Сам он никогда такой дурью, как игры по локалке, не баловался, хотя игровых приставок у него было навалом. Но играть толпой? В каких-то вонючих клубах? Ему, Каю Боровскому? Однако это реально заводило — Кай даже губу прикусил, слушая, как они азартно орут и матерятся.

Покуда Кай отлёживался дома, залечивая полученные от Чечена «памятки» — кровоподтёки и треснувшие рёбра — он всё время воображал, как они могут встретиться. Прикидывал по-всякому. Он вполне мог нанять кого-нибудь, чтобы оборудовать у себя в тренажёрке некий… уголок. Специально для встречи с Чеченом. Уголок с разными приспособами, которых Кай навидался и в садюшных порно, и в реале — у Мастера, хотя у того, конечно, и труба была пониже, и дым пожиже, чем в импортных порнушках.

А потом, всё подготовив, он мог бы точно так же нанять тех, кто притащит ему Чечена, скрученного в узел, с мешком на голове.

Кай удрачивался в хлам, воображая, как сдёрнет с него одежду. Срежет ножом, оставляя кровавые царапины. Зафиксирует его руки и ноги в специальных распорках. Заткнёт рот. Хотя нет, это вряд ли. Кай хотел слышать, как тот матерится и стонет, как заходится в крике, срывая голос.

Впрочем, Чечен не стал бы кричать, что бы Кай с ним ни делал. Скрежетал бы зубами, как волк в капкане, прожигал бы Кая насквозь бешеным взглядом, но орать бы нипочём не стал, хоть на куски его режь.

Однако резать его Кай и не собирался. По крайней мере, не всерьёз. Вот плетью или ремнём выпорол бы от души — в отместку за своё унижение. С оттягом, чтобы кожа лопнула, а потом каждую свою отметину бы зализал. И шрамы его старые тоже. Неторопливо, со знанием дела, растянул бы беспомощного Чечена. И оттрахал бы — беспощадно и сладко. Чтобы тот кончал и кончал под ним, не просыхая. Чтобы стонал и выл, кончая, чёртов волк!

Рисуя в голове все эти умозаворачивающие картины, Кай дрочил, как заведённый. Воображение у него всегда работало отменно. Но он не мог представить себе, что потом сделает с ним самим освободившийся Чечен. На этом мысль останавливалась, как говорится. Но, даже останавливаясь, вызывала у Кая сладкую горячую дрожь.

Тем не менее, несмотря на такие улётные мечты, начать он решил всё же с простой встречи с Чеченом — вот в этом окраинном клубе. В «Гладиаторе».

…Задумавшись, Кай не сразу заметил, что Чечен развернулся в раздолбанном кресле и смотрит прямо на него спокойным, ничего не выражающим взглядом. Встретившись с ним глазами, Кай на несколько секунд обомлел. Во рту сразу пересохло, ладони взмокли, а поломанные Чеченом рёбра зазудели под шёлком рубашки. Но Чечен лишь скользнул по нему равнодушным взором и снова кинулся рубиться в свою стрелялку. Как будто Кая тут и не было!

Вот так, значит.

Ругнувшись себе под нос, Кай шагнул к тощему долговязому пареньку в круглых «гаррипоттеровских» очоках, восседавшему за отдельным компом, — видимо, администратору этого дурдома, — и коротко распорядился:

— Вон тому… командиру в сером свитере передайте, когда он доиграет, что я жду его снаружи за углом. В чёрной «бэхе». Спасибо.

Надменно кивнул и направился к выходу. Он не сомневался, что Чечену и в голову не придёт потихоньку смыться.

Блядь, Кай по-прежнему чуял этого парня каким-то внутренним чутьём. И не ошибся — через десять томительно долгих минут Чечен тоже появился на крыльце клуба, огляделся и, не успел Кай моргнуть, как тот уже открывал дверцу «БМВ».

Кай и забыл, как стремительно двигается этот парень. Словно Шерхан в джунглях. Раз — и очутился рядом, уставился насмешливыми серыми глазами и ждёт. Ну, заебись совсем.

Кай вобрал в себя побольше воздуху и непринуждённо произнёс, прямо глядя в эти сощуренные глаза:

— Привет. Я же обещал, что найду тебя, Артём Саяпин, старший сержант.

И вызывающе оскалился, открыто и жадно его рассматривая.

— Меня списали подчистую, — после короткой паузы не спеша сообщил Чечен. — Так что никакой я не старший сержант, ошибаешься.

Он бы соврал, если б сказал, что сердце у него не ёкнуло при виде Кая Боровского. Ёкнуло, ещё как.

Нашёл всё-таки, чума настырная. По нему было видно, что не отступится. Привык получать всё, что захочет. Но Артём Саяпин, Чечен, не собирался быть этим «всем». И валять ваньку перед Каем Боровским, прикидываться ничего не понимающим и его не узнающим, он тоже не собирался. Если уж Кай его вычислил и нашёл по собственным каналам, значит, вызнал про него всё, что мог за свои-то бабки.

