Средневековая история - 4

Спустя почти три недели изрядно похудевшая, побледневшая и озверевшая графиня Иртон смотрела на Лавери с борта корабля.

Город не впечатлял. Не видели вы Севастополя! Ночью, с моря… красотища! Лиля вот видела, еще в той своей жизни – море огней… нечто волшебное.

Лавери волшебным не назвал бы даже заядлый романтик.

Да, средние века.

Освещение свечное, отопление печное, грязи по колено, антисоциальных элементов по самое это самое!

А ведь придется там жить какое-то время, и фиг ты куда денешься.

Ничего, переживем. Хотя хорошо бы жить под столицей, а не в столице. Но… пока до центра доберешься – не озвереешь? Эх, почему она не помнит, как делаются рессоры?

Были, были в Лилином образовании значительные пробелы.

Например, все, что касается техники. Математики, экономики, философии, литературы, истории… своего рода компенсация за кучу посещаемых кружков. Руками-то ее делать многое научили, а вот основы политологии и в институте не читали. А ведь придется окунуться в такой гадюшник, что только держись…

Эх, жизнь – боль.

– Ваше сиятельство?

Лиля меланхолично посмотрела на Лонса.

– Я?

– Наверное, надо послать гонцов к вашему отцу…

– И к свекрови.

– Вы полагаете?

– А что – у нас есть выбор? В отличие от моего отца, Алисия Иртон – самый дворцовый житель. Кого еще и расспрашивать, как не ее?

– Ее тоже. Но сначала…

Лиля вздохнула. И понимая, что Лонс прав, послала письмо Августу. Хотя в животе что-то сжималось и от одной мысли очень хотелось в туалет.

Это – не слуги. Это твой отец.

Ладно, отец Лилиан Брокленд.

Одна ошибка…

Живот опять противно сжался.

* * *

– Ваше сиятельство, чиновники с проверкой!

– Чиновники? – искренне удивилась Лиля.

– Ну надо ж убедиться, что мы ничего незаконного в столицу не ввозим. Да и корабли записать. Это портовое ведомство занимается, – пояснил Лейф.

– И лучше бы с ними поговорить мне?

– Ваше сиятельство, как всегда прозорливо – ухмыльнулся вирманин.

– А мы им что-то должны?

– Въездную пошлину. По золотому с корабля, по пять медяшек с человека.

– А еще?

– А мы торговать собираемся?

Лиля задумалась. Платить не хотелось. Тем более налог с ее вещей…

На фиг!

– Нет у нас товаров. А есть личные вещи графини Иртон.

Лейф коварно улыбнулся.

– На всех кораблях?

– Если ханганы не отобьются, значит в мире что-то не так, – привычно огрызнулась Лиля, – а у меня – да. Ты что думаешь, вирманин неотесанный, что высокородной графине одного корабля для вещей хватит? Минимум пять штук! Не говоря уж про Миранду! Ей тоже хотя бы один кораблик под шмотки нужен, а мы тремя на двоих обходимся. Отвратительное притеснение.

Лейф фыркнул.

– Ваше сиятельство, не будь у меня Ингрид…

– Иди-иди, встречай чиновников, льстец. И не забудь топор покрупнее взять, кольчугу надеть… ну ты понял…

– Чтобы они еще до встречи с вами обо…

– Обрадовались, – поправила женщина. – Шагом марш!

* * *

Портовый чиновник.

Две штуки.

Один невысок, подлысоват и довольно плотен. То есть Лиля на его фоне теряется со своими габаритами.

Второй повыше, с густой кудрявой шевелюрой – и тоже объемный. Понятно. Явно место хлебное.

Почему этих гадов не было в Альтвере?

Ну, на кораблях Лиля туда приходила один раз. И то – чтобы кто-то из чиновников осмелился лезть к знакомой градоправителя?

Не по Сеньке шапка. За такое Торий голову бы снял. Вот и держались на расстоянии. А тут… кораблей много, столица одна… да и…

Есть, есть у столичных жителей определенный снобизм, никуда от этого не деться. Не у всех. Но встречаются такие типы, которые твердо уверены – жизнь в столице дает им приоритет перед всеми остальными.

