Его Отвергнутая Омега: Второй Шанс с Королем

От лица Серафимы:

Руки Кайлана крепче сжали руль. На его красивом лице, освещённом приборной панелью, промелькнуло раздражение.

«Ливия, знай своё место!» — его мысленный ответ был резким, ясным упрёком Альфы подчинённой.

Я почувствовала укол тёмного удовлетворения. Наконец-то он ставит её на место.

Но затем пришёл её ответ, пропитанный расчётливой уязвимостью.

«Я знаю, Альфа. Я понимаю. Надеюсь, вы и ваша… Омега… проведёте прекрасный вечер».

Слово «Омега» было пропитано ядом, но притворная покорность сделала своё дело. Я увидела, как плечи Кайлана опустились, гнев в нём сдулся, как проколотый воздушный шар. Он всегда был падок на её игру в «девицу в беде».

Он вздохнул, тяжело и устало. Он повернулся ко мне, его штормово-серые глаза были затуманены извинением, которое он не мог произнести.

— Прости, Серафима. Как Альфа, я обязан улаживать споры в стае. Было бы… неуместно оставлять всё как есть.

Оправдание было таким тонким, что казалось прозрачным.

— Поехали со мной, — сказал он. Слова были приглашением, но тон — приказом. — Мы заберём её, и я позабочусь, чтобы она поняла своё место.

Крошечный, глупый огонёк надежды зажёгся в моей груди. Может быть, он хотел, чтобы я была там в качестве заявления. Чтобы показать Ливии, что сегодня он со мной. Это была глупая надежда, за которую я цеплялась семь лет, но она отказывалась умирать.

— Хорошо, — прошептала я.

Он поехал обратно к клубу. Ливия ждала у обочины, картинно дрожа на прохладном ночном ветру. Как только машина остановилась, она подбежала к Кайлану и бросилась в его объятия, уткнувшись лицом ему в грудь.

Он на секунду замешкался, а затем его руки поднялись, чтобы похлопать её по спине в утешительном жесте. Он позволил ей обнять себя.

И со своего места в машине я почувствовала это. Запах Кайлана — та опьяняющая смесь грозы и сосны — уже окутывал её, смешиваясь с её собственным приторным цветочным парфюмом. Это был запах, который должен был принадлежать мне. Запах, которым Альфа делится только со своей Луной, помечая её как свою. Этот вид, этот запах… это было как физический удар, выбивший воздух из моих лёгких.

Кайлан осторожно высвободился из объятий Ливии. Он открыл для неё заднюю дверь, затем посмотрел на меня.

— Серафима, не могла бы ты? — спросил он, указывая на водительское сиденье. Это был не вопрос.

Оцепенев, я вышла, мои движения были скованными. Я обошла машину спереди, избегая сочувствующих и презрительных взглядов немногих членов стаи, всё ещё слонявшихся снаружи. Я села на водительское место, пока Кайлан устраивался сзади с Ливией. Тепло, которое он оставил на коже сиденья, было жестокой насмешкой.

Поездка до поместья семьи Терновых была самыми долгими десятью минутами в моей жизни. Ливия, прижавшись к Кайлану на заднем сиденье, начала незаметно выпускать свои феромоны — сладкий, соблазнительный аромат, предназначенный для привлечения не состоящего в паре самца. Она говорила низким, мурлыкающим голосом.

— Кайлан, помнишь ту маленькую виллу у озера, которую я так люблю? Ту, с частным причалом? Я подумала… может, ты съездишь со мной посмотреть её завтра ещё раз? Мне нужно новое гнездо, настоящее.

— Конечно, Ливия, — пророкотал голос Кайлана сзади, мягкий и снисходительный. — Всё, что захочешь.

Я взглянула в зеркало заднего вида, и мои глаза встретились с глазами Кайлана. У него хватило совести выглядеть виноватым, на его лице появилось лёгкое хмурое выражение, как бы говорящее: «Прости, что тебе приходится это видеть».

Но «прости» было недостаточно. Больше нет. Я почувствовала, как моё сердце, которое семь лет избивали и ранили, наконец, погрузилось в холодную, тёмную бездну.

Я подъехала к воротам огромной усадьбы семьи Терновых. Родители Ливии, главный Бета стаи и его пара, уже ждали. Они бросились к машине, лебезя перед Кайланом, когда он вышел.

— Альфа! Спасибо, что привезли нашу Ливию домой в целости и сохранности!

Они проводили его внутрь, болтая без умолку, их тела физически загораживали мне вид. Они не удостоили ни единым взглядом Омегу, сидящую на водительском сиденье машины Альфы. Я была невидимой. Инструментом. Шофёром.

Я сидела там, казалось, целую вечность, двигатель тихо гудел. Прошло пять минут. Десять.

Затем голос Кайлана эхом отозвался в моём разуме, далёкий и отстранённый.

«Можешь возвращаться».