— Дальше что? — с нескрываемым интересом, как тогда, в доме Боровских, спросил Чечен. Притворяться скучающим он тоже не стал. Ему и вправду стало интересно, чего же хочет этот мудозвон, готовый сейчас просто лопнуть от злорадного торжества.

Самому себе Чечен мог признаться, что о Кае и обо всём, что произошло между ними в ту ночь, он вспоминал частенько. Он даже пару стыдных мокрых снов про это успел увидеть, не шибко заморачиваясь. Ну, отсосал ему Боровский-младший, как не всякая шалава отсасывала, и что с того? Пидором Чечен от этого не стал.

Но теперь он сидел рядом с Каем и смотрел на него: на его зачёсанные назад светлые кудри, тонкое синеглазое лицо и гибкую, как хлыст, фигуру, упакованную в навороченные тряпки, — небось от Гуччи-фигуччи, — каких и не видывали в этом босяцком районе. Шелковая белая рубашка, черные брючки в обтяжку и просторный расписной жилет поверх всего. В вырезе рубахи поблескивал его чёртов ошейник.

«Это чтобы на поводке меня водить. Ты бы водил?»

Чечен вздохнул, терпеливо дожидаясь ответа, а Кай только прожигал в нём дырки своими синими глазищами. Похлеще огнемёта.

— Дальше? Поговорить хочу, — объявил он наконец. — Видишь, один сюда пришёл, без ментов!

Чечен с усмешкой изогнул бровь. В том, что Кай Боровский его в ментуру не сдаст, он почти не сомневался. Это испортило бы тому всё его шоу.

— В твоём пидорском прикиде, — ехидно отозвался он, — тут только с ментами и надо ходить. Да ещё и по вечерам. Явился, не запылился. «Бэху»-то не расхуярили тебе, болезный, пока ты в клубе болтался?

«Болезный» тоже высокомерно вскинул брови и процедил:

— Заебались бы хуярить гопники твои. Она на охране.

— Ну-ну, — неопределённо бросил Чечен.

Кай от всей души наслаждался этим диалогом. Этой дуэлью.

Напугать Чечена ему, конечно, не удалось, да он на такое и не рассчитывал. Всё равно не получилось бы, хоть лопни. Кай совсем другого хотел — попробовать этого зверюгу приручить. Вот тоже задачка! Но Кай трудные задачки как раз любил. То, что легко давалось, он никогда не ценил, будь то отцовские бабки, модные шмотки и девайсы, поездки за бугор. Или чуваков, которые липли к нему в ночных клубах. Даже Мастер — и тот клюнул на Кая слишком быстро. Того же, чего Кай действительно хотел, он как раз не мог добиться.

Чтобы отец его уважал, например. Или чтобы мама вернулась. Или хотя бы написала. Но она давно удалила сынка-пидараса из оперативной памяти. «Delete»!

Кай мотнул головой, отгоняя от себя эти глупые мысли, и отрывисто спросил:

— Хочешь знать, как я тебя нашёл?

— Да и так понятно, тоже мне, теорема Ферма. Купил какую-то крысу из Батиных шестёрок, — равнодушно покривился тот. — Скажи лучше, зачем искал, если не для того, чтоб в ментовку сдать. Не поздороваться же пришёл. Только не пизди лишнего, а то снова вломлю. Рожа-то у тебя только-только подживать стала, сам хоть пожалей её.

Услышав про «рожу», Кай внезапно возликовал. Значит, Чечен увидел, что ссадины и кровоподтёки на его лице поджили. Велел ему себя пожалеть!

Кай машинально провёл рукой по своей щеке и выпалил:

— А давай опять баш на баш?

На секунду Чечен явно опешил, а потом его белые зубы сверкнули в улыбке. Кай и сам хохотнул, не сдержавшись. А Чечен качнул головой и предсказуемо отозвался:

— Малахольный и есть. Долбоёб. Чего ещё выдумал?

Блядь, вот таким, без маски и камуфла, он казался совсем пацаном. Студентом-второкурсником. Шухарным и вовсе неопасным. Но Кай-то помнил, на что он способен, и от осознания этой двойственности ознобные мурашки вновь пробежали по его рукам от плеч до запястий.

— Окей, значит, так. Я не сдам тебя ментам, — подчёркивая каждое слово, начал Кай, не спускавший с Чечена глаз, а тот пренебрежительно хмыкнул:

— Всё равно нихера бы не доказал.

— Да что ты? — Кай издевательски осклабился. Всё-таки этот битый и тёртый волчара иногда казался ему сущим младенцем. — Бабло — вот и все доказательства, или ты не знаешь? Бабло! А его у меня завались! Так что ты бы точно нары погрел… если б я захотел! Понял?!

