Договор расторжению не подлежит

Просыпаться утром было тяжело. Хоть алкоголь был хорошим, мешать спирты всё-таки не стоило. Да ещё и осознание того, что нужно снова тащиться на работу окончательно отбивало желание вставать. 

Раздался телефонный звонок. 

— Алло? 

— Алекс, доброе утро! Я сейчас на работе, звонок могут слушать, поэтому давай без... 

— Член, анал, шлюха, педофил, негр. Что ты хотел? 

Лео громко выдохнул в трубку.  

— Ам... Я хотел спросить как ты, но теперь, наверное, можешь поздравить меня с увольнением. 

— Поздравляю. 

— Ах, Господи, Алекс, какой ты был милый вчера и какой заносчивый сейчас! – с доброй издёвкой.  

Парень наконец встал с кровати, немного приободрённый проделанной работой по выведению Лео из себя. 

— Ну, какой есть. Утро, знаешь ли, не самое доброе... 

— Что такое? Это из-за меня? Я могу помочь? 

— Только если отвезёшь меня в вытрезвитель. Похмелье у меня обычное, успокойся. 

— О, Алекс, не пугай меня. Я... правда чувствую вину за вчерашнее. Я могу надеяться, что это минимально скажется на наших отношениях в будущем? 

"На наших отношениях в будущем...". Пока Лео строил планы на отношения, Алекс не мог спланировать даже ближайшую неделю. Денег не хватает, нервы вчера отъехали окончательно, желание выходить из дома, а тем более иди на работу отсутствует. Какие отношения, дядя, ты о чём? 

— Алекс? Ты тут? 

— А, да... Я, эм, подумаю. 

 — Хорошо. Спасибо. 

Алекс положил трубку.  

Вчерашний день ещё резонировал где-то между височными костями. Тогда всё было таким ярким... Заходя в ванную, Алекс почувствовал себя в коробке, старой и заплесневелой.  

Лео, оправдывая надежды, спас Алекса, вытащил его из трясины, в которую превратилась повседневная жизнь, но только на один день, и стоило Алексу остаться одному, всё вернулось. Пустота и омерзение. Водные процедуры потекли сами собой, на автомате. Руки что-то делали, ноги куда-то шлёпали по скользкой плитке, а сознание всё пыталось вырваться, отделиться от этого кожаного мешка.  

Что такое человек? Тело? А если человек без руки или ноги, он всё ещё человек? Человек — это мозг, разум. Но Алекса не трахали в мозг, от чего же тогда так скверно?

*** 

Бабочка цвета жабьей бородавки сильно душила. Она была на резинке, поэтому не регулировалась. Алекс ощущал, как пульсирует его сонная артерия. Ещё чуть-чуть и он упадёт в обморок. Лучше бы он позавтракал сегодня.  

— Ты здоров?  

Алекс почувствовал руки на своих плечах. Хват был очень лёгким, ладони еле касались рубашки. Хотел было он развернуться, но обладательница чёрного маникюра шагнула вперёд и оказалась в поле зрения.  

— О, Марта, доброе утро, – с этими словами Ал облокотился о стену, потому что в глазах совсем стемнело.  

— Иди на кухню и отдохни, я попрошу кого-нибудь тебя заменить.  

— Хорошо... но... Ты же в другую смену работаешь? Заменяешь сегодня?  

Алекс чуть оттягивал резинку бабочки на шее.  

— Нет, я перевелась. Иди уже, сядь, и кофе пробей себе. А бабочку можешь снять: начальства сегодня нет.  

— Спасибо огромное. 

Между кухней и раздевалкой размещались диван и затемнённое окно, в которое было неплохо видно зал и Марту. В этот момент она поправляла густые волосы оттенка глинтвейн. Молодая девушка в строгом костюме выглядела немного старше своих лет и значительно строже, чем была на самом деле. Её задача на этой должности — следить за порядком и помогать официантам и, в первую очередь, гостям. Однако, зная местный контингент, она часто вставала на сторону работника, за что получала выговоры от начальства.  

Марта — единственное, что радовало Алекса на этой работе, хотя её острый орлиный взгляд иногда очень напрягал и тревожил. Было неясно, на всех ли она так смотрела, или только Алекс её раздражал.  

Около получаса спустя Марта зацокала каблуками в сторону кухни. Алекс понял, что это за ним. Он выкинул бумажный стаканчик из под кофе и затянул потуже фартук.  

— Я иду! – не дождавшись, пока администратор пригласит его в зал, он крикнул ей эти слова и покинул кухню.  

Марта одобрительно кивнула издалека, но всё же подошла.  

— Получше?  

— Да, теперь нормально.  

— Тогда смотри, – девушка тыкнула пальцем в меню на планшетке, и ноготок цокнул об ламинированную бумагу, — продаём "Цезарь" и "С морепродуктами".  

