Измена. Жизнь после развода

Спустя неделю после измены мужа…

Иданна Хэльвард ( скоро она вернется к своей девичьей фамилии — Трюггвир) никогда не была заложницей собственных желаний и грёз. И никогда не причисляла себя к людям, у которых вообще были хоть какие-то предпочтения, желания или мечты. Ведь давно мудрыми магами-магистрами и магами-философами доказана, что иметь к чему-то пристрастие — то же самое, что самостоятельно установить для себя рамки.

А Иданна не хотела жить в рамках! Ведьма хотела быть полностью свободной и жить так, как она того хочет сама!

Поэтому у неё и не было ни любимого блюда, ни напитка, ни места, и даже ни одну книгу девушка не могла назвать своей самой любимой. Ведь выделить что-то одно из огромного ряда чего-то подобного — кощунство.

Ведь каждая деталь в нашей жизни индивидуальна, каждый момент тоже, и даже эмоции, которые вроде были схожи между собой, всё равно в той или иной степени разнились. Да, грань можно было и не заметить, как и не уловить едва ощутимое колебание, например, между счастливой улыбкой и радостной, но всё же разница была, и Иданна точно могла отличить одно от другого.

А еще по мнению ведьмы её жизнь била ключом, а горизонты казались настежь распахнутыми, оставалось только взять и воспользоваться всеми предлагаемыми жизнью благами, поэтому ни о каком потакании внутренним потребностям и речи идти не могло. Тем более желания пудрили мозги, а ясность разума стояла на верхней ступени приоритетов — Иданны Трюггвир в настоящее время.

Поэтому, прекратив внутренние рассуждения о любимом предмете одежды из своего небольшого гардероба ведьма надела свой обычный сарафан и открыла магический портал прямиком к дверям знаменитого Лондовского кафе «Сладкая жизнь».

Несмотря на то, что только через три недели будет День всех влюбленных это самое кафе — очень сильно отталкивало Иданну своей излишне приторной атмосферой.

Поэтому она мысленно поблагодарила Луну, что вместо этого заведения для празднования своего дня рождения она выбрала новый ресторан напротив. Потому что обстановка, предрасполагающая к романтике, — это последнее, в чём ведьма сейчас нуждалась.

Ведь она разводилась со своим мужем , который неделю назад ей изменил в их собственной квартире.

Да у Иданны с Ульфи бракоразводный процесс протекал гладко, без лишних публичных скандалов, с обоюдным решением расстаться, но тем не менее саднящее и царапающее нутро чувство обиды и горечи иногда казалось ей практически невыносимым.

Ведьме хотелось плакать. Часто и много. Громко. До икоты и дрожи в грудной клетке. А потом всё неожиданно резко стихало, как океанский штиль, и волны уносили все её переживания куда-то вглубь, даря ей временную передышку.

А еще Иданна часто напоминала самой себе, что её отношения с Ульфи давно к этому всему шли. И что измена его мужа по сути стала — тем самым запускающим и нужным механизмом в её жизни. Ведь имена измена приоткрыла ведьме глаза на её супружескую жизнь и помогла наконец то не только самой себе признать, но и друг другу, что нужно — закончить их отношения и больше не пытаться сохранить то, что уже давно не подлежало спасению.

«У нас не получилось» — четыре слова, олицетворяющие взрослые отношения Иданны с мужем.

А ещё они оба были слишком молоды. Тем более с Ульфи Иланна знакомы с первого года их обучение в школе. По-сути они вместе взрослели , вместе поступали в Академию Магии. Хоть и учились на разных с Ульфи факультетах, они продолжали друг друга поддерживать и помогать.

Поэтому после выпуска, когда их обоих ожидала уже применение знаний на практике. Построение карьеры , желание получить достойный статус среди — элиты магов-аристократов. Вообщем они искали тогда поддержку, любовь , понимание в объятиях друг друга, но в итоге Иданна с Ульфи всё равно спотыкались на секретах и ошеломляющем недопонимание.

