Гори, гори ясно

Работа (по основной сейчас специальности я литературный редактор) захлестнула с головой. И то сказать, в «самотёк» всегда приходит множество произведений, и я сейчас — один из рубежей обороны. Поразительно, что чем менее грамотными в целом становятся люди, тем больше приходит рукописей. Естественно, с точки зрения авторов, это всё шедевры. А моей бедной особе всё это просматривать, и пытаться выудить тот самый грамм радия. Если он есть.

Вера шутит, что там всё больше полоний. Учитывая, что по специальности она химик-технолог, шутка удачная. Я задвинул поглубже в память события выставки. Настолько, что сумел вернуться к текущей работе.

— Мрррам? — Герцог вышел из туалета, посмотрел вверх, он всегда так делает, и объявил городу и миру, что в кошачьем лотке нужна уборка. Вот прямо сейчас.

— Костя! — позвала Вера из кухни. — Убери, пожалуйста!

— Дежурный раб, на выход! — пробормотал я, дописывая последние несколько слов. Есть моменты, когда работу ни в коем случае нельзя бросать, пройдёт даже пара минут, и нечто очень важное напрочь выветрится из памяти. Когда людей нет дома, Герцог и Плюшка могут по многу раз пользоваться лотком — оба чистоплюи, всё закопают тщательнейшим образом. А когда люди дома — нечего им рассиживаться. Кошки сходили в туалет — ну-ка, быстро убрать!

— Мрррам! — Герцог уже требовал, а не просто объявлял. Ладно. Его Светлость совершали обязательный ритуал очищения после посещения лотка и взглядом меня не удостоили. Нечего баловать.

И тут я вспомнил весь тот странный «разговор», и моменты, когда вроде бы не по своей воле играл с котёнком. Так нахлынуло — аж голова закружилась. Закончил с чисткой лотка, и, вымыв руки, твёрдо решил: «Расскажу хотя бы в общих чертах».

Я вошёл на кухню, Вера и близнецы там, все увлечённо готовят пирог, а со мной что-то случилось. Словно щёлкнуло что-то в голове, я даже звук щелчка услышал. И осознал, что стою с не очень осмысленным видом в дверном проёме кухни, и смотрю куда-то в окно. Плюшка тоже здесь, сидит на подоконнике и смотрит на действо.

— Костя? — Вера оглянулась. — Что ты хотел сказать?

Надо заполнять вакуум. Ну, тут несложно: я иногда цитировал перлы из того потока, который должен отсеять. Благо только что читал очередной образчик. Рассказал какую-то нелепицу из непризнанного шедевра, все посмеялись, можно уходить. Я пошёл в свой кабинет...

Щёлк! Ещё раз. И снова всё вспомнил. В том числе своё странное обещание никому не рассказывать. И тут я ощутил, что ноги примёрзли к полу.

На перилах балкона (дверь туда была закрыта) сидела кошка. Та самая, или такая же — не помню в подробности её окрас. Такой же сфинкс. Сидела и смотрела на меня.

Что-то пронеслось мимо. Плюшка! Обычно ленивая и неторопливая — за исключением моментов, когда звали на кухню — она в три прыжка очутилась на подоконнике закрытого окна и уставилась на непрошеную гостью.

Видеосъёмку я включил, едва опомнился. Кошка-сфинкс так и сидела, глядя на меня. А Плюшка уже уткнулась мордочкой в стекло, сверля пришелицу-гостью взглядом. Но хвостом не мела, уши не прижимала. Я, держа телефон перед собой — отличный кадр: и сфинкс, и Плюшка видны — медленно пошёл к балкону. Кошка по ту сторону — это к ней на выставке обращались «Баст»; скромное такое имя — словно ждала этого. Она неторопливо пошла налево, там за бетонной стеной перила нашего балкона переходят в перила соседнего. Плюшка поворачивала голову следом не отрывая взгляда. Кошка на балконе дошла до границы, ещё раз оглянулась, посмотрела на меня, и исчезла у соседей.

Не прекращая съёмки, я открыл дверь балкона (Плюшка тотчас спрыгнула на пол и выбежала на балкон). Я вышел следом и заглянул туда, на соседскую сторону.