Судя по взглядам этих двоих – это они и есть.

Снобы. И жлобы. И плевать, что они таких слов не знают. Конечно, поклоны. Конечно, внешне все очень вежливо. Но есть в глазах что-то такое… гниловатое.

– Ваше сиятельство… – начал кудрявый.

Судя по тону – графинь тут прибывало по десятку в день. И они уже успели приесться.

Лиля сидела за столом, не делая даже попытки встать, смотрела на «таможенников» недобрыми глазами и ухмылялась. Лейф чуть в стороне поигрывал топором.

– Мое. Сколько с меня пошлина?

– Ваше сиятельство, так считать надо…

– Вы, любезнейшие, для того сюда и пожаловали, – Лиля играла перьевой ручкой. Крутила ее между пальцами.

– Значит… три корабля… с грузом товаров, – начал подсчитывать кудрявый.

– Ошибка, любезнейший, – Лиля была сама доброта. – Три корабля лично графини Иртон.

– И…

– А насчет груза товаров – неправда. Графини не торгуют.

– А… – попытался встрять второй.

– Если у вас есть сомнения – обратитесь лично к Его Величеству.

– Ваше сиятельство, так ведь трюм же весь в сундуках.

– Это – личные вещи. Мои, моей падчерицы, моих людей, – обрезала Лиля. – Вы что – полагаете, графиня Иртон обязана путешествовать, как простолюдинка? Фи, любезнейший.

– Ваше сиятельство…

– За три корабля – три золотых. За людей… Лейф?

Лейф громыхнул по полу каюты так, что Лиля даже испугалась. Проломит еще…

– Сколько у нас людей на кораблях?

– Сто восемь человек, Ваше сиятельство.

– Итого – пятьсот сорок медяшек. Для ровного счета – пятьсот пятьдесят. Одиннадцать серебряных монет.

Лиля отсчитала требуемое и выложила на стол.

«Таможенники» сглотнули – и принялись выписывать нужные документы.

Ее сиятельство графиня Иртон.

Три корабля.

Груз – личные вещи.

Никаких проблем.

Ханганы даже и не заплатили. Ибо Рашад устроил такой стон и плач: «Унижают, оскорбляют, с наследника престола деньги драть пытаются, да что ж это делается-то люууууди добрыыыыые?!», – что таможня сама бы ему приплатила, лишь бы отвязался.

Но это было только первым актом.

Вторым – пришлось отойти от берега и встать на якорь посредине бухты. И выставить часовых – по восемь на корабль.

Зачем?

Воруют.

Все, что гвоздями не приколочено. Могут подплыть на шлюпке, забраться на корабль… ну и немножко отнять и поделить.

Лиле это было сто лет не надо, так что она отписала записку отцу – и попросила Лейфа отправить.

А пока побудем на корабле.

Где останавливаться Лиля еще не решила.

С одной стороны – графиня должна жить с мужем.

Ага. В доме, которому до Иртона, как до луны пешком. Судя по рассказам Мири – домик был так себе. Человек двадцать поместятся. Но больше – вряд ли. А охрана?

А вирмане?

А ханганы?

Нет, у тех тоже есть посольство, но…

Амир – ее пациент – это первое.

Мальчишке не хочется в посольство – второе.

Они там просто не разместятся – третье и главное.

Ативерна и Ханганат – два противоположных конца континента. И на фиг они друг другу? Ни торговли, ни границ, так, диковинки возят…

Поэтому и посольство средней паршивости. Да, красиво, по-восточному богатое, но маленькое. Человек так на двадцать вместе со слугами.

А потому… Лиля была за компромиссы.

Где бы умудриться так устроиться, чтобы всех разместить?

* * *

Август явился на следующее же утро. Лиля уже встала, уже успела сделать зарядку – и как раз разговаривала с Тахиром, когда в дверь каюты заколотили.

– Госпожа, ваш отец поднимается на борт!

Лилю словно кнутом стегнули.

