Тайная личность отвергнутой жены-миллиардерши

Дождь на кладбище был нескончаемым. Это был не очищающий ливень, а холодный, грязный потоп, превративший землю в серо-коричневую жижу. Небо было цвета синяка.

Ева стояла у разверстой могилы. Ее черное платье насквозь промокло, прилипло к коже и пробирало до костей. Зонта у нее не было. Она не подумала его взять, а никто не предложил своего.

Голос священника монотонно звучал на фоне шума дождя, читая молитвы, которые казались пустыми и бессодержательными. Ева смотрела на гроб из красного дерева, который опускали в мокрую землю. Гроб был красивый — Сергей заплатил за лучший, как всегда решая проблему деньгами, — но это не меняло того факта, что бабушка лежала в ящике, уходя под землю.

Сергей стоял в десяти футах от нее. Он был сух. Водитель в униформе держал над ним огромный черный зонт. Сергей стоял, сцепив руки перед собой, с непроницаемым выражением лица. Он походил на статую, высеченную изо льда.

Ева шагнула вперед, когда гроб опустили. Она достала из кармана одну белую розу. Лепестки были мокрыми от дождя и ее собственных слез.

— Прощай, бабушка, — прошептала она, и ее голос сорвался. — Я люблю тебя.

Она бросила розу. Та с глухим влажным стуком мягко упала на дерево.

Как только священник произнес последнее «Аминь», торжественную тишину нарушил хруст шин по гравию.

Изящный черный лимузин-стретч агрессивно подъехал к месту захоронения, его шины забрызгали грязью траву. Двигатель высокомерно гудел, прежде чем заглохнуть.

Ева смахнула дождь с глаз и прищурилась. Все мышцы в ее теле напряглись.

Задняя дверь открылась. Пара туфель на шпильках ступила в грязь, а за ними показались ноги, слишком обнаженные для похорон.

Появилась Клара Серова.

Формально она была в черном. Но платье было облегающим, с кружевными вставками и глубоким вырезом спереди. На ней была шляпка-фасинатор с маленькой вуалью, которая ничуть не скрывала ее идеально накрашенное лицо.

Ева сжала руки в кулаки. Ногти так сильно впились в ладони, что она почувствовала, как лопнула кожа.

Клара пошла к могиле, осторожно ступая, чтобы не увязнуть в грязи. Она прижимала к глазам кружевной платок, вытирая слезы, которых не было. Она выглядела как трагическая героиня из плохого фильма.

Сергей двинулся с места.

Он не двинулся, чтобы преградить ей путь. Он не двинулся, чтобы сказать ей уйти. Он отошел от своего водителя, взял зонт и пошел ей навстречу. Он предложил Кларе руку, защищая ее от дождя и оставив себя частично под ним.

Предательство было почти физическим. Словно нож провернулся в животе у Евы.

Ева перехватила их, прежде чем они успели дойти до могилы. Она встала прямо на их пути, и грязь брызнула ей на лодыжки.

— Убирайся, — сказала Ева. Ее голос был тихим и дрожал от ярости, которую она больше не могла сдерживать.

Клара театрально ахнула, прислонившись к Сергею. Она посмотрела на него широко раскрытыми, испуганными глазами.

— Сергей, я просто хотела отдать дань уважения.

— Ты убила ее, — обвинила ее Ева, подходя ближе. — Ты была там. Ты довела ее до стресса. Ее сердце не выдержало, и ты это знала!

— Ева! — резко выкрикнул Сергей. Он встал между двумя женщинами, используя свое тело как щит для Клары. — Прекрати это. Немедленно.

— Она была в палате, Сергей! Я почувствовала ее духи!

— Я... я действительно заходила, — всхлипнула Клара, уткнувшись лицом в плечо Сергея. — Я принесла ей подарочную корзину. Я хотела помириться ради тебя, Сергей. Но она спала, поэтому я оставила корзину медсестре и ушла. Я ничего не сделала!

— Лгунья! — закричала Ева. Она подняла руку, поддавшись слепому инстинкту, желая стереть эту фальшивую скорбь с лица Клары.

Ее рука так и не достигла цели.

Сергей поймал ее запястье в воздухе. Его хватка была железной, пальцы впивались в ее хрупкие кости. Его кожа была холодной.

