Неудачная шутка

Когда Чарльз вышел из душа, Чейза на месте не было. Парень недоуменно нахмурился, озираясь по сторонам, будто сосед мог решить сыграть в прятки. Приподняв брови, он улыбнулся. Ему будет полезно побыть одному, а то этот Шилдс явно плохо влияет на него. Чарльз четко понимал, что ему с ним весело, потому что он сможет держать свое остроумие в тонусе, а то оно совсем зачахло от дружбы с Эриком, наполненной шаблонными шутками и шаблонными разговорами.

— Новые люди — это всегда хорошо, — шепотом проговорил для себя Спенсер, открывая в телефоне галерею с фотографиями Линды. Хоть она и была крайне тупой стервой, тело у нее было отменное. Уже предвкушая хорошие пятнадцать минут, а то и больше, Чарльз начал расстегивать ремень. Он резко замер, услышав звук открывающейся двери.

— Черт, Спенсер, очень надеюсь, что там не мои фотографии. Это в ванной делают вообще-то.

— Из нас двоих гей не я, Шилдс. И за сохранность своей задницы явно не тебе переживать. Сохранять-то там все равно нечего, я прав?

— Если тебе интересно, я предпочитаю доминировать, а ты? Хочешь поговорить об этом? — пародируя тон психолога, спросил Чейз.

— Поговоришь об этом со своим парнем, — фыркнул в ответ Чарльз. Он был зол.

— Хочешь поговорить об этом? — хоть Чарльз и не видел его, он был уверен, что он улыбается.

— Иди нахрен, — бросил в ответ Спенсер, блокируя телефон. — Мы тут меньше суток, а я скоро убью тебя.

— Не думаю. Тебе весело. Как и мне, — кровать Чейза заскрипела. — Сегодня вечером тебе стоит задержаться, — бросил блондин.

— Что?

— Задержаться стоит. Если ты, конечно, не один из тех извращенцев, что любят подглядывать, — Чейз провоцировал его.

— Боюсь, тебе придется найти другое место, потому что ходить ночью по лагерю, полному геев, не совсем безопасно для моей задницы.

— Боюсь, тебе придется трезво оценить свою задницу, на нее покушаться никто не станет.

— Сочту это за комплимент.

— Не стоит, — ослепительно улыбнулся Чейз.

Телефон Чарльза зазвонил. Раздраженно взглянув на экран, он закатил глаза.

— Эрик, — раздраженно заговорил он. — Какого хера? Третий раз за день, уже соскучился?

— Отбрось свои пидорские мысли, я не один из… этих. И ты обещал мне их показать, — фыркнул тот.

— Да без проблем, только отъебись, — быстро переключившись на видеосвязь, Чарльз навел камеру на своего соседа.

— Что за хрень ты творишь, Спенсер? — громко спросил Чейз. — Я еле успел одеться, недолго так и из шкафа выйти, — Эрик явно оценил шутку Шилдса, потому что его смех, напоминавший больше предсмертную агонию чайки, не прекращался около минуты.

— Ты с ним живешь, что ли? — немного отойдя, спросил он.

— Ага. Гениальная идея администрации. Доволен?

— Не совсем…

— Чего ты ожидал?

— Я ожидал, что он будет выглядеть более…

— По-гейски, — подсказал Чейз, не отрываясь от чего-то в телефоне.

— Ага. По-гейски, — слегка растерянно повторил Эрик.

— Все, съеби, — раздраженно сказал Чарльз и повесил трубку. Он тяжело дышал. Ему уже осточертело все это.

Упав на кровать, Чарльз закурил. Он хотел сделать это еще утром, но Мэг и ее отцу не стоило знать, что он не только пьет. Датчиков в комнате не было, что весьма странно, но Спенсера это вполне устраивало. Он закрыл глаза в блаженстве.

— Фу, какого черта? Убери сигарету, ненавижу когда возле меня дымят, — с отвращением сказал Чейз.

— Да мне плевать, — с меланхоличной усмешкой ответил Чарльз.

— Потуши сигарету, иначе это сделаю я, — в его голосе совершенно не было угрозы. Доброжелательный тон не предвещал ничего плохого.