Алекс не имел понятия, что такое "продавать". Марта это поняла.  

— Всему тебя учить надо... И за что мне на голову такие беспомощные? – снова этот взгляд. — Посетители просят что-то посоветовать — советуешь это, спрашивают из чего блюдо — говоришь не "куриная грудка", а "нежнейшая куриная грудка", когда перечисляешь несколько блюд на выбор — киваешь на том, которое должен выбрать гость. Запомнишь?  

— Да, наверное.  

— Всё, иди.  

Алекс поспешил в зал, но Марта окликнула его.  

— Удачи!  

Весьма странные перепады от пассивной агрессии к тёплому отношению были неожиданными, но обычными для неё, поэтому Алекс уже не удивлялся, и только улыбнулся в ответ на её реплику.  

Первый столик: пицца и коктейли; второй столик: супы и мясо на кости; третий столик: выбирают салаты — это шанс.  

— Не хотите попробовать "Салат с морепродуктами"?  

— Ваш любимый?  

— Один из любимых.  

— А ещё какие посоветуете?  

— "Цезарь", пожалуй, у нас очень вкусный.  

— С креветками делаете?  

— Да, конечно.  

— Тогда несите две порции. И нам чай с облепихой.  

— Десять минут и Ваш заказ будет готов.  

Надо же, сработало!  

Это казалось очень странным и непривычным, манипулировать сознанием людей, тем более на бытовом уровне.  

За следующим столиком сидели миловидные дамы — рыженькая и брюнетка с каре. Алекс решил испробовать последний совет Марты — кивок Салливана.  

— Добрый день, меня зовут Алекс, сегодня я Ваш официант. Предложить что-нибудь? – Ал открыто улыбался, стараясь сделаться максимально доброжелательным.

Он вспоминал улыбку Лео, и то, какое впечатление она производила. Алексу всем сердцем хотелось быть хоть немного похожим на него: быть уверенным, спокойным, сильным, обаятельным, а не зашоренным пацаном с трясущимися руками.  

— Да, спасибо, – рыжеволосая девушка отвлекла Ала от раздумий, и тот заметил, что вторая гостья весьма смущена. Как только их взгляды встретились, та резко перевела свой на подругу.  

Что это с ней?  

— Вам предложить горячее, закуски или — кивок — салаты?  

— Ам... Давайте салаты?  

— А Вам, мисс? – Алекс обратился к девушке с каре, стараясь сделать максимально добрый взгляд, ибо некое волнение той чувствовалось в воздухе и заставляло парня думать, что тот не справляется с обслуживанием.  

— Т-тоже, – сухо и лаконично, однако.  

Тут уже Алекса пробрала тревога. Что не так? Обычно гости так вальяжно и распущенно себя ведут, так почему это девушка нервничает, словно это она обслуживающий персонал?  

Стоит ли пытаться провернуть этот "кивок"? Ладно, пускай будет.  

— Прекрасно, тогда осмелюсь предложить "Греческий", "Цезарь" или, – кивок, — "С морепродуктами".  

— А что в "Салате с морепродуктами"? – говорила снова первая гостья.  

— Ингредиенты — это кальмар, креветки, морская капуста, красная рыба, перец и фирменная заправка.  

— А можете не класть перец?  

— Конечно, я передам повару.  

Во время разговора, Алекс чувствовал на себе внимательный взгляд. Брюнетка пыталась скрыться за меню, но её тёмные глаза, направленные прямо на официанта, ярко сверкали на фоне светлой кожи.  

— Каким будет Ваш выбор? – Ал с трудом обратился ко второй гостье.  

Та впервые посмотрела ему в глаза открыто.  

— Я тоже буду "С морепродуктами", но мне оставить перец, – и немного улыбнулась. 

Ал ответил тем же и озвучил заказ. Пока он делал это, брюнетка взглянула на подругу особым "женским взглядом", что означало вроде "Боже, ты видела? Ну как он тебе?", но Алекс, конечно, его не понял и остался тревожным.  

— Да, всё верно.  

— Принесу Ваш заказ в течении 20 минут.  

На кухне приняли заказ, новых гостей пока не было.  

Алекс отправился к Марте, что отдыхала у барной стойки. Ему нужно было разобраться в произошедшем. Конечно, парень не ожидал от администратора никакой поддержки — не станет же он ей ныть о том, что на него пялилась гостья — но рядом с Мартой было просто спокойнее. Он подошёл и плюхнулся на пуф.  

— Ну что, друг мой, жди чаевых, – Марта подмигнула. 

— От кого?  

— От пятого столика.  

— Почему?  

— Ты ей понравился, дурачок. Так не понятно?  

— Ты наблюдала за мной что-ли?  

— Да. А что мне ещё делать? Ты сейчас единственный официант в зале. Нужно же мне за кем-то следить.  