– Проси, – голос несолидно сорвался.

Вот так. Сейчас у тебя первый экзамен в этом мире. Страшно – до ужаса. Но если тебя признает «отец» – дальше будет легче.

А если нет…

Убивать?

Лиля закусила губу.

Убивать человека, который тебе ничего плохого не сделал? Вся вина которого в том, что он тебя любит?

Что-то внутри активно сопротивлялось даже мысли.

Нет, Лиля понимала, что в крайнем случае, если ей не оставят выхода..

Не хочу!

Дверь скрипнула.

И Лиля поднялась из-за стола.

В каюту влетел пожилой человек.

– Доченька моя!

То что случилось дальше, Лиля списала на остатки личности Лилиан Иртон.

– Батюшка!

Возглас был пронизан такой искренней любовью, которую не сымитировал бы и самый лучший актер. И Лиля повисла у мужчины на шее.

Ивар, проводивший Брокленда в каюту, прикрыл за ним дверь и встал на стражу.

* * *

Минут пять Лиля просто ревела в голос. Потом мужчина кое-как оторвал ее от себя и принялся вытирать ей лицо влажноватым платком.

– Ну, что ты, маленькая моя, не плачь, все ведь хорошо.

Куда там. Слезы хлынули потоком. И прошло не меньше десяти минут, прежде чем Лиля смогла высморкаться и начать разговаривать.

Впрочем, оглядеть Августа из-под платка ей это не помешало. И прийти к выводу, что в юности папаша был тем еще сердцеедом. Он и сейчас был очень даже… ух!

Высокий, немного выше Лили, широкоплечий, с полностью седыми волосами и неожиданно черными бровями, с загорелым лицом человека, который много времени проводит на воздухе и сильными руками…

М-да. Есть в кого красоткой быть. Даже без учета матери.

Теплая рука гладила Лилю по волосам. Она и не надеялась, что в этом мире найдется для нее родной человек. Но теперь…

Какой бы Август ни был – она отчетливо понимала, что не сможет отдать приказ о его устранении. И сама тоже не сможет… хотя экстракт наперстянки здесь и не обнаружат…

– Батюшка…

– Ну-ка, убери тряпку, дай мне на тебя поглядеть…

Сильная рука приподняла Лилю за подбородок – и женщина скромно потупила глаза.

– А отощала вся. Одни глаза остались…

– Я ребенка потеряла, – неожиданно призналась Лиля.

– Знаю, – Август сверкнул по-молодому яркими глазами. – Я Иртону яйца оторву!

– Стоит ли?

– Вот даже как? Любишь его?

Лиля замотала головой.

– Любила. Раньше. Потом же… Ну, неважно. Что теперь уж жаловаться.

– Лилюшка…

– И не проси, батюшка. Не надо… мерзко это. Я когда ребенка потеряла, во мне все перегорело.

– Я могу добиться у Эдоарда раздельного проживания для тебя и Иртона.

– Можешь. Но пока не надо.

– Почему?

Лиля вздохнула. Ну вот. А теперь – как в пропасть. Если это пройдет – остальное будет легче.

– Потому что как графиня Иртон я выгоднее для нашего дела. Поэтому сначала надо попробовать договориться по-хорошему. А уж потом, если не получится…

Август присвистнул. И как-то пристально посмотрел на дочь.

Лиля подняла голову – и бестрепетно встретила этот взгляд. Она знала, что сейчас можно увидеть.

Молодую блондинку с длиннющей косой, полноватую, в белом и зеленом, с графским браслетом и кольцом на руке, красивую, хотя и несколько зареванную.

А еще – ум и решительность. То чего и в помине не было у прежней Лилиан.

– Вот даже как?

Лиля молча кивнула.

Остальное пусть сам себе додумает. Но Август молчал. Лиля тоже не стала ничего говорить. Незачем.

– А ты изменилась, дочь. Я не ожидал от тебя таких слов…

– Когда тебя перестают любить и защищать – умнеешь быстро, – Лиля смотрела прямо и спокойно. – Я изменилась, отец. Я поумнела, надеюсь. Я по-прежнему твоя дочь… но уже не такая маленькая.