Чарльз в ответ лишь беззвучно засмеялся, даже не поворачивая головы в сторону собеседника. Спенсер лишь услышал, как заскрипела кровать, которую только что покинул Шилдс. Встав над Чарльзом, он несколько секунд смотрел прямо на него. Улыбнувшись, брюнет выпустил кривоватые кольца дыма в лицо соседу. Чейз наклонился, с силой сжимая руку с сигаретой. Чарльз попытался высвободить ее, дернув на себя, но безуспешно. Решив долго не церемониться, он пнул ногой Чейза. Впрочем, почти сразу поймав ее и заведя за свое бедро, он оказался прямо между ног Спенсера, забывшего от шока про сигарету.

— Ты что творишь? — вскрикнул он, брыкнувшись. Сигарета упала на пол, медленно тлея. Чарльз отчаянно извивался, пытаясь выбраться из-под соседа, но вдруг резко замер. — Скажи, что ты носишь с собой фонарик, — срывающимся голосом попросил он. — Или батончик.

— Батончик... — Чейз усмехнулся. — Могу поделиться, если голоден, — он усмехнулся, проводя языком по нижней губе.

— Да пошел ты! — зашептал Чарльз. Ему не нравилось его положение. Ему не нравилось желание укусить губу своего соседа. И не нравилось чувство легкого возбуждения. Он дышал тяжело и сбивчиво, стараясь успокоиться. От Чейза пахло лаймом, запах кружил голову, Спенсер старался дышать через рот.

— А кому-то явно нравится... — парень обворожительно улыбнулся. — Не смей курить при мне, иначе это плохо кончится. Ненавижу курящих парней, — Шилдс говорил тихо, его голос звучал словно мурлыканье кота.

— Иди нахуй, — сквозь зубы зашипел Чарльз.

— После тебя, малыш, — Чейз оттолкнулся от кровати, поднимаясь на ноги. Сигарета в его руках еще дымилась, и он закурил.

— Какого хрена? — Чарльз еще не мог отойти от шока, ему катастрофически не хватало кислорода, он закашлялся.

— Я же говорил, что ненавижу курящих людей, — пожал плечами Шилдс.

Раздался стук в дверь. Чейз глянул на часы на своем запястье и нахмурился.

— Рановато…

Потушив сигарету, он открыл дверь. На пороге стояла молодая девушка. Чарли практически сразу узнал ее. Вожатая. Она ободряюще улыбнулась, делая шаг в комнату. В ее руках были листы и планшетка. Девушка нервно перебирала бумаги, что-то скрепляя.

— Чарльз Спенсер и Чейз Шилдс? — спросила она, поднимая взгляд.

— Да, — Чейз нахмурился. — Чем обязаны?

— Я хотела отдать вам расписание на ближайшие два дня. Красным помечены обязательные мероприятия, а выделенные зеленым вы можете посещать по вашему желанию, — вожатая протянула Чейзу, стоявшему рядом с ней, два файла.

— Спасибо, — он натянуто улыбнулся, многозначительно смотря на дверь. — Вообще-то, мы с моим соседом были заняты кое-чем интересным. Гостей не ждали. Особенно девушек, — он приподнял брови, облокачиваясь о дверной косяк. Вожатая бросила быстрый взгляд на Чарльза, все еще лежавшего на кровати, нахмурилась и довольно быстро скрылась за дверью.

— Твои гейские шуточки такие банальные, — фыркнул Чарли.

— А кто сказал, что я шучу. Я ведь курю только перед сексом. А тут ты меня вынудил…

— Пошел нахуй! — буквально зарычал Спенсер. — Скоро тебя посетит твой дружок, с ним и наебетесь.

— Не завидуй, — губы Шилдса растянулись в улыбке.

— Было бы чему. Я лучше догоню ту… девушку, — Чарльз прервался, когда в дверь постучали. — Кого это принесло так рано? Почему твои ебари такие непунктуальные?

— Да ты, вроде, вовремя приходишь, — пожал плечами Шилдс. Смысл сказанных соседом слов дошел до Чарльза не сразу. За это время Чейз успел открыть дверь и впустить внутрь парня.