Спокойнее от понимания ситуации не стало. Понравился... А если бы она узнала, что он пользованный? Разве этого не видно по глазам? Мальчишки, которых насилуют выглядят именно так: тощее телосложение, слабые руки, длинные волосы, поломанные ногти, нервная улыбка и всё в этом духе... А Марта знает? Она ведь так хорошо видит людей, она должна догадываться. Ей не мерзко работать с таким? Может поэтому она иногда так страшно смотрит?  

— Э-эй... Опять завис? Какой-то ты странный.  

Это она так намекает, что всё знает?  

— Гости пришли, топай в зал.  

— Да, иду...  

Чем ниже садилось солнце, тем меньше адекватных гостей появлялось в дверях ресторана.  

Понедельник — день раздражённых офисных работников, которым не на ком выместить злость, кроме как на обслуживающем персонале. Подхода к ним найти невозможно, ведь они приходят в заведения не для вкусного ужина и приятного отдыха, а для того чтобы поругаться.  

— Нет, простите, я не могу подать Вам пиццу "Пепперони" с адыгейским сыром вместо пепперони. Молодые сыры почти не плавятся.  

— Ты можешь просто сказать шефу? Он сделает, потому что он повар. Ты, сраный офик, выполняй свою работу.  

— Простите, но это невозможно.  

— Бля-ять, какой же ты душный... Просто принеси мне то, что я попросил.  

— Хорошо, я уточню у повара и передам Вам его слова в точности, – сквозь зубы.  

— Бегом давай.  

На кухне Алекс съел не меньшую порцию дерьма, чем от гостя.  

— Нет, ты идиот?  

— Я знаю, что это невозможно, но мне...  

— Ну так и не трать моё время, раз знаешь!  

— Понял.  

Когда парень вернулся снова в зал, Марта уже вытворяла неадекватного гостя за двери, ведь тот начал ругаться с барменом и мешать другим посетителям. Ал хотел поблагодарить администратессу, но новые гости буквально выдёргивали его.  

Раздался свист.  

— Эй, ты, пацан! Иди сюда! Давай-давай, бегом.  

Типичная компания "Важные папики, пьяные тёлочки" уселась за большим столом в самом конце зала, который было почти не видно с барной стойки. Она состояла из трёх полных дядек в пиджаках и двух сопровождающих их девочек в дорогих украшениях.  

Алекс с неохотой и опасением направился к столу.  

— Здравствуйте, меня зовут Алекс, и я Ваш официант на вечер.  

"Официант на вечер" прозвучало плохо, но никто, корме самого Алекса не придал этому значения.  

— Слушай, принеси нам чего-нибудь вкусного, а?  

— Смотря что вы предпочтёте — горячее, мясо, гарнир, салаты — я могу вам что-то посоветовать.  

— Нет, ты не понял. Вкусного нам принеси.  

Алекс догадался, что под словом "вкусное", гость имел ввиду что-то дорогое и красивое.  

— Хорошо. Могу предложить хамон, стейк из мраморной говядины, пасту с белыми трюфелями.  

— Вот это другое дело!  

— По бару что-нибудь будете?  

— Обижаешь. Нам, мужикам, неси виски, да получше, а девочкам — Пина Коладу. 

— Хорошо. Всё будет готово через пол часа.  

— А побыстрее можно?  

— Я попрошу шефа сделать Ваш заказ первым, – конечно, это была ложь.  

— Молодец! Ты мне нравишься!  

Мужчина был через чур эмоционален и живо жестикулировал руками. Страшно представить, что будет, когда тот напьётся.  

Это случилось совсем скоро. Как только Алекс принёс алкоголь, мужчины, не дожидаясь блюд, начали пить. Они регулярно подзывали парня с разными вопросами и просьбами от: "А где там наши блюда? " и "Налей-ка ещё" до "Слушай, а у тебя девочка есть?" и "Сбегай в ближайший магазин нам за сигаретами".  

Алекс устал, а гости всё сидели и не спешили уходить. В очередной раз его позвали.  

— Знаешь, вот ты нам всем понравился. Хороший, ты, парень. Волосы такие... – мужчина задумался в попытках подобрать подходящее прилагательное, — весёленькие. Выпей с нами, а?  

— Я бы с радостью, но в другой раз. Я на работе.  

— Да ладно тебе, не ломайся! – тут уже подключился второй мужчина.  

— Правда, садись, что ты! Мы тебе чаевых оставим больше, чем ты за день зарабатываешь в этой шаражке.  

— Спасибо, но я правда не могу. Я рискую потерять работу.  

— Да ну-у тебя, садись.  