Август смотрел удивленно. Лиля развела руками.

– Ты видел меня последний раз почти два года назад. За это время я потеряла ребенка, меня пытались убить… я уже со счета сбилась, сколько раз, я узнала, что у моего мужа есть любовница, а до меня ему дела нет… было бы удивительно, останься я прежней. Даже не так, нет. Будь я прежней, ты бы сейчас за мою душу Альдонаю молился.

– Вот это верно.

– Так что… отец, ты сможешь принять меня – такой, какая я стала? Легко любить ребенка. Легко защищать беспомощную женщину. А вот такую меня?

В каюте повисла тишина. Лиля ждала ответа, кусая губы. Ну же…

– Такой дочерью можно гордиться. Знаешь, ты сейчас так похожа на мать… только глаза у нее были синие, как море…

– Знаю, – всхлипнула Лиля. – Я тут кое-что сделала…

В следующие два часа Август одобрил кружево Мариэль и стекло Мариэль.

Восхитился подзорной трубой, потребовал себе такое чудо – и тут же получил три штуки в красивом футляре, восхитился калейдоскопом, познакомился с Мирандой – и был тут же представлен принцу Амиру.

Успел переброситься парой слов с Лейфом, спросив что-то насчет Эрика Эрквига, получил ответ – и расплылся в улыбке, мол, старый друг здоров – это хорошо…

Лиля наблюдала со стороны. И ей все больше нравился этот серьезный мужик, оказавшийся ее отцом. Чем-то он был похож на ее отца из того мира, на Владимира Васильевича…

Своей обстоятельностью, юмором, деловитостью… только бы все срослось!

Когда они-таки опять оказались в каюте, Лиля приказала подать отцу выпить и закуски, а сама принялась за привычную трапезу.

Фрукты и овощи. Благо, они в порту. Так что Лиля могла себе ни в чем не отказывать.

Август выпил пару бокалов вина, отдал должное кухне и осуждающе посмотрел на дочь.

– Ничего не ешь. Тебя скоро ветром сдувать будет.

По мнению Лили – еще килограмм пятнадцать были лишними, но спорить она не стала.

– Я пока ничего не хочу. Поговорим о делах?

– И о каких же, Ваше сиятельство?

Август явно поддразнивал дочь, глаза сияли мягкой усмешкой…

– О важных, – Лиля улыбнулась. – Я в столице. И меня желал видеть Его величество.

– Как только он узнает, что ты прибыла…

– Когда?

– Хм-м… дня три-четыре. Полагаю, потом ему на стол ляжет доклад.

– То есть три дня мне на то, чтобы чуть-чуть бросить якорь – и надо уже во дворец?

– Умничка.

– Знаю. У меня есть несколько вопросов. Первый – мои люди.

– Что ты планируешь?

– Разумеется, они должны остаться при мне.

– А размещать ты их где будешь? Кто у тебя планируется?

– Ну, команды кораблей я не трону. Кто-то должен на них оставаться, – задумалась Лиля. – Далее. У меня примерно тридцать человек вирман, даже чуть больше, включая женщин и детей, Миранда, слуги, мастера, ханганы… короче рассчитывать надо человек на семьдесят. Можно без особых удобств, но – вместе.

– А ханганы…

– Принц еще не поправился.

– Так пусть живут в посольстве с этим… Тахиром…

– Это исключено. Батюшка, Тахир учит меня лечить людей.

– Этого еще не хватало! Ты – графиня!

– И абсолютно ничего не умею делать! – Лиля стукнула рукой по столу, забыв, что в ней зажата груша. Сочная, несмотря на весну. Сок разлетелся во все стороны, собеседники одновременно выругались, переглянулись и фыркнули.

– Вот, возьми салфетку, – Лиля протянула отцу тонкое полотно, и Август принялся отчищать жилет. – Отец, я понимаю, что ты все делал из лучших побуждений, но мне-то не легче. Что я умела, кроме вышивания?

Август призадумался – и покачал головой.

