Королева 2.0

Да, он ждал. Высунувшись из чёрной «хонды», чтоб вся улица видела, вот пижон! Тачка была папочкиной, конечно. Если родители не решили на Новый год сопляку новую игрушку подарить.

Ну что ж, играть так играть.

Жучка натянула красный тонкий свитер — тоже новый, провела расчёской по волосам, чмокнула бабку в морщинистую щёку:

— Пока, ба! Я утром вернусь. С наступающим! Там тебе подарок... на кухне.

Уже запирая за собой дверь, она услышала, как бабка ошеломлённо заохала, и удовлетворённо улыбнулась. Недаром она целый месяц корпела по ночам над курсовыми для ленивых студентиков. Теперь у бабки был телевизор ещё и на кухне. Маленький, правда, но ей хватит.

Увидев, как Жучка, не торопясь, подходит к машине, Король вышел на мостовую и распахнул перед ней дверцу. Она невольно ответила улыбкой на его радостную улыбку.

— Прав-то у тебя нет, не боишься, что гайцы встретятся? Или у твоего папочки всё схвачено? — съязвила Жучка, с удовольствием откидываясь на спинку пружинящего велюрового сиденья.

Он, конечно, небрежно отмахнулся:

— Да тут ехать-то два шага.

— А не боишься, что я перед твоими родственничками буду пятернёй в салате ковыряться? — небрежно поинтересовалась она, когда машина уже выворачивала на Морскую.

Король ухмыльнулся:

— Во-первых, не будешь. А во-вторых, они и глазом не моргнут. Желание гостя — закон.

— Ах-ах, как мило, — пробормотала она. — Где ты была сегодня, киска? У королевы, у английской...

Он снова весело улыбнулся, одобрительно её разглядывая:

— Тебе идёт красный цвет.

Жучка только надменно вскинула бровь.

За стол все уселись почти сразу после их приезда — проводить старый год, как сказала мама Короля, Ольга Васильевна, высокая, прямая, очень моложавая женщина, со стильно уложенными короткими тёмно-русыми волосами и истинно английскими манерами какой-нибудь там вдовствующей герцогини. А у отца, Ильи Александровича, была такая же пшеничная чёлка, как у сына, и такая же солнечная улыбка.

Проводы старого года прошли чинно и благопристойно. Ни ананасов, ни рябчиков, равно как и салата «оливье», на столе не наблюдалось. Самые разные закуски были изящно разложены в корзиночки из теста со смешным названием «тарталетки». И вино было — настоящее французское. Кислятина, в общем.

Жучка ела мало, говорила ещё меньше, зная, что Король всё равно будет болтать за двоих, — что он с удовольствием и делал, — спокойно отвечала, когда к ней обращались с вопросами. Впрочем, вопросов было немного, в основном про учёбу, и Жучка наконец удостоилась одобрительного взгляда строгих серых глаз Герцогини, как она назвала про себя хозяйку дома.

Тем не менее, ей показалось, что родители Короля слегка напряжены — и вовсе не из-за её нежеланного присутствия.

Когда Король с Жучкой встали из-за стола, направляясь в его комнату на втором этаже, Жучка спохватилась и спросила шёпотом:

— А где твой брат? Его не будет?

— А-а, — недовольно отмахнулся Король. — Будет — не будет... Шастает где-то, даже не перезванивает, зараза, и мобильник отключил. Он у нас поэт, натура творческая, — в голосе его сквозили одновременно и раздражение, и гордость. — На море небось торчит, вдохновляется, как Пушкин. Ему плевать, что Новый год, все его ждут, и мама волнуется.... Заходи. Вот моё логово.

Его логово было шикарным, как он сам, как весь этот трёхэтажный особняк с галереями, солнечными батареями и спутниковыми антеннами. Плазма во всю стену, какие-то музыкальные прибамбасы, компьютер — конечно же, самый что ни на есть навороченный, а вокруг него — полки с книгами и дисками.

В нише стоял широченный диван, накрытый пёстрым пледом. В углу — тренажёр, не менее крутой, чем в спортшколе. Отдельная ванная с толчком, не хухры-мухры.

По площади эта комната была, наверно, лишь немногим меньше, чем вся Жучкина двушка.

Король взял со стола маленький пульт, нажал — из колонок полилась тихая пульсирующая мелодия.

Романтика, блин...

Жучка подошла к окну и отодвинула жалюзи. Ха! На его балкон вела отдельная наружная лестница

— Очень удобно баб сюда водить, — ехидно отметила она. — Никто не запалит.

— Не пользовался, не знаю, удобно ли, — откликнулся Король, невинно захлопав ресницами. — Случай не подворачивался.

— А на старом ПМЖ у тебя что, не было отдельного входа в опочивальню? — уточнила она, усаживаясь в огромное мягкое кресло перед телевизором.

— Я тогда ещё маленький был, — отозвался он голосом примерного пай-мальчика и спокойно приземлился в то же кресло рядом с нею.

— В этой комнате сорок квадратов небось, а ты другого места не нашёл? — проворчала она, откидывая голову на спинку. — Шик...

