Жемчужина Индии

Проснувшись незадолго до рассвета, Сарнияр обнаружил в изножье кровати серебряный поднос с приятно пахнувшими кушаньями и напитками. Его порадовало, что чья-то невидимая рука приготовила такой чудесный сюрприз к его пробуждению. Хозяин дворца проявлял к своему гостю трогательную заботу и предвосхищал все его желания.

На подносе лежала ещё не остывшая жареная курица под соусом карри. Тут же исходили ароматным паром шафрановый рис, чаша с чёрным ассамским чаем и свежевыпеченный пшеничный хлеб, приправленный кунжутными зёрнами.

Сарнияр жадно накинулся на еду и смёл с подноса всё до последней крошки. Насытившись, он подумал о купании, и в тот же момент, как по мановению волшебной палочки за расшитой райскими птичками ширмой выросла большая полукруглая ванна, наполовину заполненная водой. На её широких бортиках рядком высились гипсовые горшочки с пахучим мылом и разными притираниями. По бокам ванны стояли большие глиняные кувшины с горячей и холодной водой, серебряный тазик с сандаловым маслом и плавающим в нём ковшиком с ручкой, выточенной из слоновой кости.

Сарнияр протёр глаза и ущипнул себя за руку. Он готов был поклясться, что ванна появилась здесь уже после его пробуждения. Оглянувшись в полной растерянности, он не смог сдержать изумления. У мраморной платформы стоял его дорожный сундук с откинутой крышкой, на которой висела свежая рубаха, а та, что он снял вчера перед сном, исчезла вместе с пустым подносом.

- Да это просто Дворец Чудес какой-то, - проговорил Сарнияр, но изумление его поубавилось, стоило ему вспомнить содержание одного из немногих писем, адресованных ему младшим братом. В этом письме Зигфар упоминал о склонности Акбара устраивать хитроумные ловушки для неугодных ему гостей при помощи каких-то мудрёных механизмов. Те же устройства, по утверждению Зигфара, служили и для ублажения «избранных» - гостей, удостоенных особого расположения султана.

- Ну что ж, - гордо приосанившись, сказал Сарнияр, - если я избран тобой, о Хозяин Причудливых Покоев, настала пора тебе выполнить своё обещание. Пусть сюда немедленно явятся твои райские гурии, обмоют меня с головы до ног и ублажат в полной мере. И учти: в делах такого рода я люблю чередовать контрасты. Пусть одна из них будет светла как погожий день, а другая смугла как сумерки.

Только он произнёс эти слова, как пол под ним покачнулся. Царевич с трудом устоял на ногах и едва почувствовал под собой твёрдую опору, как тут же упал на колени и взмолился:

- Прости меня, Властитель, прости! Меня обуяла гордыня, один из семи смертных грехов! Клянусь, что больше не окажу тебе неуважения и неблагодарности за твоё сердечное гостеприимство.

Его взор обратился к двери и оставался прикованным к ней, пока за окном не начало светать. Время приближалось к четырём часам пополуночи, но ничего необычного больше не происходило.

Становилось ясно, что Акбар раздумал играть в доброго джинна, чтобы проучить племянника за спесь.

- Понимаю, - опечаленно молвил Сарнияр, - ты решил отказать мне в своей особой милости, дядя. Что ж, я это заслужил и потому не ропщу. Поделом мне, невеже!

Он шагнул к ванне, вода в которой уже совсем остыла, но тут его внимание привлёк слабый шорох. На полу у самого порога шевельнулось живое существо. Больше не веря в чудеса, Сарнияр решил, что просто не заметил его раньше. Да это и немудрено: лежавший ниц у двери мальчуган был так худ, что он вполне мог его принять за разостланный на полу платок.

- Эй, эй, встань немедленно! - потребовал Сарнияр.

В ответ паренёк приподнялся на колени и упёрся головой в пол, всем видом выражая полную покорность.

- Ага, - сообразил Сарнияр, - чудеса закончились, теперь всё будет происходить самым обыденным образом. Что ж, возможно, так даже лучше. Эй, как тебя, раб! Спасибо твоему хозяину, я славно подкрепился и выспался и теперь настроен на небольшое любовное приключение. Приведи двух одалисок из гарема, да поживее.

Паренёк вслушивался в незнакомую речь и отчаянно мотал головой, не понимая, какой услуги требует от него этот громогласный великан.

- Дьявол! - выругался Сарнияр, пытаясь руками изобразить изгибы женского тела. - Наложницы! - Он склонил голову на сложенные ладони. - Приведи! - Он застучал ногами по полу. - Ну, что тебе ещё не ясно, тупица?

Невольник смотрел на его пассы, разинув рот и хлопая выпученными как у лягушонка глазами. Тут царевича осенило. Он указал ему на эмблему, нарисованную рукой неизвестного художника над кроватью.

- Хочу женщину! Колесо любви! Источник силы и здоровья! Теперь понял?

Парнишка посмотрел в указанном направлении и радостно закивал. Маловероятно, чтобы ему удалось прочесть надпись внутри солнечного диска; скорее всего, он просто знал, о чём она гласит и, наконец-то, сообразил, что именно от него требуется.

- Слава Аллаху, - обрадовался Сарнияр и поднял вверх два пальца. - Двух! Хочу двух одалисок! Понял, болван? Живо дуй за гуриями!