– Тебя растили, как благородную госпожу…

– То есть существо изначально бесполезное. Я не смогла заинтересовать мужа, я не смогла распознать отравителей, я даже своего ребенка не смогла защитить… знаешь, я потом лежала, после выкидыша и думала, что если бы я знала раньше…

– Не кори себя. Это Иртон недоглядел…

– А приятно ему было на меня глядеть? Браки по расчету часто удачны. Но только если трудятся в них оба. Мне кто-то об этом говорил?

– А если не говорил – откуда ты сейчас все это знаешь?

– Научилась, вот.

Лиля делано надулась. Август явно посмеивался, но было в его вопросе и что-то такое… гордость?

А ведь похоже. Любит. И даже гордится.

– Одним словом – я продолжу учебу. Глядишь, и еще чего полезного придумаю. Поэтому…

– Дом на семьдесят человек. Я уже понял, – Август смотрел с видом святой невинности.

– Вот.

– Полагаю, я смогу найти то, что тебе нужно. Но в пригороде.

– Так еще лучше.

– Уверена? Другие в столицу рвутся…

– Да пусть их хоть пополам перервет.

– И есть у меня одна задумка… Ты знаешь, что Алисия Иртон – владелица небольшого поместья под столицей?

– Насколько небольшого?

– Я бы сказал – крохотного. Дом, в котором можно разместить всю твою свиту, конюшни, хозяйственные постройки – она этим почти не занимается, потому как все время при дворе…

Лиля тут же ухватила идею.

– И может сдать дом мне в аренду. Таким образом, я не в городе, но в поместье своей свекрови, приличия тоже соблюдены…

– Умница, дочка.

– Вся в папочку, – вернула усмешку Лиля.

– Напиши Алисии. Пусть приедет – и мы вместе поговорим.

– А где она может быть?

– Разумеется, во дворце. Она фрейлина принцесс, где ей еще быть?

Лиля вздохнула. Достала перо, бумагу…

– Это? – тут же заинтересовался Август.

Лиля быстро отписала записку, отправила с одним из вирман, и принялась разъяснять отцу, что это такое и с чем его едят. Пришлось продемонстрировать лист бумаги, напечатанный текст, рассказать, что ее можно делать гербовую с печатями, с водяными знаками…

Мужчина только головой покачал. Это же золотое дно… или за такие дела шею свернут. Хотя последнего мы не допустим. Будем драться. А вот заработать на этом… этой бумаге надо попробовать.

Обязательно.

* * *

Алисия Иртон записку получила. И достаточно быстро. Дураков в дворцовой страже нету. И навлечь на себя недовольство «старой гадюки» никто не хотел.

Так что Алисия развернула непривычно мягкий и шуршащий конвертик, потерла пальцами бумагу – и вскинула брови.

Такого она не ожидала, ну, не так быстро. И понятно. Августу Лиля писала и из Альтвера и с дороги. А вот Алисии не стала. Незачем.

Ваше сиятельство.

Я прибыла в город и буду рада встретиться с вами для беседы. Чем скорее, тем лучше.

Прошу Вас или последовать за моим посланцем – или написать, когда Вы соизволите посетить нас.

Глубоко уважающая Вас,

Лилиан Элизабетта Мариэла Иртон.

«Гадюка» не получила бы своего прозвища, не умей она сохранять хладнокровие при любых обстоятельствах. Она повернулась к слуге.

– Где человек, который доставил это письмо?

– Это вирманин, Ваше сиятельство, – слуга был исполнен уважения. – Попросили его в караулке подождать, его ж нельзя во дворец…

Что верно, то верно. Нечего посторонним вирманам по дворцу разгуливать. Донесут Эдоарду – всем нагорит.

– Идем. Проводишь меня, – решилась Алисия. Собираться не было нужды. Во дворце она всегда была в боевой готовности. Расслабиться Алисия позволяла себе только дома за городом. Очень редко.

Вирманин ждал в караулке. Здоровущий такой детина, в плечах метр, в высоту два…

– Ивар Хельвиссон Рейнхольм, Ваше сиятельство.

