Библиотекарь

Когда поднялись по лестнице и зашли в здание университета, мы заметили множество навигационных табличек. Сразу стало чуть спокойнее: не потеряемся. И каким широким был коридор!

– С чего начнём? – Леля заметила большой стенд и принялась изучать названия факультетов на нём. – Предлагаю зайти во все кабинеты. Борис говорил, что коридоры тут на всех этажах идут прямоугольником, и если не уходить с коридора, то вернёшься в начало.

Идея казалась хорошей, да и постоянный поток из людей, которые входили и выходили из университета, не давал надолго задержаться у входа, поэтому мы пошли направо.

– О, смотри, факультет рунописи!

У двери стояла большая толпа из желающих, но дверь с табличкой “Аудитория 104” и наклеенной надписью “Факультет рунописи” была закрыта. При этом все стоящие чего-то терпеливо ждали.

– А чего они ждут? – спросил я у Лели, та пожала плечами.

– Партиями запускают, – пришёл к нам на помощь патлатый парень рядом с нами. – Много очень желающих, сейчас как раз должно закончиться, и нас запустят.

Двухстворчатые двери в аудиторию словно услышали его слова, раскрылись и начали выпускать предыдущих посетителей. Минуты три люди выходили и выходили, оживлённо переговариваясь друг с другом. Кто-то поворачивал сразу к выходу из здания, кто-то шёл дальше по коридору, кто-то отправлялся к информационным стойкам. Да когда же они закончатся?!

Наконец, последний посетитель покинул аудиторию, за ним из дверей вышла женщина и поставленным, громким голосом пригласила нас в зал. Человеческий поток сменил своё направление.

Аудитория представляла собой мини-амфитеатр: справа была кафедра для выступления лектора, слева – ровные ряды сидений с партами, где мы с Лелей и нашли себе место. Женщина, которая позвала всех нас, выглянула из аудитории, убедилась, что желающих больше нет, и захлопнула дверь.

– Уважаемые абитуриенты, – голос прокатился по залу, разговоры сразу смолкли, – я рада, что вы нашли время посетить наш факультет рунописи на Дне открытых дверей Королевского Университета.

Речь у женщины была чёткая, быстрая, но при этом казалось, что ей невероятно важно, чтобы мы услышали её, чтобы речь была не формальностью.

– Меня зовут Солнцева Ирина Антиповна, – продолжала женщина, – я заместитель декана факультета рунописи и мне оказана честь представлять наш факультет. Как вы все наверняка знаете, рунопись – это активно развивающаяся практическая наука современности. Руномобили, рунобусы, руническая подсветка, рунические ключи – это всё результат совместной плодотворной работы нашего факультета и ведущих предприятий нашего Королевства. Более того, все вы помните печальные инциденты в Керите и Уавлефкастере 7 лет назад. Пострадало множество семей, только в Керите в один день погибло более 70 тысяч человек. Для избежания повтора таких событий наше королевство приняло сложное, но верное решение отказаться от большинства постоянных рун, которые использовались во многих предметах быта. Ведь именно они были использованы террористами для дистанционной инициации и детонации, что и привело к многочисленным жертвам в двух городах.

Лектор взяла паузу, чтобы попить воды. Я прекрасно помнил взрыв в Керите. Я видел его из лесной опушки, куда в 10 лет убежал от родителей, потому что испугался, что они накажут меня за разбитую вазу. Взрыв был мощнейший, яркий, меня взрывной волной отбросило в кусты и сверху засыпало землёй и ветками. Больше я ничего не помнил. Спасатели потом сказали, что мне чудом удалось выжить.

– Одновременно перед целым королевством встала задача обеспечить функционирование всех сфер нашей жизни, – продолжила лектор. – Чем были хороши постоянные руны? Кто-нибудь знает?

Удивительно, но от интонации в её голосе мне сразу захотелось что-нибудь ответить. И, видимо, такое желание возникло не только у меня, потому что из зала начали выкрикивать:

– Они работали вечно!

– Они не требовали подзарядки!

– Они передавались из поколения в поколение!

– Работали всегда!

– Не нужно было заряжать!