Жучка не завидовала этому мажору. Чего завидовать? Отец-молодец, удачно ворочает капиталом. У неё когда-нибудь будет то же самое. Или... это же самое?

Она остро ощущала присутствие Короля — его мускулистое плечо, длинное бедро, всё его сильное тренированное тело, — чувствовала ненавязчивый, но будоражащий запах дорогого парфюма.

Из-под опущенных ресниц она невольно любовалась совершенством его точёного лица, обаянием полуулыбки на твёрдых губах.

— Ну и что ты надумала... про МГИМО или про Гарвард? — тихо спросил он. — Я знаю, что ты думала.

— Да ты знато-ок, — протянула она, одним гибким движением поднявшись из кресла. Неторопливо прошлась по комнате, чуть пританцовывая под музыку, зная, что он наблюдает. — Думала, да.

— И?

— По-моему, мы это уже обговорили. Я не потяну.

— По-моему, я уже сказал, что мозгов у тебя хватит. А это главное.

— А деньги?

Он спокойно пожал плечами и повторил:

— Квоты, стипендии.

— Визы, документы, — в тон ему отозвалась она.

— Отец всё выяснит.

— Ну и чего ради он будет для меня хлопотать? Для какой-то девчонки с улицы? — Жучка вздёрнула подбородок.

— Для моей девушки, — Король тоже поднялся с кресла и встал прямо перед нею. — Мы поедем вместе, и если он будет что-то выяснять и делать для меня, то и для тебя тоже.

— С чего ты взял, что я поеду с тобой? — Жучка была рада, что голос её совершенно холоден, хотя внутри всё дрожало.

— С того, что ты не дура, — коротко ответил он. — Ты такого шанса не упустишь. И я не упущу. Ты не ширпотреб, ты штучный товар.

Больше он не успел ничего сказать. Зубы у него громко лязгнули, когда её кулак впечатался ему в подбородок, а из глаз посыпались искры. В следующий миг он ударился затылком об пол, застеленный, к счастью, ворсистым толстым паласом.

— Я тебе не товар, понял, ты, богатенький Буратино? — процедила она, подбоченясь и глядя на него сверху вниз пылающими глазами.

Прямо Лара Крофт, расхитительница гробниц. Или Зена-завоевательница!

Ещё б ногу на грудь поставила — и был бы полный атас.

— Понял, — покладисто согласился Король, осторожно проводя языком по зубам и пересчитывая, все ли на месте. Все. Н-да, рука у неё... Он медленно обвёл взглядом её хищно напрягшуюся фигуру. А уж ноги... — А ты понимаешь?

— Что... понимаю? — Она озадаченно моргнула.

— А вот что.

Ещё через мгновение она тоже летела на пол, не успев увернуться, когда он резко сделал ей подсечку. Король, не дрогнув, принял на себя вес её совсем не хрупкого тела, только тихо охнув.

— Рёбра целы, ты, псих? — выдохнула она, лёжа на нём и завороженно глядя ему в лицо, которое было совсем рядом — в паре сантиметров.

— Целы, — беспечно отозвался он. И улыбнулся. И впился губами в её рот.

Наконец-то!

Их губы и языки исследовали друг друга торопливо и жадно. Так же жадно, как пальцы, проникавшие под одежду, скользившие по тёплой упругой коже.

Они нашли в себе силы оторваться друг от друга, только когда начали задыхаться.

— Смотри, что ты сделала! — озорно ухмыльнувшись, Король схватил её руку и безо всякого стеснения прижал к своей ширинке.

— Я сделала? — она засмеялась, довольная. — Это ты сам, бля. Без ансамбля.

— Так ты будешь со мной? — он перевернулся, накрывая её своим крепким телом, требовательно глядя в насмешливые, упрямые, тёмные, как смола, глаза. — Поедешь со мной?

Ей понадобились все силы, чтобы не отвести взгляда.

— Буду. Поеду.

Торжествующе рассмеявшись, Король снова приник к её губам в поцелуе. И ликующе прошептал, едва оторвавшись:

— Моя. Моя, моя! Королева!

— Не твоя. С тобой, но сама своя, — уточнила она, облизывая саднящие губы.

Он снова самодовольно рассмеялся и вскочил, подымая её с пола:

— Это мы ещё посмотрим... И кто из нас будет в топе — тоже.

Скучно не будет, это уж точно, решила Жучка. В топе, значит. Сверху, значит...

Ладно.

Она дёрнула его за чёрную шёлковую рубашку и теперь сама впилась губами в его губы. Крепко обхватив его обеими руками, с наслаждением потерлась бедром о его бедро и выпуклость под ширинкой.

— Ах ты-ы... — простонал Король, перехватывая её поцелуй и её руки, и толкнул вперёд, впечатывая в стену возле двери, выбивая воздух из лёгких.

Ого!

Ну, держись, герой.

Изловчившись, она выдернула его помятую рубашку из джинсов и запустила ладонь под ремень, к горячечному жару его крепкого тела.

