Десятый развод: Теперь ты меня не вернешь

Сегодня пятая годовщина нашей свадьбы. А ещё это день, когда мой муж, Артём, в 38-й раз попросил у меня развод.

Он делает это ради Елены, своей подруги детства. Женщины, которая в день нашей свадьбы разбила свою машину и лишилась возможности иметь детей. С тех пор он выплачивает долг вины, а ценой стала я.

Пять лет я терпела этот круговорот разводов и новых браков. Но в этот раз всё было иначе. Елена столкнула меня с лестницы.

Артём нашёл меня истекающей кровью и пообещал добиться справедливости. Он поклялся, что заставит её заплатить.

Но несколько дней спустя поступил звонок из Управления внутренних дел. Запись с камер видеонаблюдения с места происшествия таинственным образом стёрлась. Не было ни улик, ни дела.

В ту ночь Елена организовала моё похищение. Когда её люди рвали на мне одежду в кузове фургона, мне удалось позвонить Артёму.

Он сбросил мой звонок.

Я выпрыгнула из движущегося фургона. И пока я бежала, спасая свою жизнь, истекая кровью на холодном асфальте, я дала себе клятву.

В этот раз 39-го брака не будет.

В этот раз я исчезну.

Chapter 1

Сегодня пятая годовщина нашей свадьбы.

Передо мной стоит мой муж, Артём Баранов. В нём та же суровая красота, что и в день нашего знакомства: острые углы во взгляде, прямая линия носа. Но слова, что срываются с его губ, звучат диссонансом в такой день.

— Давай разведёмся.

Я не выказываю потрясения. Не чувствую особой скорби. Я лишь наблюдаю за ним, и в груди воцарилось спокойствие, но не умиротворение, а пустота.

— Ты знаешь, что это наш девятый развод? — спрашиваю я.

В его глазах промелькнуло что-то затравленное. Его взгляд ускользает от моего, находя какой-то интересный объект на стене за моей спиной.

— Елена Дубова угрожает спрыгнуть с крыши, — говорит он тихим, ровным голосом. — Она сказала, что не спустится, пока я с тобой не разведусь. Ты же знаешь её тревожность...

Я прерываю его:

— Хм, я знаю.

Я знаю это уже пять лет. Я знаю это на протяжении восьми предыдущих расторжений брака.

— И как долго продлится этот раз? — спрашиваю я ровным голосом.

Он выглядит удивлённым, словно готовился к потоку слёз или пронзительным упрёкам. Он больше не получает от меня того, чего ожидает.

— Как только её состояние стабилизируется, мы снова поженимся, — обещает он. Он протягивает руку, будто хочет коснуться моего плеча, но его ладонь замирает в воздухе и опускается обратно. — Хорошо?

Я изучаю его лицо, войну, что отражается в его крепко сжатой челюсти, и меня поражает абсурдность всего этого. Ужасная, пустая комедия.

— Хорошо, — говорю я. — В конце концов, мы ей обязаны.

Сотрудники в здании суда знают нас по именам.

— Снова вы? — Служащая, женщина по имени Марта, поправляет очки на переносице. Она достаёт из ящика знакомые бланки отработанным, усталым движением. Она стала экспертом в архитектуре нашего краха.

— В этот раз снова по обоюдному согласию?

Я киваю и беру ручку, которую она мне предлагает.

Артём ставит свою подпись рядом с моей. Перо царапает пергамент с резким, решительным звуком. Он издавал этот звук уже восемь раз. Он в этом мастер.

Когда наступает моя очередь, ручка замирает над бумагой. Я чувствую короткое внутреннее колебание, трепет какого-то старого, забытого чувства.

Это девятый раз.

В первый раз я плакала, пока не сорвала горло и не могла дышать.

Во второй раз я спросила его: «Почему, Артём? Почему?»

Третий, четвёртый... смазанное пятно боли и мольбы.

К пятому разу я уже могла войти сюда и сухо обменяться любезностями с Мартой. «Пожалуйста, поторопитесь, — говорила я, — у нас планы».

Я делаю глубокий вдох. Я тщательно подписываю своё имя: Светлана Копылова. В этот раз я вывожу его с необычайной аккуратностью. Каждая буква идеальна — маленький, последний памятник.

Когда мы выходим на улицу, нас ждёт Елена. Не на крыше, а прямо здесь, на ступенях здания суда — воплощение хрупкой победы.

Она проносится мимо меня и бросается в объятия Артёма.

— Артём! Я знала, что ты выберешь меня! Я знала, что ты любишь меня больше!

Тело Артёма напрягается. Он смотрит на меня через её плечо, и в его глазах читается эмоция, которую я не могу назвать. Вина? Извинение? Это уже не имеет значения.

Он пытается мягко отстранить её.

— Елена, достаточно.

Она лишь цепляется крепче, полностью его игнорируя. Она выхватывает у него из рук документы о разводе и машет ими у меня перед лицом, как захваченным знаменем.

— Видишь это, Светлана? Теперь он мой. Он всегда был моим.

Я не говорю ни слова. Просто смотрю на них. Глубокая усталость поселилась в самых костях.

— Елена! — в голосе Артёма звучит резкое раздражение. — Прекрати.

Она тут же меняет тактику. Её лицо искажается, и она начинает рыдать у него на груди.

— Прости, Артём. Я просто так счастлива. Пойдём отпразднуем! Пожалуйста?

Затем она смотрит на меня, и в её заплаканных глазах мелькает злобный огонёк.

— А почему бы нам не пригласить Светлану? Отпраздновать наше новое начало. И её конец.

Артём смотрит на меня, его лицо — одно большое извинение. Он просит меня глазами подыграть. Всего ещё один раз.