– Всё так, – лектор поняла, что ответы начали повторяться и вернула себе инициативу. – Прелесть постоянных рун была в том, что они были самозаряжающимися. Их гравировали на домашней утвари из хорошего материала, поэтому предметы могли находиться в рабочем состоянии очень, очень долгое время. Наверняка в каждой из Ваших семей был такой предмет, который переходил из поколения в поколение и который пришлось сдать в Королевское хранилище. Такие предметы были везде: лампы с руной зажигались вечером и гасли утром. Котлы и кастрюли с подогревом, в которых было очень комфортно готовить. Окна, которые не надо мыть. Насосы в канализации. И многие, многие тысячи подобных предметов. У всех у них главной особенностью была автоподзарядка – они могли накапливать заряд, получая энергию из окружающей среды. Но никто и не предполагал, что если рунам запретить тратить энергию, то они продолжат накапливать энергию без остановки и однажды вызовут цепную реакцию взрывов.

Зал затих. Трагедию в Керите и Уавлефкастере обычно не обсуждали: был взрыв, погибли люди, виноваты постоянные руны – и всё. А сейчас лектор рассказывал, почему руны стали опасны, сколько людей погибло. Механизм взрыва. Я вспомнил слова отца – за полгода до взрыва он периодически жаловался, что лампа на рабочем столе, семейная реликвия, стала хуже светить.

– Перед нашим университетом Король поставил сложную и невероятно срочную задачу: требовалось обеспечить работу целого Королевства без постоянных рун. Нужно было быстро придумать замену изымаемым предметам, а там, где замену нельзя было предложить, нужны были эквиваленты. И именно решение нашего факультета оказалось самым эффективным. Мы предложили временные руны.

Лектор снова взяла стакан с водой, отпила и поставила стакан назад на кафедру. Посетители в зале тихо перешёптывались.

– Если честно, временные руны были временным решением, – по залу пробежал смешок. – Но нет ничего более постоянного, чем временное, верно? Причиной взрыва было накопление рунами энергии без её отдачи. Значит, чтобы обезопасить людей, мы должны были предложить жителям те же руны, которые не могли накапливать энергию и которые через некоторое время нужно было заново наносить или заряжать. Временные руны. Наш факультет в кратчайшие сроки предложил концепт наиболее распространённых рун в заряжающемся исполнении, совместно с Королевским заводом наладили производство, и сейчас, по прошествии семи лет, вы можете наслаждаться современной, цивилизованной жизнью без боязни взрыва. Да, часть постоянных рун пришлось оставить, но их ничтожное количество, и они находятся в безлюдных местах, так что в случае своей детонации они не смогут причинить большого вреда.

Преподаватель снова отпила немного воды, на секунду бросила изучающий взгляд на кафедру и вернулась к аудитории.

– Наш факультет ведет активные исследования рунописи. Наши исследования по праву считаются передовыми на всём Центральном континенте. Мы сотрудничаем с Университетом Кемской Державы и ежегодно организуем обмен студентами именно на базе наших факультетов. Сейчас перед нами поставлены одни из самых значительных вызовов Королевства – как наладить жизнь и быт людей. И вполне может статься, что именно вы, уважаемые абитуриенты, сможете помочь нашему Королевству и, быть может, всей нашей планете стать лучше! Приглашаем всех желающих на учёбу в наш факультет. Обращаю внимание, что для тех, кто смог инициировать Камни по направлению Руны, Алхимия или одной из стихий, предлагаются особые условия по поступлению. Благодарю вас, что вы выбрали время познакомиться с нашим факультетом. Надеюсь увидеть вас снова! Дополнительно о нашем факультете и условия поступления вы можете узнать в материалах на инфостойке у входа в университет. Хорошего всем Дня открытых дверей!

Лектор вежливо улыбнулась, подошла к выходу и открыла дверь. Зал загудел и начал выдвигаться. Мы с Лелей тоже направились в университетский коридор.

– Офигеть, – протянула Леля, – я не знала, что взрывы были из-за постоянных рун. Я думала, что там эльфы из Империи бомбы взорвали. Так! Погоди. Лектор сказала, что в каком-то эльфийском городе тоже взрыв был?

– Уавлефкастер, – рядом с нами снова оказался тот патлатый парень. – Я жил в десяти километрах от города, у нас все окна выбило, когда город рванул.

Мы вышли из аудитории и пошли дальше по коридору уже втроём.

– Офигеть, – протянула девушка. –Так, постой, а какого рожна тогда мы с эльфами воюем?! У нас город взорвался, у них. Куча смертей. Тут бы объединиться, разобраться, помочь друг другу. Почему мы их-то во взрывах обвиняем?

– Ну, у нас обвиняют вас… – протянул парень.

– Погоди, – Леля не сразу поняла слова патлатого, – ты что, из Эльфийской Империи?

– Угу. Меня зовут Эра.