Он посмотрел на нее сверху вниз, и разочарование в его глазах было хуже ненависти. Таким взглядом смотрят на непослушного ребенка или сумасшедшую.

— Ты позоришь себя, — прошипел Сергей тихим и опасным голосом. — Ты позоришь фамилию Малоун. Возьми себя в руки или иди жди в машине.

Ева уставилась на него. Мужчина, которого она любила. Мужчина, которому она так старалась угодить. Он держал ее за запястье, чтобы защитить женщину, которая ее мучила. Его больше заботила фамилия, чем тот факт, что его жена хоронила свою единственную родственницу.

— Отпусти меня, — прошептала Ева.

Сергей отпустил ее запястье с толчком, словно прикосновение к ней было ему неприятно. Ева отшатнулась назад, ее каблуки поскользнулись в грязи. Она чуть не упала, в последний момент удержав равновесие.

Немногие другие скорбящие — дальние родственники, старые соседи — перешептывались. Они смотрели на Еву с жалостью и осуждением. Неуравновешенная жена. Ревнивая женщина, устроившая сцену на похоронах.

Клара выглянула из-за плеча Сергея. На долю секунды, когда Сергей повернулся, чтобы взглянуть на священника, чтобы тот продолжал, губы Клары изогнулись в улыбке. Маленькой, едва заметной. Победной.

Она положила букет дорогих лилий на могилу, прямо на единственную розу Евы, раздавив ее.

Два часа спустя дождь прекратился, оставив мир серым и сырым. Ева стояла на парковке кладбища, прислонившись к капоту полицейской машины.

Детектив Михеев вздохнул и с щелчком закрыл свой блокнот. Он выглядел уставшим.

— Госпожа Маслова, я понимаю, вы скорбите, — сказал он покровительственно-мягким тоном. — Но вскрытие показало ясную картину. Остановка сердца из-за преклонного возраста и сопутствующего заболевания. Естественные причины.

— Это была не естественная смерть, — настаивала Ева, крепко скрестив руки на груди, чтобы унять дрожь. — Стресс может вызвать сердечный приступ. Если Клара Серова вошла туда и угрожала ей...

— Стресс не является орудием убийства в глазах закона, мэм. Если у вас нет видео, где она физически нападает на вашу бабушку, здесь нет преступления.

— Тогда проверьте камеры! — потребовала Ева. — В больнице есть охрана.

— Мы проверили, — сказал Михеев, отводя взгляд. — Вчера в системе произошел скачок напряжения. Стерло локальный диск и повредило облачную резервную копию для всего этого крыла. С 12:00 до 20:00. Неудачное стечение обстоятельств.

Ева почувствовала, как кровь отхлынула от ее лица. Неудачное стечение обстоятельств. Или дорогостоящее. Такое совпадение, которое можно купить за деньги.

Она посмотрела через парковку. Сергей стоял у открытой двери своего лимузина. Клара сидела внутри, но дверь была открыта. Сергей протягивал ей свежий платок, наклонившись, чтобы сказать что-то, что выглядело нежным. Ласковым.

Он никогда так не смотрел на Еву. Ни разу за три года.

— И это все? — спросила Ева у детектива. — Ей все сойдет с рук, потому что камеры были так удачно стерты?

— Ей не с чего сходить с рук, госпожа Маслова. Отправляйтесь домой. Отдохните.

Детектив сел в свою машину и уехал.

Ева осталась одна в грязи. Она посмотрела на свои руки. Они были грязными, дрожащими и пустыми.

Она посмотрела на левую руку. Бриллиантовое обручальное кольцо тускло блеснуло. Оно казалось тяжелым. Оно казалось кандалами.

Она пыталась быть идеальной женой. Она пыталась быть незаметной, поддерживающей, благодарной. И не получила ничего, кроме мертвой бабушки и мужа, который защищал ее врага.

Печаль, которая топила ее, начала отступать, сменяясь холодной, твердой решимостью. Она камнем легла у нее на сердце.

Если закон ей не поможет, если Сергей ее не защитит, она должна сделать это сама.

Ева схватилась за кольцо. Резким движением она стянула его с пальца. Кожа под ним была бледной, с отметиной от многолетнего ношения.

Она сунула кольцо в карман.

Она пошла к своей машине с высоко поднятой головой. Она больше не была госпожой Масловой. Она была просто Евой. И она собиралась на войну.