Вероятно, это просто была та битва, которую им в итоге стоило ещё раньше проиграть, чтобы не изуродовать окончательно их совместные счастливые воспоминания до этого всего случившегося неделю назад.

— Иданна! — окликнул ведьму знакомый женский голос.

Мэрит, сестра Ульфи и по совместительству одна из лучших подруг Иданны, оживлённо махала ей рукой, стоя почти у самого входа в кафе.

О Всевышний, даже в январе, когда по щекам хлестал морозный ветер, её лучшая подруга могла выглядеть так, будто происки стихии ей нипочём.

— Красивый офисный сарафан. — Окинув ведьму беглым взглядом, Мэрит недовольно цокнула. Но всё же открыла дверь в ресторан.

Молча переступив порог, они обе погрузились в тепло, пропитанное запахом свежего хлеба и тонким ароматом розмарина.

Вокруг них летали крошечные песчинки сахарной пудры, образуя облачко кремового оттенка. Где-то из глубины ресторана доносился приглушённый стук посуды с кухни, пока его не перебил звонкий голос, раздавшийся совсем близко:

— Ты пришла на деловую встречу, Трюггвир?

Хана , которая до этого вальяжно вращала бокал, замерла на полсекунды, когда она посмотрела на Иданну через мутное от красного вина стекло.

Её глаза странно и лукаво блеснули, и огонёк тут же вспыхнул ещё ярче, когда она перевела взгляд на Мэрит.

— Хвала всем Богам , хотя бы Энгберг понимает, что значит ве-че-рин-ка. — Каждый слог сопровождался показным пощёлкиванием языка по зубам. Облизнув губы, Хана махнула безымянным пальцем и отодвинула с помощью магии два стула: один — по правую руку, другой — по левую.

— Вряд ли это можно назвать вечеринкой. Хотя для человека, который явно собирается напиться в два часа дня, видимо, любой выход в свет можно считать таковым, — самостоятельно отодвинув стул и усевшись напротив Ханы, ответила Мэрит.

Она только ухмыльнулась в ответ на её слова, а затем осушила свой напиток в два глотка. И через пару секунд Хана вернула пустой бокал на стол, принимаясь пальцем водить по ободку, изредка касаясь стекла ногтём.

Эта ведьма явно предпочитала красный лак. Иногда бордовый или алый, но всегда придерживалась именно такой гаммы. Так было и в её одежде — чёрный неизменно обтягивал какую-нибудь часть её тела, что нельзя сказать о каких-то коричневых или тёплых оттенках: встретить их в её гардеробе было соразмерно тому, чтобы увидеть редчайшее природное явление. Или же например нарушение самой Иданной Трюггвир её трёх правил «Н»: Никакого секса с незнакомцем, Никаких ярких цветов, Ничего вычурного. Только строгость и утончённость.

— Советую и тебе иногда прибегать к моему проверенному годами методу борьбы со скукой, Мэрит. — Наклонившись вперёд и поставив локти на стол, Хана пристально посмотрела на неё. — Уверяю, тогда мир для тебя заиграет по-новому.

— Набирающий силу алкоголизм тебе не к лицу. Знаешь, все эти морщинки и рыхлая кожа в перспективе…

— О Всевышний, прекратите наконец. Ведёте себя как девочки подростки, а не как взрослые женщины, — вмешалась Иданна Трюггвир, потому что эта болтовня обо всём и ни о чём выводила её постоянно из себя.

Одёрнув подол своего сарафана и устроившись по правую руку от Ханы, она пробежалась глазами по меню. Но её внимание, как всегда не приковалось к чему-то конкретному. Как Иданна Трюггвир и размышляла ранее — у неё не было никаких предпочтений. Поэтому по-сути ведьма могла заказать и попробовать что угодно из данного меню.— Дафна придёт?

— Она не отчитывается передо мной,Трюггвир.

— Наслышана, что развод с Гюнтером Калле в высасывает силы из всех членов семьи Дафны.