Невольник пулей вылетел из комнаты. Не успел Сарнияр перевести дыхание, как дверь распахнулась, и в покои впорхнули, щебеча, словно пташки, две молоденькие девушки. Они появились так скоро, что не оставалось сомнений: эти жрицы любви уже томились за дверью, пока Сарнияр разъяснял бестолковому юноше своё желание полакомиться женской плотью.

Увидев голого мужчину, одалиски умолкли и сконфуженно опустили глазки.

- Благодарю тебя, Властитель, - сказал Сарнияр. - Проучив меня за мою заносчивость, ты всё же явил мне своё великодушие и даже учёл при этом мои предпочтения. Одна из этих гурий и впрямь подобна ясному дню.

Он протянул руку стройной как кипарис светловолосой прелестнице с лилейно-белой, отливающей перламутром кожей и томными нефритово-зелёными глазами. Девушка почтительно прижалась губами к его руке, и Сарнияр слегка потрепал её за нежно вылепленный подбородок.

- Добро пожаловать, луноликая. Сделай одолжение, приготовь мне ванну. Я хочу, чтобы ты обмыла меня и натёрла благовониями.

- Слушаю и повинуюсь, мой господин, - ответила девушка, склонив прелестную белокурую головку.

Сарнияр с изумлением посмотрел на неё.

- Ты не только понимаешь, но и говоришь по-арабски, луноликая?

- Конечно, - лучезарно улыбнулась девушка. - Прежде, чем попасть в гарем Великого Могола, я почти четыре года провела в доме арабского купца Хаджи Нумана. Он преподнёс меня в подарок Величайшему за разрешение торговать на его земле.

- Как твоё имя? - спросил Сарнияр.

- Селена, господин. Я гречанка с острова Хиос.

- Селена, чудесное имя! Кажется, оно означает - Луна?

- Да, мой господин.

- О Аллах, - обрадовался царевич, - наконец-то я слышу родную речь. Султан не мог сделать мне лучшего подарка. Тебе придётся послужить мне толмачом, Селена, пока я не выучу хинди.

- Но я принадлежу Властителю, - робко возразила наложница, - а вам предоставлена лишь на одну ночь.

- Ты останешься со мной, пока я не уеду из этой страны, - решил Сарнияр. - Таково моё желание, и я сегодня же утром объявлю о нём Властителю.

- Как вам будет угодно, господин, - с радостью согласилась Селена.

- А кто эта вторая девушка? - спросил он, оглядывая другую рабыню; его брови недовольно хмурились. - Почему она черна, словно сажа?

- Это мавританка, господин. Здесь её зовут Африкана.

Сарнияр брезгливо оттопырил нижнюю губу.

- Мне никогда не нравились чёрные невольницы. Мой дядя, видимо, решил подшутить надо мной. Я не просил его присылать мавританку. Скажи подружке, Селена, пусть немедля возвращается в гарем.

Обратившись к темнокожей рабыне, Селена произнесла несколько слов на хинди. Та внимательно её выслушала, и, обиженно всхлипнув, что-то невнятно промычала в ответ.

- Она горько сожалеет, что не имела счастья вам понравиться, - перевела Селена. - Говорит, что девушки в гареме засмеют её. Сжальтесь, господин, позвольте ей остаться у вас до утра.

- Хорошо, - согласился царевич, - но я не хочу прикасаться к её телу. Оно вызывает у меня лишь одно желание: взять жёсткую мочалку и попробовать оттереть эту ужасную черноту. Позови-ка того парня, что прислуживает мне.

- Хали! - крикнула Селена.

Паренёк в тот же миг появился на зов.

- Скажи ему, - приказал Сарнияр, - пусть сходит в покои, отведённые моей свите, и позовёт сюда мавра Бехрама. Эта чёрная рабыня должна понравиться моему телохранителю.

Селена перевела Хали его повеление. Пока тот ходил за мавром, одалиски вместе долили ванну горячей водой, добавив в неё сандалового масла из серебряного тазика. Устроившись в ванне, Сарнияр разрешил только одной Селене обмывать его и натирать благовониями. Пока она стояла у бортика, склонившись над ним, он расстегнул ей кофточку, выпустив на волю соблазнительные груди гречанки. Её соски оказались подкрашены хной, и Сарнияр принялся оттирать их мылом, тщательно смывая въедливую краску.

- Хочу поцеловать их, - объяснил он и тут же привёл своё желание в исполнение.

Селена задрожала от страсти, разбуженной в ней его первой лаской, а стоявшая чуть поодаль Африкана шумно засопела от обиды.

- Чему тебя обучали в гареме, Селена? - спросил Сарнияр, теребя её отмытые соски, чтобы вернуть им природную яркость.

- Многому, мой господин, - смущённо ответила девушка.

- И тому, как следует ублажать мужчину?

- Конечно, ведь к этому меня готовили с первого дня.

- Хочу, чтобы ты знала: в любви для меня не существует ничего запретного.

- Об этом говорится в «Камасутре», господин, - улыбнулась Селена и процитировала её первый стих. - «Когда колесо любви закрутилось, никаких правил и ограничений уже не существует». Это была первая книга, которую нам пришлось изучить здесь от корки до корки.

- Прекрасно, - отвечал Сарнияр, решительно вылезая из ванны. - Пойдём же, закрутим колесо любви, мой лунный свет!

Селена обтёрла его досуха тонкой полотняной тканью и осторожно помассировала ему плечи круговыми движениями пальцев. Сарнияр запрокинул голову, постепенно расслабляясь под её искусными руками.

- Пойдём, - настойчиво повторил он, - продолжишь то же самое в постели.