– Лель, давай зайдём сюда! – я заметил закрытую дверь с табличкой “Библиотека”. Надо было срочно отвлечь девушку, а то она сейчас двинет патлатому. Её отец сильно недолюбливал эльфийцев. Удивительно, как ещё он меня переваривал.

– Так, – Леля не сводила яростный взгляд с патлатого. – Ти, иди один, а мне тут поговорить надо кое с кем. Встретимся у ворот, если потеряемся.

Ну, Леля девушка взрослая, за себя постоять может, что мне её удерживать. Парень стойко пытался держать взгляд разозлённой орки, но было заметно, что он нервничает.

– Ну, как знаешь, – отказываться от библиотеки уже было неловко, поэтому я подошёл к двери и потянул ручку. Закрыто? Дверь дёрнулась, но не открылась. Я попробовал ещё раз, дверь шелохнулась, но снова не открылась. Я обернулся, надеясь на помощь Лели, но её уже и след простыл. Блин, как неловко-то. Я вернулся к двери и дёрнул её ещё раз. Дверь скрипнула, но не поддалась. Закрыто?

– Сильнее, молодой человек, – произнёс кто-то слева от меня усталым голосом. Я кивнул головой и со всей силы рванул дверь на себя. Сверху у косяка словно что-то хрустнуло, и дверь, наконец-то, поддалась. Пока я завис, вглядываясь в залитый солнечным светом кабинет, со мной поравнялся обладатель усталого голоса, высокий чёрно-белый мужчина. Чёрный костюм, белая рубашка, белая кожа, чёрные волосы, резкие черты лица.

– Благодарю, – так же устало произнёс он, слегка скользнул внимательным взглядом по мне и зашёл внутрь. Я направился за ним. Дверь громко захлопнулась, от хлопка я подпрыгнул, но мужчина даже не обратил внимание на шум.

– Флора Олеговна, милочка, мне бы пачку формуляров на анкетирование поступающих, в сто восьмом закончились, к вам отправили, – интересно, но когда я увидел обладателя голоса, он перестал казаться усталым. Звуки скорее были вдумчивыми, словно мужчина старался всем и каждому старательно донести свою точку зрения. Даже если оппонент был не сильно умным.

Я переключил взгляд с мужчины на кабинет. Он казался небольшим, слева от меня вдоль стены стояло несколько пустых парт, дальнюю стену украшало высокое, до потолка, приоткрытое окно, а по правую руку разместилась длинная стойка, у неё сейчас терпеливо кого-то ожидал тот самый чёрно-белый мужчина.

– Сергей Петрович? – из-за перегородки послышался приглушённый, но очень знакомый женский голос. – Какая приятная неожиданность. Одну минуту! А то у меня с утра никого нет, решила немного каталог в порядок привести. День открытых дверей называется, ни единого посетителя.

– Ну, вы очень хорошо забаррикадировались, скажу я вам. Мы с молодым абитуриентом еле к вам попали.

– Дверь опять клинит? Да что ж такое-то! Я же уже говорила Павлу Ромуловичу, чтобы он починил дверь. Вот ведь прохиндей, наверняка в отпуск свинтил.

– Как же вы утром-то попали? – в голосе мужчины проскользнули нотки ехидства.

– Так я по привычке, ногой в косяк упрусь и дёргаю. А из сто восьмого могли бы и сами сходить, избаловались девчонки, профессоров за бумагой посылают.

Из-за прилавка вынырнула удивительно знакомая гном-брюнетка и выложила на стол пачку жёлтых листков. Это же была Флора Олеговна, что к нам в лавку постоянно заходила! Я заулыбался.

– Ваши формуляры, профессор Немолов, – женщина заметила меня и громко воскликнула: – Тиаретайра! Какая приятная неожиданность! Ты решился поступать в университет?

– Здравствуйте, Флора Олеговна! – мне было радостно и очень неловко: я вспомнил слова Лели про профессора Немолова, и увидеть его вот так, без пафоса, словно он клиент нашей лавки, было неожиданно. Он же, в свою очередь, спокойно разглядывал меня.

– Сергей Петрович, это Ти, я о нём вам рассказывала, – обратилась к профессору Флора Олеговна. – Ну, тот, кто придумал порошковые лекарства лавки Алвинов.

Обо мне ещё и рассказывали! Я был готов от смущения провалиться под землю.

– Вот как, – во взгляде профессора появился интерес. – Молодой человек, так это вы тот самый главный враг нашего факультета рунописи?

