Слишком поздно для сожалений: побег его спасительницы

От лица Ирины Красновой:

Госпожа Елизавета не налила мне чаю.

Она сидела напротив меня в отдельном кабинете кафе, час аренды которого стоил больше, чем моя мать зарабатывала за год.

Своими ухоженными пальцами она подвинула по мраморной столешнице чёрную папку.

— Я всегда знала, что ты умная девочка, Ирина, — сказала она.

Я пока не прикоснулась к папке.

— Я хочу уйти, — ровным тоном произнесла я. — Полностью. Никакой слежки. Никаких хвостов. Если Роман станет меня искать, он найдёт лишь призрака.

Елизавета улыбнулась.

— Роман не станет тебя искать, — пренебрежительно бросила она. — Да, он одержим тобой. Но он — Быков. Он понимает, что такое долг. Через три месяца он женится на Арине Третьяковой. А ты — всего лишь хвост, который нужно подчистить.

— Так подчистите, — сказала я.

Я открыла папку.

Сумма была ошеломляющей. Пятьдесят миллионов долларов.

Достаточно, чтобы купить совершенно новую жизнь.

Но были условия.

Получатель должен покинуть США в течение 14 дней.

Получатель никогда больше не должен связываться с Романом Быковым.

Нарушение контракта повлечёт за собой немедленное расторжение.

В семье Волковых «расторжение» означало не судебный иск. Оно означало пулю.

Я взяла ручку и подписалась: Ирина Краснова.

— Умный выбор, — сказала Елизавета, выхватив папку прежде, чем высохли чернила. — Средства поступят на офшорный счёт к завтрашнему утру. В Австралии сейчас прекрасная погода. И никаких договоров об экстрадиции, о которых нам пришлось бы беспокоиться.

— Две недели, — сказала я.

— Две недели, — подтвердила она. — Не задерживайся, дитя. Авторитет ненавидит долгие прощания.

Поездка обратно в пентхаус, в котором мы жили, прошла как в тумане.

Когда я вошла в вестибюль, швейцар улыбнулся мне:

— Добрый день, госпожа Краснова.

Он не знал, что я уже стала призраком.

Я поднялась на лифте в квартиру, занимавшую весь верхний этаж.

Она была заполнена вещами, которые подарил мне Роман. Драгоценности, которые я никогда не носила. Платья стоимостью в целое состояние.

Позолоченная клетка из бриллиантов и шёлка. Наконец-то я увидела пентхаус таким, каким он был на самом деле.

Я села на край кровати, где мы занимались любовью всего лишь этим утром.

Мой телефон пиликнул.

Уведомление из Инстаграма.

Обычно я избегала социальных сетей, но любопытство — это яд.

Я открыла его.

Арина Третьякова десять минут назад опубликовала фото.

Это был крупный план документа на столе. Брачный контракт.

Её рука лежала на предплечье Романа.

Это был Роман. Я мгновенно узнала часы на его запястье. Мой подарок ему на день рождения.

Подпись гласила: «Судьба всегда возвращает то, что твоё. #БыковТретьяков навсегда».

Я смотрела на экран, пока в глазах не начало жечь.

Судьба не возвращала его.

Это я вытащила его из тьмы. Я исцелила его.

Семь лет. Сколько таких семилетних отрезков отпущено человеку за всю жизнь?

И всё же плоды пожинает она.

Мой телефон снова завибрировал. Сообщение от Романа.

Роман: «Придётся остаться на ночь в Вашингтоне. Появились дела. Не жди меня. Люблю».

Он был не в Вашингтоне.

Он был с ней.

Вероятно, праздновал подписание их брачного контракта.

Я ответила.

Я: «Хорошо. Береги себя».

Я нажала «отправить».

Затем я дважды коснулась фотографии Арины.

Лайк.

Я отложила телефон и вошла в гардеробную.

Я не взяла ни одежды, ни драгоценностей.

Я вытащила маленький потрёпанный чемодан из-под вешалок с дизайнерской одеждой.

Я начала упаковывать то, что имело значение.

Мамины чётки. Книги, которые я читала ему, когда он был слеп. Засушенный цветок, сорванный в саду.

Я собиралась уйти.

Но сначала мне нужно было продержаться следующие две недели и не закричать.