— Не только силы, но и деньги, Мэрит. Хотя если второе и можно восстановить, то расторжение брака между Гюнтером и Астрой пагубно сказывается почему-то на общественном положении как раз таки наследника Калле. Но когда репутация вообще волновала его?

— Давайте сменим тему, — твёрдо заявила Иданна и следом, перехватив сверкнувший от предвкушения взгляд Ханы, добавила: — Прошу.

И всё же, несмотря на миллион изъянов, в Хане Эртон с годами пробудились задатки человечности. Было ли это синдромом произрастания крошечных побегов пристрастия к вину или же взрослением, оставалось загадкой, но одно Иданне точно нравилось: Хана Эртон умела нащупывать границы и знала, когда стоит притормозить.

Повисшее молчание и короткое переглядывание между Ханой и Мэрит могло так и остаться для Иданны незамеченным, однако вторая слишком глубоко и поникши вздохнула. И я первая откровенно поджала губы, что редко позволяла себе делать — помада и чёткий контур были слишком дороги.

И так могло продолжаться ещё долго, если бы не раздавшиеся у входа звон дверного колокольчика и довольно громкий женский голос. А стук каблуков по кафелю оповестил трёх ведьм о приближении Дафны.

— Эта погода — проклятье.

— Твои туфли — вот что такое проклятье, — язвительно сказала ей Хана, но после приподнялась и приобняла свою подругу. — Сложилось впечатление, что ты забыла, как пользоваться камином или магическим порталом, иначе как объяснить, что последний раз мы встречались три недели назад.

— Привет. — Пропустив мимо ушей едкий комментарий, Дафна кивнула Иданне и Мэрит. А затем элегантно присев рядом с Ханой, она тут же уткнулась взглядом в меню, а спустя пару секунд обратила внимание на ножку от почти что пустого бокала, который оказался прямо у её ладони. — Бургундия?

— Как и всегда.

Всегда?

— Почему? — Вопрос внезапно слетел с губ Иданны, когда все пазлы в голове ведьмы рассыпались и жаждали вновь собраться в единую картину.

Иданна Трюггвир и правда не понимала почему. Почему существовало то, что так нравилось Хане, и то, что всегда оставалось неизменным? Почему что-то никогда ей не надоедало? Каким термином это можно было обозвать? И что он включал бы в себя?

— Почему что?

— Почему ты пьёшь именно это вино? Почему предпочитаешь только его?

— Трюггвир, — Хану точно развеселило выражение лица ведьмы, иначе как было объяснить то, с чего вдруг на её пухлых губах заиграла такая искренне довольная улыбка, — ты ведь и сама уже дала ответ на свой вопрос, — она накрыла руку Иданны своей ладонью. — Я предпочитаю его. Это моё пред-поч-те-ни-е.

Ужасная привычка произносить по слогам элементарные слова, словно разговор вёлся с ребёнком, казалась Иданне абсурдной и часто её нервировала, но в этот самый момент она боролась с любопытством, но никак не с раздражением.

— Но как оно у тебя сформировалось?

— Методом проб и ошибок, конечно же. Я много своё время разных вин перепробовала. Пока нашла тот, что мне действительно нравился и вкусом и ароматом. Через это каждый проходит Иданна. Разве нет? Мы пробуем все, пока не попробуем что-то сверх удивительное, ты в одно мгновение понимаешь, что тебе нравится вкус, цвет, запах, и ты…

— Нет.

— Что нет?

— У меня нет ни любимого вкуса, цвета или запаха. Я не могу сказать, что предпочитаю что-то конкретное.

— У каждого есть свои предпочтения, Иданна. Если тебе кажется, что у тебя нет, то это лишь означает, что ты не нашла ещё своё. Возможно, — Ханна пожала своими плечами, — ты пробовала лишь примитивные вещи Иданна. Секс в кровати в миссионерской позе два раза в неделю, например.

— Хана! — возмутилась ведьма.