Ослепительная Мама: Теперь Живу Для Себя!

Надежда поставила свою подпись внизу соглашения о разводе. Не рискуя бросить второй взгляд на мужчину, развалившегося на диване, она поднялась и поспешила вверх по лестнице в спальню.

Лишь когда она скрылась из глаз Льва, Надежда бессильно прислонилась к закрытой двери – её тело и душа были совершенно опустошены.

Её брак казался сном, рассыпавшимся в пыль, и она больше не знала, на кого возложить вину.

Возможно, винить было и вовсе некого. Любовь нельзя подчинить чьей-то воле.

Сделав дрожащий вдох, Надежда молча открыла шкаф и начала складывать одежду в чемодан.

Её брак со Львом начался с ребёнка, которого она совсем не ожидала. После рождения мальчика она посвятила всё своё время дому, совершенно забросив себя. Покупки сводились к простым вещам – лишь бы в них было удобно готовить, убирать и заботиться о Льве и сыне.

Три года прошли в этом доме, и всё, что составляло её жизнь, уместилось в один маленький чемодан.

Надежда подтянула чемодан к двери, её взгляд медленно скользнул по спальне, которая три года была её комнатой. На мгновение её охватило колебание, но она оттолкнула его и ушла.

Спустившись вниз, она подошла ко Льву и прямо у него на глазах сняла с пальца обручальное кольцо.

«Возьми это», – сказала она, протягивая кольцо на раскрытой ладони.

Лев уставился на её руку; его внимание задержалось на бледном следе, оставшемся от кольца, и его глаза слегка сузились.

Когда-то она даже похудела, чтобы кольцо налезло на палец, и за три года ни разу его не снимала.

То, как легко она теперь рассталась с ним, вызвало во Льве чувство, которому он не мог подобрать названия.

Пытаясь скрыть любую реакцию, он перевёл взгляд на чемодан, и между его бровями пролегла складка: «Тебе не обязательно уезжать прямо сейчас».

«Что ты имеешь в виду?» – Надежда нахмурилась, и прежде чем она успела остановить себя, в её душе вспыхнула искра надежды.

Однако эта надежда была мгновенно раздавлена, когда Лев продолжил: «Развод будет оформляться примерно месяц. У тебя есть время найти другое место и переехать, когда будешь готова».

Его холодные слова заставили её выдавить хрупкую улыбку.

Она покачала головой и сразу же отмахнулась от его предложения; её голос звучал ровно и твёрдо: «Нет смысла это затягивать. Давай всё закончим чисто».

Так не останется ложных надежд.

Лев сжал губы и на мгновение замешкался, прежде чем отвернуться: «Как хочешь».

«Я пойду проверю нашего сына».

Надежда едва повернулась, чтобы уйти, как голос Льва рассёк воздух – ровный и холодный.

«Здоровье бабушки в последние месяцы сильно ухудшилось. Она плохо перенесёт такие новости. Пока никому не говори о разводе».

При упоминании бабушки мысли Надежды сразу обратились к мягкой улыбке Марфы Титовой и её тёплым словам.

Из всех Титовых Марфа была редким человеком, кто относился к ней по-доброму и даже не раз отчитывал Льва за то, что он плохо с ней обращался.

Поэтому Надежда и без его предупреждения не собиралась позволять, чтобы эта новость дошла до неё.

«Я никому ничего не скажу».

Её готовность удивила Льва. Он наполовину ожидал, что она воспользуется привязанностью Марфы как оружием и попытается отстоять своё место в семье.

Долгое мгновение его взгляд задерживался на её лице – тёмный, непроницаемый, будто он впервые смотрел на неё иначе.

«Нам придётся делать вид, что мы всё ещё женаты, когда будем рядом с ней».

«С этим проблем не будет, – Надежда коротко кивнула. – Я просто проверю, спит ли Кондраша».

Даже понимая, что шансы против неё, она не могла отказаться от мысли оставить сына с собой. Лев мог отказать ей в опеке над ребёнком, но если Кондрат сам захочет жить с ней, его отец, возможно, передумает.

Надежда подошла к комнате Кондрата и тихо постучала в дверь: «Кондраша, ты ещё не спишь? Можно войти?»