Мужчина с силой схватил Алекса за локоть и притянул на диван. Парень ударился об угол стола, но не подал виду, только выпучил глаза от паники. Он с надеждой искал Марту рядом с барной стойкой, но её там не оказалось. Тем временем мужчина положил руку на плечи Алексу, как своему старому другу. Рука была тяжёлая и пахла потом и алкоголем. Девушки смеялись и бросали какие-то фразочки своим спутникам. Их звонкие голоса рассыпались стеклом по ушам. Ужасное ощущение беспомощности и унижения размывало сознание.  

— Ну, всё нормально же, а ты боялся.  

Да, он боялся. Он боится сейчас. Он будет бояться, пока такие жирные пьяные мужчины есть на Земле, и особенно, пока они держат его за плечи.  

— Ты так и не ответил, девушка у тебя есть?  

Нужно было отвечать.  

— Нет, нету.  

— Ха-ха! А вот наши. Нравятся?  

— Да, очень красивые.  

— Хочешь себе одну?  

— Нет, спасибо.  

— Значит не нравятся.  

— Очень нравятся, но они Ваши.  

— А хочешь будут и твои? С нами поедешь?  

Твою мать, что происходит? Куда поехать? Трахать сначала девушек, а потом его? Двух на троих мало, решили ещё одну шлюху подцепить?  

Чужая рука всё крепче держала Алекса, почти до боли вдавливаясь пальцами в руку.  

— Нет. Пожалуйста, отпустите меня.  

— Да не рыпайся ты. На, лучше, выпей.  

— Нет! Я не буду. Мне нужно идти, пустите.  

Видя, что Алекс занервничал и начал повышать голос, второй мужчина подсел с другой стороны и заглянул ему в глаза. 

— Тихо, ты чё? Тебе выпить предлагают, а ты ведёшь себя, как сучка.  

Да, они видят в нём девушку. Они с самого начала звали именно его, отказавшись от другого официанта, потому что тот больше смахивает на байкера, чем на подстилку.  

Алекс почувствовал, как дёргаются его ноги, постепенно ослабевают руки и отъезжает рассудок. Холодно. Страшно. Что будет дальше?  

— Виски хороший принёс нам?  

Алекс кивнул.  

— На тогда, тоже попробуй.  

Подсевший мужчина наливал виске в бокал для коктейлей, причём наливал такое количество, будто наливает действительно коктейль. Другой, что до последнего держал парня за плечо, переменил позу. Теперь та рука, что лежала на плече, держала Алекса за шею сзади, а вторая, что лежала на столе, схватилась за вторую руку.  

Паника. Хочется заплакать, но слёз совсем нет. Закричать тоже не получается.  

Третий мужчина сидел напротив. Он пристально смотрел в глаза Алексу и улыбался. Ядовито, довольно улыбался. Ему нравилось наблюдать за происходящим.  

Перформанс. Есть жертва, есть участники, есть зрители, всё на своих местах, и, кажется всё нормально, но почему экспонат именно Алекс? Что в нём такого, что выдаёт его роль в обществе? Если люди делятся на тех, кто имеет право к насилию и тех, кто должен терпеть, то как понять, кто ты? Изнасиловать кого-то? Алекс на это точно не был способен. В этом дело? Слабость?  

А Лео? Кто он?  

— Рот открывай.  

В нос ударил запах виски, бокал был уже совсем рядом с лицом.  

— Пей сам, или я в тебя вливать буду.  

Экспонат должен слушаться. Если срывать шоу, зрители будут недовольны.  

Открывай рот, Алекс, пей.  

Да ну его нахуй!  

Какая-то невероятная злость вдруг проснулась внутри. Парень с силой дёрнул руку и отодвинул стол насколько позволял диван напротив, и попытался вырваться. Мужчина, что пытался влить в Алекс виски с необычайной для пьяного резвостью толкнул мальчика обратно на диван в руки своего товарища. Тот схватил его крепче, чем держал до этого.  

Доигрался... 

Пиздец.  

— Молодые люди, попрошу Вас немедленно покинуть заведение, иначе я вызову полицию.  

У столика чудесным образом оказалась Марта в сопровождении двоих охранников. Лицо её выражало крайнее недовольство или даже гнев, но это самое желанное, что сейчас бы хотел увидеть Ал. Сильнее он бы хотел увидеть, может, только лицо Лео, больше никого и ничего.  

— Дамочка, вы кто?  

— Я администратесса этого заведения. Повторю ещё раз, покиньте заведение. Сейчас же.  

— Киска, ну ты не видишь? Мы тут развлекаемся. Не хочешь присоединиться?  

Марта, скрипнув зубами, чуть выдвинула вперёд челюсть и приказывающе посмотрела на охранника. Тот понял её без слов и скрутил ближнего к себе мужчину. Алекс оказался свободен. Максимально спокойно, на сколько было возможно, он вышел из-за стола и, стараясь не спуститься на бег, направился в туалетную комнату. Из зала ещё некоторое время были слышны ругань, грозные выкрики Марты, кажется, звуки разбитой посуды и сочный удар головы об стол.  