То ли всхлипнув, то ли зарычав, он неразборчиво выругался и приподнял её над полом, ещё сильнее вжимая лопатками в стену и задирая свитер до самого горла.

И тут у него в кармане зазвонил мобильник.

Король зажмурился и прижался пылающим лбом к её лбу, дыша так, будто пробежал марафонскую дистанцию.

— Ма-ама... — прохрипел он голосом умирающего гладиатора, лихорадочно шаря по карманам в поисках источника звука.

Жучка сползла вниз по дверному косяку, зажимая рот ладонями, чтобы душивший её хохот не прорвался наружу.

Король облизнул губы и откашлялся.

— Да, мама. Музыку слушаем. Пришёл? Понятно. Понятно. Да. Хорошо, сейчас.

Снова сунув мобильник в карман, он разъяренно и жалобно поглядел на Жучку, хохочущую теперь взахлёб:

— Не смешно!

Она смотрела на него сквозь выступившие от смеха слёзы — злющий, растерянный, взъерошенный, в этой расхристанной рубашке, расстёгнутой до самого пупа, он был... просто как подарок под ёлкой.

Новогодний подарочек.

— Умойся, что ли, — посоветовала она прерывающимся от смеха голосом. — И рубашку смени, чтоб не палиться. У тебя есть другая такая же?

— Навалом, — проворчал Король, скрываясь в ванной.

Кто бы сомневался...

Из ванной он вышел уже без рубашки, вытирая лицо кипенно-белым полотенцем и искоса посматривая на неё — оценила ли.

Она оценила. Сложен он был не хуже гладиатора: мускулы так и перекатывались под загорелой кожей.

— Оденься уже, хорош мне стриптиз демонстрировать, — усмехнулась Жучка, легко поднимаясь и одёргивая свитер. — Что твоя мама сказала? Контролирует?

— Какой же это стриптиз, это так, лёгкий намёк... — хмыкнул он, вытаскивая нужную рубашку из битком набитого гардероба. — Мама? Мама сказала, что Серёга явился наконец. Пошли, познакомлю, а то опять... увлечёмся.

Она вскинула брови, но промолчала, выходя за ним в коридор.

Дверь в комнату напротив была распахнута настежь. Света там не было, и оттуда, из темноты, доносились гитарные аккорды.

И песня.

— Музицировать изволит, — непонятно усмехнулся Король.

А её сердце почему-то дрогнуло.

Это не были ни Цой, ни «Чайф», ни Высоцкий, ни Трофим. Такого она никогда не слышала — раньше.

— Я буду твоим альтер-эго,

Я буду твоей зарёй.

Под чёрными лужами снега

Я буду твоей весной.

Я буду резиновой маской,

Я буду колёсами сна,

Стакан с нерастраченной лаской

Моею ты хочешь до дна…

— Что это? — пробормотала Жучка полушёпотом.

— Тебе нравится? — хмыкнул Король.

Она не ответила. Слово «нравится» тут вообще не подходило.

Не дождавшись ответа, Король нетерпеливо крикнул:

— Эй, Серёга!

Музыка оборвалась.

— Чего тебе?

Щурясь от света, в коридор вышел парень с гитарой в руках.

Он был совсем не похож на старшего брата — хотя и высокий, но худой и узкоплечий — видимо, не считал нужным изнурять себя гантелями и тренажёрами. Лицо у него было бледным, с тонкими чертами, а чуть раскосые глаза — не голубыми, как у Короля, а серыми. Только цвет волос был таким же — пшеничная грива, небрежно собранная сзади в хвостик.

— Песня пришла, а гитару дома забыл, — пояснил он виновато, но с вызовом.

— А! Песня к нему пришла... — отмахнулся брат. — Смотри лучше, какая ко мне пришла... Королева! — И подтолкнул Жучку вперёд.

Смотри, какая у меня игрушка, завидуй...

Жучка передёрнула плечами и чуть прикусила нижнюю губу под внимательным взглядом серых глаз.

Да что это с ней такое? Не хватает ещё покраснеть перед этим пацаном, как пятикласснице, которой юбку во дворе задрали! Надо было что-то сказать, но слова не шли с языка.

Король ещё что-то оживлённо болтал, но вдруг осёкся, когда его младший брат взял Жучку за руку и поднёс её пальцы к губам.

Отпустив наконец её руку, Серёга усмехнулся шало и нежно, глядя в её широко распахнувшиеся глаза цвета крепкого кофе:

— Привет, Королева!..

...И встреча Нового года под бой курантов, и раздача подарков — Жучка попробовала было отказаться от навороченного плейера, но Илья Александрович, нацепивший, к её немалому изумлению, дедморозовскую бороду и красный колпак, не стал слушать её сбивчивых возражений, — и совместный выезд всей компании на набережную, где грохотали фейерверки... всё это пролетело для Жучки будто сон.

И шампанское — «Дом Периньон», как гордо заявил Король, — махом ударившее ей в голову, было тут совсем ни при чём.

Виноват был только этот взгляд. Неотступный взгляд молчаливого пятнадцатилетнего пацана.

«Совпал до квадратного метра

Вселенской рулетки предел...»