– Враг?! Почему? Нет, я не хотел, точнее, я хотел, но не враг, а чтобы Оскару помочь, ему ведь было без котла никак...

Всесильный, что я нёс? Кому это было интересно?

– Сергей Петрович, это очень одарённый молодой человек, – Флора Олеговна явно решила окончательно вогнать меня в краску. – Уверен, что он в Зале инициации проявит себя.

– О, Флора Олеговна, пока вспомнил, – профессор повернулся к женщине, – можете, пожалуйста, ещё дать пачку бланков для абитуриентов, которые прошли инициацию? Наверняка они в сто восьмом тоже закончились. Там сейчас толпа.

– Сейчас, – брюнетка скрылась за прилавком. Профессор потерял ко мне интерес, пододвинул к себе жёлтую пачку бланков и постукиваниями начал её выравнивать. Так, прямо сейчас уйти будет невежливо и неправильно. А я и не знал, что Флора Олеговна работала в университете! Да ещё и знала профессора Немолова! А профессор знал её. Блин, какой же я идиот, ведь сейчас Флора Олеговна рекламировала меня перед профессором, а я как истукан стоял и молчал! Хотя что я скажу? Что в Зале инициации на меня не среагировал ни один из камней?

Я подошёл к партам слева и сел за одну из них. Прямо надо мной на стене разместился выпуклый чёрный квадрат, очень похожий на одну из плит в Зале инициации. Какое интересное, стильное украшение. Наверняка, в этой каменюке был заложен какой-нибудь глубокий смысл. Если будешь посещать библиотеку, то даже из самого чёрного камня сможешь получить свет знаний!

Я усмехнулся пафосу придуманной фразы, встал и отработанным движением приложил руку к булыжнику. Поверхность была без рун, просто шершавый камень полметра на полметра, висевший на стене. На ощупь он был таким же, как камни в Зале инициации – прохладный, шершавый и приятный. Только в зале инициации было жутко холодно, а здесь, в библиотеке, тепло и солнечно.

– Несу-несу, Сергей Петрович, – послышался голос женщины и торопливые приближающиеся шаги. Я обернулся и увидел, что профессор наблюдал за мной.

– Вам нужно расписаться...

И тут библиотека исчезла. Я просто моргнул – и стены исчезли. Бесшумно, без вспышки и звуков, словно их выключили. Я стоял один в абсолютно тёмном помещении. Мог дышать, мог смотреть, только смотреть было не на что. Я перевёл взгляд на свои руки. Я видел себя, свои руки, своё тело, а вокруг ничего не было! Правда, я видел не совсем себя, а скорее свой контур, светлые границы своего тела.

“Кандидат!”

Фраза прогремела словно отовсюду. Слово произнесли громко, но не болезненно. Я закрутил головой, пытаясь найти источник звука. Он был позади меня. Вдалеке, в ста шагах, стоял высокий постамент, на вершине которого разместилось семь кресел. К постаменту вела широкая лестница, на креслах сидели контуры фигур в балахонах, их лица были скрыты под капюшонами. И почему-то я понял, что лица здесь были не важны. И постамент не важен. И кресла. Важны были эти семь фигур.

“Кандидат!” – повторно прогремело. – “Ты готов вступить в борьбу за пост Хранителя своей Системы?”

И фигуры замолчали. Мне надо ответить? Но что? Кто они такие? Что они хотят? Как я сюда попал? Это профессор Немолов так шутит?

– Я не понимаю, что вы от меня хотите! Кто вы? Где я? – я громко крикнул в сторону семи фигур. Мой голос утонул в окружающем мраке. Они меня услышали? Что они мне предлагали? Что значит Хранитель? Что за Система? Если я соглашусь, что будет? А если откажусь?

“На Кандидате есть отпечаток Космической Силы”, – снова загремел голос. – “Кандидат вызвал Суд. Кандидат не принял решение.”

Центральная фигура указала рукой в мою сторону.

“Кандидат проявил неуважение к Суду. Система не имеет Хранителя. Если Кандидат откажется, должность Хранителя будет объявлена вакантной на аукционе Мурлея. У Кандидата есть семь планетных суток на принятие решения.”

И меня выкинуло.

– ...в получении бумаги, Сергей Петрович, а то Дворянков меня сожрёт с потрохами.

Ветер подул в окно чуть сильнее, пачка бумаги в руках у профессора зашелестела, пытаясь выбраться на волю из прямоугольного плена. Профессор, словно не получив желаемого от наблюдения за мной, перевёл внимание на женщину.