Когда всё успокоилось, стало пусто и внутри. Тихо. Мягкий цокающий стук. Это Марта ноготком аккуратно постучала в деревянную дверь кабинки. 

— Алекс, – голос её звучал так нежно и подавленно по сравнению с тем, что недавно разносился громом в зале. — Смена закончилась, в зале пусто. Ты как?  

"Ты как?"... До этого вопроса всё было относительно нормально, скорее никак, чем плохо, мыслей не было. Почему эти слова так задели? Нижнее веко залилось слезами, стоило моргнуть, и всё пролилось на щёки. При девушке он ещё не плакал. Так стыдно. 

— Алекс, открой пожалуйста.  

Спорить не хотелось, поэтому он просто открыл.  

— Я могу зайти?  

— Угу.  

Марта открывала дверь и заходила очень медленно, присаживалась на корточки к сидящему на полу Алексу так плавно, без резких движений, будто боялась напугать.  

Кого-кого, а Марту Алекс точно не боялся.  

— Прости, что не уследила. Моя ошибка. Может посидишь завтра дома? Я отработаю за тебя.  

Парень помотал готовой, отвечая то ли да, то ли нет. Ему не нужны были извинения, он её не винил, ему просто было тошно.  

— Ты хочешь мне об этом рассказать.  

Алексу не послышалось, это был не вопрос.  

— Хорошо. Давай сядем в зал, тебе наверное не удобно вот так на каблуках сидеть.  

— Да, не особо, если честно.  

В зале было мрачно. Горели только декоративные лампочки над барной стойкой и табличка "Выход" над дверью к пожарной лестнице. Почти все повара уже ушли, уборщица мыла пол на кухне, бариста выкладывал конфетки в огромный бокал.  

Марта села за столик на двоих у окна.  

Алекс внезапно понял, что девушка буквально спасла его.  

— Слушай, пожалуйста, сделай два кофе нам за мой счёт, – обратился Ал к бариста.

Тот закатил глаза, ведь уже собирался уходить.  

— И-и себе, тоже за мой счёт. Спасибо!  

Захватив две чашки, Ал подсел к Марте, но начать разговор не осмеливался, поэтому просто сидел, помешивая сахар в напитке, и смотрел, как плавает пенка.  

— Чего они хотели от тебя?  

— Выебать.  

Марта подавилась. Алекс узнал в ней Лео. Может быть и вправду стоит подбирать выражения помягче?  

— С чего такие, – откашливаясь, — выводы?  

— Ну... Меня сначала расспрашивали про девушек, потом пытались увезти с собой, потом, получив отказ, решили напоить...  

Вспоминая, Алекс был сильно удивлён, что ни тогда, ни сейчас его не бросило в паническую атаку и он не валялся на полу, мучаясь от флешбеков. Может быть на руку сыграло то, что кругом были люди, и он подсознательно понимал, что тут с ним не сделают ничего настолько ужасного. А может быть просто смирился с ролью жертвы. 

— Опять пропадаешь... О чём ты думаешь сейчас?  

Марта всегда замечала, когда Алекс задумывался о чём-то таком.  

— Господи, как же я ненавижу мужчин.  

Девушка слабо кивнула, но как-то слишком понимающе, и опустила взгляд в кружку.  

— Как я уже говорила, завтра посиди дома. Тебя подвезти?  

— Нет, спасибо. Мне бы прогуляться.  

— Как хочешь. Спасибо за кофе. Отдыхай.  

Марта встала, проходя положила руку на плечо Алексу, мягко улыбнулась и ушла в раздевалку.  

Ночь рычала проезжающими автомобилями, пока Ал шёл вдоль дороги, и затихла шероховатым журчанием сверчков, когда тот углубился во дворы. Окраина города, где жил Алекс, звучала совсем по-другому, чем шумный людный центр.  

Где-то посередине пути от ресторана до дома была стройка. Возводили, кажется, многоярусную парковку, но странным было то, что от ближайших многоэтажных домов тут было минут 10 шагом минимум. Сначала это удивляло, потом, в целом, стало плевать.  

Позади послышались шаги. Ещё совсем тихо они шуршали по асфальту, но частота их превышала частоту шагов Алекса, поэтому звук постепенно приближался.  

Мало ли, кто это может быть. Поддаваться панике пока рано.  

Алекс обернулся. Это был парень.  

Черт, он догоняет. Нужно ускорить шаг. Нет, может бежать? Тогда он поймёт, что его заметили, и тоже побежит. А если не бежать, то он просто догонит. Что делать-то?  

Ещё некоторое время назад Алекс бы не отреагировал на такое "преследование". Ну идёт себе человек и идёт. Но сложно было сейчас воспринимать мужчину, как человека. Нет, теперь это голодная гиена.  