— Даже не знаю, кто из вас стремнее выглядит, — фыркнул Спенсер.

— Любишь посмазливее?

— Ага. И без члена? — Чарльз оттолкнулся от кровати, вставая. Дыхание все еще было сбито после небольшой драки. — Хорошо вам поебаться, господа. Я предпочту вас покинуть, — парень натянуто улыбнулся и хлопнул дверью. — Прошло меньше суток, а я уже заебался, — протянул он, медленно идя по коридору, шаркая подошвой о пол.

Он не знал, куда стоит пойти. Выходить на улицу желания особо не было. Впервые за долгое время Спенсер остался в полном одиночестве. Ни Эрика с его тупыми шуточками, ни сестры с ее предостерегающими взглядами, ни Линды с ее пустой болтовней. Нет семьи, притворяющейся, что все не разваливается на части. Есть только Чарльз. Почему-то это успокаивало. Почему-то он хотел этого. В последнее время не было особого времени подумать. Он был либо пьян, либо в окружении большого количества людей. А в обществе нужно держать планку. Играть свою роль крутого парня, иначе стадо, так привыкшее к клише и шаблонам, просто затопчет. С вершины его быстро опустят в самые низы. Он варился в этом достаточно долго. Настолько долго, что привык не думать. Не разбираться. Зачем, если проблемы можно было решить выпивкой или уже существующим шаблоном?

Раньше мысли роились в его голове, а он блокировал их, старался игнорировать. Они мешали ему, а он только и желал от них избавиться. Они злили его. Его злило безразличие матери. Его злили наигранные отношения. Его злило все. Школа, работа, семья, девушки.

Злилозлилозлило.

Дико раздражало, до дрожи в пальцах. Он искал спасение, но постоянно захлебывался. Мысли тащили его вниз и душили. Он задыхался. Его обманывали. Его использовали. Его выставляли на посмешище.

«Смотрите, он поцеловал парня! Гей! Гейгейгей…»

Всем было плевать, что он был пьян. Всем было плевать, они продолжали насмехаться. Где хваленая толерантность? Где принятие? Словно стая диких шакалов они бросились на умирающее животное, добивая его своим омерзительным смехом. Они не забыли до сих пор. И этот лагерь часть той постыдной истории. Эрик сам до такого бы не додумался. Чарльз часто думал — хотел ли он того поцелуя? Да. Жалел ли он о нем? Да.

Ненависть. Он испытывал чертову ненависть слишком долго. Он привык скрывать ее, но она росла и прогрессировала, словно опухоль. Вместе с ней трансформировался и сам Спенсер. Она выжимала из него все, опустошая лишь затем, чтобы заполнить собой пустой сосуд, оболочку. Ненависть в его голове. Ненависть в его мыслях. Ненависть в его венах. Жгучая и холодная. Агрессивная и медленно пожирающая изнутри. Все виды: выбирай как и кого ненавидеть.

Иногда он позволял себе срываться, однажды в порыве дикой ненависти он разгромил свалку. Десятки мусорных баков валялись на полу, искореженные и помятые. Повсюду был мусор и смрад. Но чаще всего ненависть доводила до истерики. В исступлении он начинал рыдать. От бессилия и собственной ничтожности. Он был жалок. Слаб. Так комично агрессивен и безвреден.

Хотелось кричать. Оглушительно громко. Пока не начнет жечь горло. Пока не кончатся силы. Пока не кончится эта гребаная ненависть, поселившаяся под кожей. Он пропитался ей. Он ей дышит. Он ей живет.

И это было чертовски правильно. Это спасало. От людей. От разочарований. От собственных эмоций.

Но сейчас это убивало. Он не понимал, почему ненавидел того парня. Он был невероятно посредственным. Какого хера? Но с каких пор для ненависти нужна причина? Чарльз озлобился на весь мир, занял четкую позицию «против». Что бы кто ни говорил, он будет говорить противоположное. Потому что в этом весь Чарльз. Без ненависти он никто. Серое пятно. Пустота. Потому что ненависть — это он.