Ответа не последовало. Её плечи опустились – она решила, что он уже заснул. Но вдруг из комнаты донёсся яркий, взволнованный голос.

«Элла, тебе нужно прийти завтра пораньше! Я приготовил тебе черничный торт – твой любимый!»

Нежный, уговаривающий тон Кондрата просочился сквозь щель двери, и грудь Надежды болезненно сжалась.

Когда-то он говорил таким голосом только с ней. Где-то по дороге всё изменилось, и теперь он почти никогда не разговаривал с ней без холодной отстранённости.

Её руки сжались в кулаки, потом медленно разжались, словно она собирала всё своё мужество, прежде чем войти.

«Кондраша, мне нужно поговорить с тобой о чём-то важном…»

Телефон мгновенно захлопнулся, и сын бросил на неё раздражённый взгляд.

«Мам, ты разве не знаешь, что врываться вот так невежливо?»

Голос его звенел от раздражения, не оставляя сомнений в его чувствах.

Надежда почувствовала, будто его слова разрезали её изнутри – остро и беспощадно. Она замялась, потом заставила себя улыбнуться неловкой, слабой улыбкой.

«Прости, что ворвалась, но мне правда нужно спросить тебя кое о чём, Кондраша. Ты бы хотя бы подумал…»

«Нет! – резко перебил её Кондрат, даже не дав договорить; его голос был полон досады. – Почему ты не можешь быть такой же успешной, как Элла?»

Надежда застыла на месте, ошеломлённая болью в голосе собственного сына.

«Ты бесполезная. Ты только и делаешь, что тратишь деньги папы и всем мешаешь. Мне стыдно говорить кому-то, что ты моя мама. Я бы хотел, чтобы Элла была моей матерью!»

Жестокость в его голосе оглушила Надежду. Она открыла рот, чтобы ответить, но он уже снова уткнулся в телефон, полностью отгородившись от неё.

Имя Элла вспыхивало на экране, сообщения мелькали одно за другим, и Надежда почувствовала, как внутри её груди образуется пустота.

Она бросила на сына последний взгляд и тихо вышла из комнаты.

Ей понадобилось всего несколько минут, чтобы собрать вещи, вызвать машину и уехать, ни разу не оглянувшись на Льва.

Тот сидел на диване и следил за ней взглядом, пока она не исчезла, чувствуя странное раздражение от того, что она ушла без малейшего колебания.

Надежда направилась прямо в скромную квартиру, которую купила по прихоти два года назад – место, куда она собиралась уходить остыть после ссор со Львом. Теперь это было её единственное безопасное убежище.

Усталость навалилась на неё тяжёлым грузом, и у неё не осталось сил ни о чём думать. Она быстро умылась и рухнула на кровать.

Утром Надежда вызвала машину прямо до «Титов Групп». Она была полна решимости подать заявление об увольнении.

Изначально она устроилась в компанию только ради того, чтобы быть ближе ко Льву. Развод стёр эту причину.

«Можно ли оформить моё увольнение уже сегодня?» – спросила Надежда помощника Льва, Ивана Туманова.

Капля пота скатилась по лбу Ивана. Он замялся, прежде чем ответить: «Позвольте мне уточнить это у господина Титова. Пожалуйста, подождите минуту».

Поскольку Иван был одним из немногих в компании, кто знал о её браке со Львом, Надежда понимала, почему он выглядит таким неловким.

Она помедлила и спросила: «Неужели обязательно привлекать его?»

Неуверенность ясно отразилась на лице Ивана: «Когда-то именно господин Титов подписал ваше назначение на работу…»

Не желая усложнять ситуацию, Надежда понимающе кивнула: «Спасибо за помощь».

Вернувшись к своему столу, она подумывала быстро сходить за кофе, но звон лифта привлёк её внимание.

Лев вышел из него, выглядя воплощением могущественного руководителя в идеально сшитом костюме, однако его строгие черты смягчились, когда он повернулся к женщине рядом. Обычный холод в его глазах словно растаял.

На долю секунды дыхание Надежды перехватило. Она не ожидала встретить здесь эту женщину.