Шаги совсем близко. Нижняя часть тела снова отказывает, будто Алекс только что пробежал пару миль. Руки вспотели.  

— Молодой человек! – свист. — Молодой человек! Сигаретки не найдётся?  

Всего лишь сигарета. Ничего больше. Это не каждый первый считает тебя объектом, Алекс, это твоя психика шутит с тобой злые шутки.  

— Д-да, сейчас поищу, – парень шарился по карманам, будто от этого зависела его жизнь. — Вот! Одна только. Но у меня зажигалки нет.  

— А огонёк у меня есть. Пасиб пацан, бывай!  

Мужчина засмолил сигарету и зашагал обратно, а Алекс, еле перебирая ногами, поплёлся домой.  

Дверь. Ключи, замок. 

Щёлк.  

Стандартная процедура, с которой захлёстывала очередная волна уныния.  

В квартире пахло сырым бетоном и землёй. Здесь не хватало уюта, как и тепла, еды, горячей воды, мебели, чистоты, и много чего ещё, а главное — Лео. Остановившись на этой мысли, Алекс задумался о том, что слишком часто думает о нём. Хочется ему позвонить. Но позже. Сейчас нужно покушать, ведь за сегодня парень выпил только две чашки кофе, и вымыться.  

Слабая конфорка защёлкала и, с горем пополам, зажглась. Алекс набрал воду в ковш и поставил вариться макароны, не дожидаясь закипания воды. Не желая тратить драгоценное время, которое можно потратить на сон, он включил режим многозадачности и пошёл в ванную купаться, пока готовится ужин. Там он провёл уже ежедневный ритуал лицезрения обнаженного себя в зеркале — тело всё ещё не его. Тем не менее нужно смыть с него потные прокуренные ладони. Алекс натирал плечи, руки и шею сначала мочалкой, потом царапал ногтями до красноты, но ощущение чистоты всё равно не наступало.  

Неужели теперь так будет каждый раз? Эта потребность сдирать с себя кожу, как только до тебя дотронулся мужчина, кажется, усиливалась с каждым прикосновением.  

Желудок заурчал.  

Макароны!  

Алекс вылетел из ванной комнаты и через секунду увидел, как пена валит из кастрюли через край. Макароны переварились и слиплись. Накладывать их было практически невозможно, ведь теперь они были больше похожи на склизкий кулич, чем на отдельные макарошки. Алекс отрезал себе кусок "кулича" и сдобрил его приличной порцией кетчупа. По вкусу блюдо было кислым из-за большого количества уксуса в кетчупе, по ощущениям — словно слипшиеся слизни. Но Алекс ел. От тошноты после приёма пищи парень избавился, хлебнув холодной воды из под крана, однако микс холодной воды, усиливающей перистальтику, и раздражающей желудок еды привели к скорой диарее. Ничего не усвоилось, но есть больше не хотелось.  

Здоровое ощущение сытости редко сопровождало Алекса. В последний раз такое наступило вчера вечером у Лео в квартире.  

Лео! Нужно позвонить ему, пока ещё не совсем ночь. К этому мероприятию Алекс решил подготовиться основательно: он вымыл посуду, высушил волосы, переоделся в ночную футболку, и, когда все дела были сделаны, расправил постель и удобно лёг. Теперь ничего не должно отвлекать.  

Лео не заставил долго висеть на телефоне.  

— Добрый вечер! Рад, что ты звонишь! После утреннего разговора, я обеспокоен тем, что ты сердишься на меня.  

— Привет. Нет, я вроде не держу зла. Ты ведь с утра предлагал мне помощь?  

— Помню. Проси всё, что нужно.  

— Можешь меня выслушать?  

— А... Конечно. Приехать?  

— Нет, не стоит. Просто по телефону.  

— Хорошо, рассказывай. 

— Лео, ты смог бы изнасиловать?  

— Нет!!! Что за вопросы!? Зачем?  

— А если бы решался вопрос: "Насилуешь ты или насилуют тебя"?  

— Но я ведь никогда не попаду в такую ситуацию. Зачем ты такое спрашиваешь?  

— И всё же, смог бы или нет?  

— Смотря над кем это нужно будет совершить.  

— Это просто незнакомец. 

— Алекс, давай сменим тему?  

— Нет.  

— Ладно, Ал, если ты так хочешь услышать это — пожалуйста. Я бы выбрал изнасиловать.  

О, и у него бы это прекрасно получилось! Сильный, спокойный и наверняка умеет хорошо врать. Идеальный насильник. Получается, Лео относится к людям, которые имеют право? Он хищник? Он такой же как все те, которые причиняли Алексу боль? А ведь сложно представить, что Лео относится к другой касте. Алекс и не думал, что Лео окажется жертвой, но почему-то всё равно надеялся на другой ответ.  

