Тайная миллиардная империя его заместителя

От лица Арины Воронцовой:

Сон не приходил. Я ворочалась в огромной кровати пентхауса, который Кирилл держал для меня, простыни казались наждачной бумагой на моей коже. Огни города пробивались сквозь панорамные окна, рисуя на стенах стерильные узоры. Каждая тень, казалось, скрывала яростное лицо Кости, каждая далекая сирена звучала как воображаемый крик Катерины.

Около трех часов ночи я сдалась. Я натягивала халат, когда услышала тихий щелчок со стороны входной двери апартаментов. Кровь застыла в жилах. Охрана в этом здании была непробиваемой. Никто не мог попасть на этот этаж без разрешения.

Прежде чем я успела дотянуться до телефона, дверь спальни распахнулась. В проеме появились двое крупных мужчин в темной одежде и лыжных масках. Мой крик застрял в горле, когда один из них бросился ко мне, его рука зажала мне рот, ноздри наполнил запах несвежего кофе и пота.

Я боролась. Я брыкалась и извивалась, мои ногти впивались в толстую руку, обхватившую мой торс, но это было все равно что бороться с кирпичной стеной. Другой мужчина достал рулон скотча. Они с жестокой эффективностью связали мне запястья и лодыжки, затем заклеили рот куском скотча. На голову мне натянули черный мешок, погрузив в удушающую, ужасающую темноту.

Меня перекинули через плечо, как мешок с картошкой. Движение было резким, моя голова ударялась о твердую лопатку. Меня вынесли из апартаментов, спустили на служебном лифте, о существовании которого я даже не знала, и вывели, как мне показалось, на холодный ночной воздух парковки.

Задняя дверь фургона захлопнулась, и меня бросили на твердый, ребристый пол. Машина рванула с места, швырнув меня в сторону. Паника, холодная и острая, царапала мне горло. Это было не простое ограбление. Это было профессиональное похищение.

После того, что показалось вечностью резких поворотов и внезапных остановок, фургон наконец остановился. Задние двери со скрипом открылись, и меня вытащили за связанные руки, мои босые ноги царапали по gritty бетону.

Меня втолкнули в дверной проем, воздух стал густым и спертым, тяжелым от запаха немытых тел, дешевых духов и чего-то металлического, вроде старой крови.

Грубые руки сорвали мешок с моей головы.

Внезапный, ослепляющий свет прожектора заставил меня зажмуриться. Когда я заставила себя открыть глаза, моргая от резкого света, мое сердце остановилось.

Я была на сцене.

Подо мной море похотливых лиц смотрело вверх. В основном мужчины. Богатые, старые и хищные. Их глаза скользили по моему телу, одетому лишь в тонкую шелковую ночную рубашку, с голодом, от которого у меня скрутило живот. Это был какой-то аукцион, грязный, незаконный, проводимый на складе, который вонял гнилью.

— Отпустите меня! — мой голос был приглушенным криком сквозь скотч. — Вы понятия не имеете, кто я! Я Арина Воронцова!

На сцену вышел сальный мужчина в дешевом костюме с микрофоном в руке. Он хмыкнул, влажным, дребезжащим звуком.

— Арина Воронцова? Конечно, милочка. А я — английская королева, — усмехнулся он в микрофон. Толпа рассмеялась. — Итак, господа, начнем торги за этот прекрасный товар. Свежий, как видите. Начнем со ста тысяч долларов!

Начался хаос. Руки взметнулись в воздух. Выкрикивались цифры, каждая выше предыдущей.

— Двести тысяч!

— Триста пятьдесят!

— Полмиллиона!

Я билась в путах, крича сквозь скотч, но мои мольбы утонули в бешеной торговле. Я больше не была человеком. Я была объектом, призом, который нужно было выиграть. Цена росла с ужасающей скоростью — миллион, два миллиона, пять. Мой ужас был живым существом, диким зверем, запертым в моей груди и рвущимся наружу.

— Продано! — наконец крикнул аукционист, ударив молотком. — Джентльмену сзади за десять миллионов долларов!

Волна тошноты накрыла меня. Все кончено. Меня продали.

Двое охранников развязали мне ноги, стащили со сцены, провели по темному коридору и втолкнули в маленькую комнату без окон. Дверь захлопнулась, замок щелкнул с оглушительной окончательностью.

Мгновение спустя дверь снова открылась. Внутрь вошел тучный мужчина с потным лбом и маленькими, поросячьими глазками. Он держал бокал шампанского. Он был моим покупателем.

— Десять миллионов долларов, — сказал он голосом, скользким от слизи. — Лучше бы ты того стоила. — Он сделал шаг ближе, его взгляд ползал по мне. — Хотя должен сказать, Костя Тарасов не врал. Ты красавица.

Имя ударило меня, как физический удар. Костя.

— Что вы сказали? — пробормотала я сквозь скотч.

Мужчина улыбнулся, гротескно скривив губы. Он протянул руку и сорвал скотч с моего рта. Я ахнула, ободранная кожа заныла.

— Я сказал, Костя Тарасов передает привет, — повторил мужчина, наслаждаясь моим шоком. — Он сказал, что тебе нужно преподать урок. Что ты возомнила себя лучше него. Он продал тебя мне. Ну, не совсем продал. Он отдал тебя мне. В качестве подарка. За наши прошлые деловые отношения.

Комната поплыла. Воздух вырвался из моих легких. Костя. Костя это сделал. Он не просто бросил меня или изменил мне. Он это организовал. Он бросил меня на растерзание волкам. Человек, которого я создала, человек, которого я любила, только что пытался организовать мое изнасилование и сломать меня за то, что я его бросила.

Мужчина, мой покупатель, сделал еще один шаг.

— Не волнуйся, я о тебе хорошо позабочусь. Костя сказал, я могу повеселиться, а потом он... заберет то, что останется.

Его рука потянулась к тонкой бретельке моей ночной рубашки. Я отшатнулась, прижавшись к холодной, влажной стене.

— Не трогай меня, — прошипела я дрожащим голосом. — Я дам тебе вдвое больше, чем он тебе должен. Двадцать миллионов. Я могу дать тебе двадцать миллионов долларов. Просто отпусти меня.

Он рассмеялся.

— Милочка, дело уже не в деньгах.

Ужас, чистый и неразбавленный, затопил каждую клетку моего тела. Мой разум опустел от него. Вот и все. Вот так все и закончится. Лишенная имени, власти, достоинства, в грязной комнате на милости монстра.

Он бросился вперед, его толстые пальцы схватили шелк моего платья. Ткань порвалась с отвратительным звуком.

Крик вырвался из моего горла, дикий и отчаянный.

И тут раздался звук трескающегося дерева. Дверь в комнату слетела с петель, с оглушительным грохотом рухнув на пол.

В дверном проеме, в силуэте на фоне тусклого света коридора, стоял Костя. А за его руку цеплялась Катерина, заглядывая в комнату с широко раскрытыми, притворно невинными глазами.

---