– Да, конечно, Флора Олеговна. Спасибо, что напоминаете, без вас – как без рук, честное слово.

– Ой, ну что вы, Сергей Петрович, я просто стараюсь делать свою работу так же хорошо, как и вы!

Сквозняк стих. Я наконец-то пришёл в себя и убрал руку от непонятного чёрного камня. Что сейчас произошло?! Куда меня забросило? Что это за семь фигур на постаменте? Суд? Кого они судят?

– Флора Олеговна, хоть вы и льстите, но мне чрезвычайно приятно, – профессор Немолов расписался, сложил обе пачки бумаги в одну и с улыбкой кивнул женщине. – Благодарю за бланки, пойду общаться с новичками, работа ждёт. Молодой человек!

Профессор повернулся ко мне. Соберись, Ти, вернись на землю, потом разберёшься с тёмной комнатой. Это явно была не шутка профессора Немолова.

– Да? – блин, всё-таки я дал петуха. Но Немолов словно и не заметил.

– Вас, кажется, Тиаретайра зовут? Вы из Керита, да? Наслышан о вашей трагедии с семьёй и искренне сочувствую утрате. И рад видеть, что вы не опустились на социальное дно, как многие из керитян, а стараетесь тянуться к знаниям. Флора Олеговна говорила, что вы – полуэльф. Не подскажете, из какого вы рода по эльфийской линии?

– Я, э, из рода Лиадонов, мой отец был эльфом, – невероятно, насколько он тактичен и одновременно настойчив! Обычно когда узнавали о том, что я из Керита, либо изображали жалость, либо издевались над эльфийским происхождением. Здесь же было чистое соучастие без капли жалости.

– О, какой древний род! – профессор явно заинтересовался. – Позвольте уточнить, а Теритрон Лиадон кем вам приходится?

– Это мой отец, – обычно я отмалчивался на вопрос о родне, я прекрасно помнил, как в Керите меня дразнили полукровкой из-за того, что моя мать, знатная гномка, вышла замуж за какого-то эльфа из Эльфийской империи и взяла его фамилию. Отец же никогда не акцентировал внимания на своей фамилии, да и с его родственниками я не виделся. Но сейчас явно был не тот момент.

– Интересно, – пробормотал профессор, но тут его прервал громкий треск открывающейся двери.

– Да чтоб её! Профессор! – в дверном проёме появилась слегка взлохмаченная девушка. Она ловко увернулась от щепок, которые посыпались сверху с косяка, и переключила внимание на Немолова.

– Профессор, я вас еле нашла! Вас заждались на кафедре абитуриенты и их родители.

Последнее слово девушка протянула сквозь зубы. Видимо, какие-то родители успели сильно рассердить девушку.

– Да-да, конечно, Мария, благодарю! – профессор перехватил папку с бумагой и посмотрел на меня. – Молодой человек, загляните, пожалуйста, ко мне в аудиторию сегодня. Кабинет двести четыре.

Профессор слегка склонил голову и вышел. Мария странно посмотрела на меня и последовала за удаляющейся чёрной спиной. Подул ветер, дверь с треском захлопнулась.

– Ох уж этот сквозняк, – ворчливо произнесла Флора Олеговна. – Вот ведь Дворянов, старый пройдоха. Ушёл в отпуск, а мне с дверью воевать до осени. Ти! Ты хоть понимаешь, что сейчас произошло? Сам профессор заинтересовался тобой!

– Ага, – у меня в голове всё крутились голоса из тёмного зала. Почему-то мне казалось, что происшествие было очень важным.

– И это вся реакция? – Флора Олеговна хотела сначала возмутиться, но потом словно передумала, выдохнула и продолжила. – Если бы я тебя не знала, Ти, то подумала бы, что тебе всё равно. Но я-то знаю, что ты очень здравомыслящий молодой человек. Даже слишком рассудительный для своих семнадцати лет. Подумать только, эльфы в твоём возрасте только и думают о развлечениях и озорстве, а ты, словно молодой гном, вгрызся в работу и не отпускаешь её. Это, конечно же, очень хорошо, но сейчас тебе надо отвлечься от лавки и подумать о своём будущем, Ти. И будущее твоё начнётся с Университета.

– А? – я наконец-то пришёл в себя. Кто такой Хранитель? Что за Мурлей? Аукцион? По каким правилам будет проводиться этот аукцион? Фигуры в зале, конечно, невероятно загадочны, но я никак не мог снова туда попасть, чтобы задать крутившиеся в моей голове вопросы. Или мог?