Жертва здесь только Алекс. И жертв, наверное, значительно меньше, чем пользователей, поэтому терпеть домогательства приходится далеко не от кого-то одного.  

Но если Лео имеет право, так почему не использует его? Почему не взял Алекса силой, когда тот отказал ему?  

— Почему остановился вчера?  

— Чт... что?  

— У тебя вчера была прекрасная возможность меня отыметь.  

— Алекс, – Лео заговорил встревоженно и смятённо, — что же у тебя в голове? Скажи мне, что происходит? Почему ты о таком думаешь? Это потому, что я не услышал тебя с первого раза? Иначе я просто не понимаю, почему ты считаешь, что я должен был так поступить. Я по-твоему способен на это?  

— Ты сам только что ответил, что да.  

— Нет-нет-нет, не переворачивай мои слова. Я сказал, что предпочел бы изнасиловать, тому чтоб быть изнасилованным, но никак не то, что взял бы измученного жизнью мальчишку, только потому, что удобно подвернулся случай.  

В голосе Лео чётко было слышно возрастающее негодование. И чем громче он говорил, тем сильнее Алекс чувствовал себя виноватым.  

— Лео, не злись, пожалуйста... Я не хотел тебя оскор...  

— Да я не злюсь, я просто не понимаю что за идиотские вопросы?! Ты вообще сказал, что хочешь рассказать мне что-то, а начал вот это! – Лео почти кричал в трубку, от чего Алекс на другом конце провода начал задыхаться от волнения. — Слушай... Прости... Я не должен был повышать голос на тебя. Просто, пожалуйста, объясни мне всё по порядку, а то ко мне закрадываются ужасные мысли, вплоть до того, что ты попал в какую-то секту.  

Алекс молчал.  

Его дыхание тихо шуршало в динамике.  

Молчал.  

Сердце колотилось так, что Лео слышал каждый удар.  

Молчал.  

— Алекс... – Лео спустился на шёпот.  

— Мне просто очень страшно, – мальчик отвечал тоже шепотом, еле слышно. — Я на самом деле совсем по-другому хотел начать разговор, это всё просто вырвалось. Я хотел рассказать тебе о своих мыслях и спросить у тебя, что ты думаешь о них, но как-то слишком быстро принял эти размышления за праву. В общем сегодня в ресторане... На работе я... нет, ко мне приставали... нет, домогались, хотя скорее они просто были пьяные, но я не так всё понял... Да что со мной? Слова совсем не вяжутся.  

— Подожди! Какие-то сволочи распускали руки?  

— Ну вроде того.  

— Они ничего не успели сделать? – голос Лео сорвался.  

— Нет, в целом нет.  

— А в частности??  

— Ну... они трогали меня за плечи и шею, и пытались споить, но меня очень выручила администратесса, и их вывели из заведения.  

Трогали... Плечи... Шею... Ощущение дикой жадности охватило Лео. Кто-то снова позволил себе прикасаться к Алексу. Только Лео мог делать это, и только с позволения самого Алекса.  

— Вопросы, что ты мне задавал, ведь связаны с произошедшем?  

— Да. Когда всё происходило, я думал, почему именно я всегда являюсь жертвой. И понял, что это потому, что на другое не способен. Я слабый, поэтому моя функция — терпеть, пока более сильные развлекаются. И я понял... ты ведь сильный, поэтому... ты можешь развлекаться со мной, – Алекс захлюпал носом, — и я не буду тебе мешать, потому что я не должен.  

— Господи, Алекс, я даже слушать это не хочу! Это бред! Люди не делятся на "хищников" и "жертв", а скорее на конечных и нормальных. Если кто-то сильный, не значит, что он пойдёт насиловать, и тем более не даёт ему на это право, также если кто-то более слабый, не значит, что им можно пользоваться! Алекс... Я прошу тебя, выброси это из головы.  

— Я не могу. Мне страшно ходить по улицам и страшно находиться рядом с мужчинами. Я чувствую себя их мясом.  

— Слушай, а ведь по твоей теории я — хищник?  

— Прости меня... Да.  

— Я не уверен, что буду правильно звучать, но всё же слушай. А ты не хотел бы пока-что побыть моим мясом? И я не про пошлости сейчас говорю. Ты же знаешь, что на территорию конкурентоспособного льва не заходят другие самцы, и если ты будешь моей антилопой, тебя не тронут другие хищники. А потом как-нибудь избавимся от твоей теории "В мире животных". Что скажешь?  

Лео сам не верил в предложенную идею, но искренне надеялся, что она впишется в представления Алекса о мире, и хотя бы на время избавит его от тревоги.  

— Да... Давай попробуем, наверное. Спасибо тебе. А, оу, я наверное отнял слишком много времени... Я не ожидал, что разговор так затянется, извини.  