По причине, которую я и сама не понимаю, я киваю.

— Конечно.

Мы все садимся в его машину. Елена садится спереди, прижимаясь к Артёму, её рука собственнически лежит у него на ноге. Я сижу сзади, непризнанная тень в театре моей собственной жизни.

Я смотрю, как её пальцы выводят узоры на грубой ткани его брюк. Я смотрю, как он сжимает руль, его костяшки побелели и резко выделяются, но он не убирает её руку. Он никогда не убирает её руку.

Молчание. Потакание. Компромисс. Таким был его ответ Елене на протяжении пяти долгих лет.

На улице начинается дождь, капли рисуют на стекле длинные, плачущие полосы. Эта картина уносит меня в прошлое.

Пять лет назад. День нашей свадьбы.

Мы с Артёмом были золотой парой нашего университета. Он — блестящий студент факультета бизнеса, я — подающая надежды художница. Наша любовь была стремительным, всепоглощающим огнём. Тогда в нём была иная нежность. Он брал мои руки, испачканные скипидаром и краской, и говорил, что это самые красивые руки в мире.

Елена всегда была рядом, фигура на периферии. Его подруга детства. Девушка, которая была одержимо влюблена в него, которая следовала за ним повсюду.

— Она мне как сестра, — говорил он, отмахиваясь от моих опасений. — Не волнуйся, Света. Я люблю именно тебя.

Я ему верила.

В день нашей свадьбы, когда я стояла в своём белом платье, его телефон безостановочно вибрировал. Это была Елена.

— Не отвечай, Артём, — сказала я, и узел холодного беспокойства сжался у меня в животе. — Не сегодня. Сегодняшний день — для нас.

Он улыбнулся, поцеловал меня в лоб и отключил звук на телефоне. Это был лучший день в моей жизни, на несколько часов.

Позже мы узнали, что произошло. Пока мы произносили наши клятвы, Елена, пьяная и в истерике, разбила свою машину. Авария была тяжёлой.

Её срочно доставили в Городскую клиническую больницу. Её тело было руинами из сломанных костей. Врачи сказали нам, что она никогда не сможет иметь детей.

Чувство вины стало живым существом внутри Артёма, грузом, который сгибал его плечи. Он чувствовал себя ответственным, потому что проигнорировал её звонки.

С того дня возник долг. Долг, который, как он считал, он и, следовательно, я, должны были выплатить.

Физические раны Елены зажили, но её разум — нет. Ей диагностировали тяжёлое тревожное расстройство и депрессию. Она начала использовать свою хрупкость как оружие.

Каждый раз, когда мы с Артёмом были счастливы, у неё случался срыв. Паническая атака. Угроза самоубийства.

И каждый раз Артём уступал.

Чтобы успокоить её, он соглашался на её требования. И её главное требование всегда было одним и тем же: «Разведись со Светланой».

Так мы и делали. В первый раз он обнимал меня, пока я плакала, и обещал, что это всё для вида.

Через несколько недель, когда Елена снова становилась «стабильной», она приходила к нам, плакала и извинялась. Артём прощал её. И мы снова женились.

Затем цикл повторялся.

И повторялся.

Девять раз.

Я прошла путь от агонии к оцепенению и до той усталости, что въелась в кости и поселилась в моей душе. Мои кисти покрылись пылью. Мир, который когда-то представал передо мной симфонией ярких красок, превратился в блёклый серый пейзаж.

В машине я смотрю на профиль Артёма, пока он ведёт. Он всё ещё красив, всё ещё тот мужчина, в которого я влюбилась. Но он также и незнакомец, который позволил другой женщине разрушить нашу жизнь.

Он просто позволил ей прикасаться к себе. Позволил ей сидеть на моём месте. Он везёт нас праздновать мой развод.

На меня снизошло странное спокойствие, и в этой тишине укоренилась одна-единственная, простая мысль.

Это последний раз. Десятого брака не будет.

Я достаю телефон и отправляю сообщение брату.

[Мама с папой дома?]

Он отвечает почти мгновенно. [Да. Что случилось?]

[Буду через час. Нам нужно поговорить.]

Затем я пишу родителям. [Я ухожу от него. На этот раз навсегда. Я хочу переехать. Далеко. Вы поедете со мной?]

Ответ моей матери — вереница обеспокоенных эмодзи. Ответ отца — простой и прямой.

[Мы рядом. Всегда.]

Одна-единственная слеза, горячая и неожиданная, срывается и оставляет дорожку на моей щеке. Я быстро её вытираю. Я пролила достаточно слёз по этому человеку. Больше я плакать не буду.

Мы приезжаем в дорогой ресторан. Елена настаивает на том, чтобы сидеть рядом с Артёмом, цепляясь за его руку, как ребёнок. Он пытается отстраниться, но она начинает хныкать.

— Артём, ты теперь меня ненавидишь, да? После всего, через что я прошла...

Он вздыхает, побеждённый, и позволяет ей остаться. Он режет ей стейк, наливает вино. Люди за другими столиками смотрят на них, улыбаясь. Они выглядят как пара, глубоко влюблённая друг в друга.

Я чувствую себя предметом мебели, присутствующим, но незамеченным.

Моя сумка лежит на сиденье рядом со мной. Она соскальзывает, и из неё выпадает небольшой альбом для набросков. Я не пользовалась им уже несколько месяцев.

Елена замечает его. Её лицо меняется.

— Что это? — рявкает она. — Пытаешься выпендриться? Напомнить ему, кем ты была раньше?

Она бросается через стол, её глаза дикие.

Прежде чем я успеваю среагировать, она хватает тарелку с горячим супом, стоящую перед ней, и выплёскивает его мне прямо в лицо.