Он перевёл дыхание. Сердце стучало, и спина взмокла под рубашкой, но Чечен, зараза, усмехаться всё-таки перестал.

— Допустим, резонно, — бесстрастно согласился он, чуть подумав. — Значит, ты меня ментам не сдаёшь. Это твоя ставка. Ну, а я что?

— А ты… — «Будешь мой», яростной молнией пронеслось в голове у Кая, но он почти беззаботно произнёс совсем другое: — Идёшь со мной вот прямщас и до утра. Только и всего. Одна ночь, Артём Саяпин, и ты свободен.

Прозвучало это прямо-таки эпично.

— Куда конкретно я иду? — Чечен склонил голову к плечу. Он опять забавлялся, явно не принимая Кая всерьёз. — И что конкретно этой ночью делаю, м?

— Да ничего ты не делаешь, Господи, — с небрежным смешком проговорил Кай, облизнув губы. — Я тебя просто в гости приглашаю. К себе домой. Там всё ещё никого нет, прикинь.

— Ой, блядь, — после секундной паузы бросил Чечен и легко рассмеялся. — Серьёзно? Ну ты даёшь. К тебе? Нахера? Трахать я тебя всё равно не стану, не надейся.

Всё-таки это было у него на уме, иначе б он так не сказал, – злорадно подумал Кай.

— Или ты мне там волчью яму с колом на дне приготовил? — продолжал глумиться Чечен, и Кай остро пожалел о том, что так и не оборудовал заветный уголок в тренажёрке. Попав туда, Чечен быстренько перестал бы ухмыляться!

— Не гони, — протянул он как мог спокойно. — Зачем вообще люди в гости ходят? Посидим, потрындим за жизнь. Выпьем… блядь! — он не вытянул своей напускной сдержанности и с жаром выпалил, придвинувшись к Чечену вплотную — так, что коснулся плечом его крепкого плеча: — Ну, интересно мне с тобой, ты что, сам не понимаешь? Прикольно! Я таких, как ты, никогда раньше не встречал! Разбойников! Робин Гудов, сука, идейных! Я про тебя много чего за это время узнал, учти!

— Знаток херов, — помолчав, буркнул Чечен и откинулся на упругую кожаную спинку сиденья. — Ну ладно, допустим, я с тобой поеду, только чтобы ты потом отвязался. Но учти, не перестанешь вязаться и дальше, всю оставшуюся жизнь будешь дантисту платить. Выбью бубен, не пожалею.

Он даже не угрожал, просто констатировал факт. Но Кай прежде всего услышал небрежное «допустим, поеду»… и обмяк в своём кресле от облегчения. А потом торопливо заверил всё с тем же пылом:

— Клянусь, отвалю!

— И вот ещё что, — медленно, с расстановкой произнёс Чечен, искоса посматривая на него: — Насчёт «выпьем». Я не пью.

— Что, совсем? — Кай недоумённо моргнул.

— Ну почему. Воду пью, — охотно уточнил Чечен с прежней насмешливой ухмылкой.

— Что, ни грамма в рот, ни сантиметра в жопу? Мусульманином в своей Чечне заделался? — не утерпев, поддел его Кай, и Чечен враз помрачнел.

— Нет, — спокойно ответил он. — Не заделался, даже когда духи начали мне кишки на шею мотать. Просто не пью, вот и всё. Жопа тут ни при чём.

Он хмыкнул.

— Что? — прошептал Кай, чувствуя, как кровь медленно отливает от лица. — Что ты сказал?

— Сказал, что жопа тут ни при чём, забей, — Чечен с прежней ухмылкой похлопал Кая по плечу. — Эй! Отомри. Пошутил я, чтобы ты застремался и не выступал шибко. Поехали, пока я не передумал.

— Шуточки… — пробормотал Кай, трогая «бэху» с места. Он решил, что обдумает всё это потом, как грёбаная Скарлетт. Сейчас ему надо было окучивать Чечена, пока тот и вправду не передумал.

Они молчали, когда Кай колесил по лабиринту тускло освещённых окраинных улиц, выбираясь на шоссе, ведущее к коттеджному посёлку за городом. Только «Европа Плюс» в колонках верещала. Потом Кай спохватился:

— Чёрт! Надо было в городе жрачкой затариться. Я Марь-Палну, ну, повариху нашу, ещё вчера отпустил, с остальными вместе. Ладно, на дом закажем из ресторана какого-нибудь.

— Да ладно, — пожал плечами Чечен. — Я приготовлю, если хоть что-то в холодильнике есть. Твоя крыша, мой бешбармак, баш на баш, сам же сказал, — он прыснул.

— Хуясе, — одними губами вымолвил Кай. Его собственную крышу неумолимо сносило от этого парня, и он изо всех сил пытался её удержать.