— Ты не отвлекаешь. Я люблю тебя слушать, даже когда ты несёшь полный бред. Чем ты занят?  

— Я лежу в постели. Честно говоря, я устал за сегодня, день был насыщенным. А ты можешь мне рассказать что-нибудь, например как прошёл твой день, пока я буду засыпать?  

— Конечно! У меня всегда есть, что рассказать, так что слушай...  

Лео повествовал сначала о работе, потом, кажется, о забавных случаях из детства. Он действительно прекрасно рассказывал, играя голосом, то убаюкивая, то неожиданно приводя в чувства, заставляя снова начать вникать в рассказ. Но слова постепенно начинали путаться и скоро вовсе не связывались в единый текст.  

— В тот день прибыль была космическая! Это мне напомнило, как мы "работали" с другом. Лет 8 нам тогда, вроде, было, может 9. Тогда в нашем городке конфеты-шипучки были на пике популярности. Вот однажды мы сидим у него в гостях, а мать его — кондитер, печёт макаруны, да ещё такие необычные — синие-пресиние — мой любимый цвет, кстати. И вот она с кухни уходит на пару минут, так мы с другом краситель и стащили. Потом включили химиков. Сахарная пудра, сода, лимонная кислота кристаллизированная и пищевой краситель — всё, что нам понадобилось, чтоб хорошенько нажиться на одноклассниках. Все ингредиенты мы смешивали и засыпали в трубочки для газировки. Потом трубочки запаивали с двух сторон утюгом и продавали по 30 центов за каждую. Языки у всей школы были синие, зато у нас карманы, полные мелочи...  

В детстве мать не рассказывала Алексу сказки, он засыпал всегда один в полной тишине. Зато Томас рассказывал.  

Том — первый друг Алекса, возможно, его первая любовь.  

Зелёными вёснами в одичавшей посадке валялись в траве двое мальчиков и разглядывали облака. Томас болтал без умолку, сочинял небылицы и много смеялся, Алекс крутил в руках веточки и шлёпал ладонями по лужам. Томас любил стащить шапку Алекса, насыпать в неё листьев и напялить другу прямо на черноволосую косматую голову. Алекс смеялся, но как бы наигранно обижался. Тогда Том обнимал его, снимал шапку и долго-долго вытаскивал из легко вьющихся волос ветки и листья. 

Томас уехал с родителями в Нидерл@нды, когда Алексу было 13. Тогда у Ала появилась установка, что он никому не нужен. Мальчик, который дарил ему внимание и любовь, бросил его. Почему?..  

— Алекс, ты спишь? – совсем шёпотом.  

Тот не отвечал. Он давно уже спал.  

— Можно я расскажу тебе кое-что?  

Ал тихо сопел в трубку.  

— Спасибо... Ты знаешь, в моей жизни не было настоящих чувств. Я не понимаю, почему нравлюсь каждому, кому хоть раз улыбнулся, но пользуюсь этим, чтоб почувствовать хоть что-то. У меня было столько девушек и парней, что тебе стало бы противно от меня, но ни к кому я ничего не чувствовал, кроме похоти. Я целовал их, спал с ними, создавая подобие отношений. Обычно, когда появлялась первая трудность, я принимал решение уйти. Я не жалел о потере, ведь с лёгкостью мог найти замену. Самодостаточности мне не занимать, и в одиночестве я чувствую себя вполне комфортно, но так мне кажется, что я совсем не человек. Люди любят. А я? Тебя я тоже просто хотел. У тебя красивые глаза, и ты вкусно пахнешь. Мне хотелось переспать с тобой тогда в машине. Твоя холодность меня даже раззадоривала, мне очень хотелось тебе понравиться, и я не думал о том, что тебе плохо. Кажется, не думал... Но знаешь, в гостинице, когда ты полез ко мне, я понял, что секс — это не то, что мне от тебя нужно. Я уложил тебя тогда и хотел поработать, но всю ночь думал. Я вспоминал, как ты улыбался, и мне хотелось, чтоб ты делал это чаще. Мне хотелось о тебе заботиться, помогать. Я не могу сказать точно, но я думаю, я правда тебя люблю. У меня ни с кем такого не было. И ты знаешь, что бы ты ни чувствовал ко мне, даже если у нас ничего не получится, я хочу хотя бы помочь тебе... Добрых снов.  

Ещё немного послушав, как Алекс дышит, Лео положил трубку. Мысли переполняли голову. Алекса снова трогали, ему снова сделали плохо. Ему нужно увольняться из этого чертового кафе.  

Выкурив пару сигар, Лео всё таки удалось расслабиться. Все проблемы нужно решать на лёгкую выспавшуюся голову — позиция Лео была непоколебима. Поэтому, отложив все сегодняшние переживания, он тоже лёг спать.