Я рванул к чёрному квадрату на стене и с усердием хлопнул по нему рукой. Но, видимо, слегка перестарался: плита от моего удара соскочила с петель, на которых она крепилась к стене, с оглушительным грохотом упала на парту и раскололась на множество частей.

– Тиаретайра! – ох каким визгливым может быть голос у Флоры Олеговны. – Что ты вытворяешь?! Ты тут всё решил разрушить?!

– Простите меня, пожалуйста, Флора Олеговна, я по привычке, – какая же она сердитая. Чувствую, мне сейчас попадёт. И потом ещё от Оскара влетит…

– По какой такой привычке?! Что-то я не заметила, чтобы ты в лавке Алвинов крушил плиты инициации налево и направо!

– Как плита инициации? – по моей спине пробежал холодок. Эта квадратная штука была плитой инициации?! Я что, инициировал плиту? Но почему тогда не было столба света?

– Да, Тиаретайра, ты только что раскурочил плиту инициации. Плиту, которую нельзя сломать. Только конкретно эта нерабочая, историки говорят, что её как сделали, так ни разу не смогли инициировать. Явно схалтурили. Вот в библиотеку и убрали, чтобы не мешалась. Когда я пришла работать сюда, плита уже была на стене! И заметьте, сударь, висела здесь плита больше шести веков! Надёжно висела! А ну, помогай убрать всё ко мне за стойку, пока факультет рунописи не узнал.

Всё-таки хорошо, что дверь в библиотеку заклинило. Перетаскивание каменных осколков заняло довольно много времени. Флора Олеговна командовала мной, показывая, куда укладывать осколки, и постепенно возвращалась в своё обычное, добродушное состояние.

– Ну, может, оно и к лучшему, – вздохнула женщина. – Жалко, конечно, всё-таки реликвия, шестьсот лет висела на стене, самая первая плита инициации как-никак. Оригинальная. Но с другой стороны, без неё стена выглядит свежее. Как думаешь, Ти? Мне кажется, сюда хорошо пойдёт картина-натюрморт. Я недавно на рынке видела отличную картину и хотела её купить, но в последний момент пришлось отказаться, мне ведь некуда её повесить. Такая большая картина! Там яблоки, груши, виноград и большое манго. И всё на красивой шёлковой скатерти. Красиво и ужасно непрактично. Ты представляешь, Ти, как стирать такую скатерть? Я – нет. А для картины – в самый раз.

Флора Олеговна говорила и говорила, мне вообще не обязательно было включаться в её монолог, достаточно было просто быть рядом и вовремя кивать или мотать головой. Она говорила и нервное напряжение от ситуации спадало, женщина успокаивалась.

Последние осколки были уложены за стойку, и от инцидента осталось только светлое квадратное пятно на стене, вмятины на парте и очень мелкие камни под партой.

– Ну, всё, молодой человек, иди, тебе надо ещё по Университету погулять, – Флора Олеговна откуда-то из-под стойки вытащила веник с совком и направилась к парте. – Я подмету остатки. И обязательно зайди к профессору Немолову, раз он тебя сам позвал! Прямо вот с него сейчас и начни, понял меня?

– Да, Флора Олеговна, обязательно! Спасибо!

– Это тебе спасибо, меня эта каменюка уже давно нервировала, а факультет рунописи настаивал, чтобы плита была в библиотеке. Мол, больше в аудиториях некуда её повесить, мест нет. Ну вот теперь-то им придётся её забрать. И как ты её расколол, ума не приложу. Ти, когда будешь в зале Инициации, будь аккуратней!

– Я уже был там.

– И как?

– Ничего.

– Совсем-совсем ничего?

– Ну, на плите Тени до головы столб поднялся и потом упал, и всё.

– Это не считается. А алхимию успел попробовать?

– Угу, пальцы накрыло и всё.

– Ну, об этом Оскару Витольдовичу ты же говорить не будешь, да? Побереги мужчину. Он о тебе заботится, пусть и по-своему. Ты тоже о нём позаботься. Придумай что-нибудь.

– Мы с Лелей договорились, что скажем Оскару, будто к плите была большая очередь и я не успел.

– Отлично придумано! Всё, хватит разговоров, иди уже.

Я кивнул женщине и под шорканье веника пошёл к выходу. С усилием толкнул плечом дверь и открыл её с первого раза. Влился в шумный человеческий поток, за спиной с треском захлопнулась дверь библиотеки, несколько человек ойкнуло. Но я не обращал внимания, у меня была цель – кабинет двести четыре!