Никого на их балконе. Никого и ничего. Чистота, вещей и хлама там не хранят — кроме пары деревянных стульев и коврика ничего нет, пусто. Куда делась кошка?

Спрыгнула? Всё бы ничего, но мы живём на девятом этаже, и деревьев поблизости нет. Я посмотрел вниз, там на газоне тоже никого. Даже если бы пришелица спрыгнула и выжила, она не успела бы далеко убежать.

Так. Теперь главное — выпроводить Плюшку; у кошки хватило бы ума запрыгнуть на перила, а последствия могут быть печальными. Плюшка не желала выпроваживаться, тихонько и возмущённо мяукала, но всё же покинула балкон. А я заметил на перилах явственные следы кошачьих лап, тончайший слой пыли — порядок на балконе наводим раз в неделю — и на нём чёткие отпечатки. Да и видео есть! Специально проверил, что всё запечатлелось. И с этим вернулся на кухню.

— Как интересно! — Вера высказалась первой. — А на кого она смотрела?

Как это на кого?! Ведь на видео...

Щёлк! И слова застряли в глотке. А потом и вовсе забылись ненадолго.

— Странно, — подвела итог Вера. — То есть ей померещилось, что кто-то там ходил? Ну да, вижу — ни у нас на балконе, ни у соседей никого.

А отпечатки кошачьих лап? Их тоже вижу только я? Похоже, только я.

В полном недоумении я вернулся в кабинет (по дороге, внезапно, вновь вспомнил все подробности балконного «визита») и переписал видео с телефона на компьютер. Включил воспроизведение. Ну вот же она, сфинкс, во всей красе! И смотрит именно мне в глаза, не в объектив!

Лёгкий топот, и вот уже Плюшка возникла на столе. Она любит лежать рядышком, там нарочно постелен коврик для неё, и наблюдать, как работает её человек. А сейчас она уселась и уставилась на ролик. И смотрит, если не ошибаюсь, именно на сфинкса. Что за наваждение?!

— Ты тоже её видишь? — спросил я у Плюшки. Она повернула голову и пару секунд смотрела мне в глаза. Вот сейчас я услышу «Ну естественно!», и можно будет звонить психиатру, записываться на приём.

Ничего не случилось. Я нажал на паузу, и Плюшка тут же отвернулась и спрыгнула со стола. Неподвижная картинка, видимо, не так интересна.

Ну, я так просто этого не оставлю. Невозможно просто отмахнуться! Даже если никто, кроме меня, не замечает «незримого сфинкса», я обязательно постараюсь докопаться до истины. Сказано — сделано. Я начал смотреть видео покадрово. Тридцать кадров в секунду — это надолго, даже для видео в три минуты длиной.

Захотелось протереть глаза. Сфинкс не на каждом кадре виден! Остальные предметы вели себя, если так выразиться, обычно: были на каждом кадре, чёткие либо размытые. А сфинкс не на каждом! Но на тех, где его видно — изображение чёткое, резкое, ничего смазанного!

Почувствовал, что меня бросило в жар. Я даже прогулялся в ванную, умылся. Не очень помогло. Полистал следующие кадры. Да, везде так. Либо сфинкса нет, либо он чёткий и резкий, чем отличается от большинства остальных объектов съёмки. Я сел записывать, на каких кадрах кошка есть, на каких её нет, и увлёкся этим занятием настолько, что пришёл в себя, только когда Вера потрепала меня по голове.

— Сделай паузу, — взяла она меня за руку. — Пирог готов! Идём обедать, только тебя ждём.

Плюшка, без сомнения, уже там. Пусть даже ей ничего не перепадает со стола, её долго отучали попрошайничать, и практически отучили — она всё равно будет сидеть или ходить и тереться о ноги. Герцог, естественно, не явился. Ему-то зачем? Он выше всего этого... пока не почует, что в его миску кладут что-то исключительно вкусное.

Завтра выходной. Надо будет повнимательнее посмотреть на кадры. А заодно и выяснить, где этот сфинкс живёт. Где-то на фотоснимках с выставки остались координаты владелицы.