Поклон был выполнен четко и быстро. Не очень придворный, ну да ладно…

– Рада вас видеть, Ивар. Вы принесли мне письмо от моей невестки…

– Ее сиятельство, графиня Лилиан Иртон просила передать, что сейчас у нее отец, поэтому если вы захотите с ними увидеться, она будет рада…

– Я сейчас прикажу заложить карету.

– Я буду ждать, Ваше сиятельство.

Кареты при дворе были. И Его величество разрешал их брать тем придворным, к кому благоволил. Воспользоваться королевской каретой было большой милостью. Но Алисия имела на это право.

Поэтому спустя час карета въехала на территорию порта – и Алисия взошла на корабль.

* * *

Алисия бывала на кораблях. Поэтому первое, что ее поразило – все было удивительно чистеньким. Словно тут уборка проводится шесть раз в день. Ивар перехватил ее удивленный взгляд и усмехнулся.

– Госпожа графиня сказала, что любого грязнулю на веревке за кораблем прокатит, чтобы отмылся. А уж если у кого платяных зверей[[ Вши, блохи, прим. авт]] найдет…

– Так свирепствует?

– Да нет… она просто грязь не любит. Прошу вас, Ваше сиятельство…

Алисия была со всем почетом подхвачена под локоток (если вы поскользнетесь, да ушибетесь, с меня графиня шкуру снимет…) и препровождена в каюту. Где ее встретили одинаково веселыми улыбками Август Брокленд и…

Алисия отказывалась верить своим глазам.

Это – Лилиан Иртон?

Невероятно!

Куда девалась застенчивая толстушка в кружевах, которая двух слов связать не могла?

Женщина, сидящая рядом с Августом… нет, несомненно, это была Лилиан Иртон. Только похудевшая. Но взгляд…

Так и Джайс никогда не смотрел.

Это был взгляд человека, который во всех, всегда видит только врагов. А потом уже все остальное. Впрочем, Лиля тут же опустила ресницы, улыбнулась, а когда она вновь вскинула глаза на Алисию – взгляд ее лучился дружелюбием.

– Я рада видеть вас, Ваше сиятельство! Надеюсь, мой посланец не был невежлив? Если так – я готова просить за него прощения, вирмане народ не придворный…

Алисия поклялась бы, что настороженность ей почудилась. Но… стоит ли ударяться в самообман?

Или все-таки показалось?

Женщина решила понаблюдать еще. И расплылась в улыбке.

– Моя дорогая невестка! Я так рада тебя видеть! Ты похорошела с нашей последней встречи…

Лиля улыбнулась, неторопливо встала из-за стола и чуть присела в поклоне.

Они обе графини Иртон.

Лиля младше по возрасту, но старше по положению. Поэтому по-хорошему Алисия должна начать первой. Но сейчас ее сиятельство давала своей старшей подруге по Иртонам возможность сохранить лицо.

Алисия это оценила – и воспользовалась.

Но и Лиля в долгу не осталась.

– Ваше сиятельство. Я прошу простить меня, если в чем-то допущена бестактность. И хочу заверить, что ваш визит – честь для меня.

Все вежливо, искренне… и еще один поклон.

Алисия кивнула. И присела к столу. Благо, Август уже успел отодвинуть для нее стул.

– Рад вас видеть, графиня…

– Вы не бываете при дворе. Иначе мы виделись бы чаще, – вздохнула придворная дама.

Август развел руками.

– Дворы и дворцы – это не мое. А вот моя дочка…

– Его величество весьма заинтересован в госпоже Лилиан.

Реакция женщины оказалась нетипичной. Кто-то, услышав, что им интересуется король – взволнуется. Кто-то обрадуется.

Лилиан просто пожала плечами.

– Поэтому я хочу устроиться в столице – и явиться ко двору. Полагаю, приглашение последует сразу же, как только известие о моем приезде дойдет до ушей Его величества?

– Сегодня?

– Нет. Хотя бы сутки.

Алисия понимающе кивнула. Разве нормальная женщина может просто так явиться ко дворцу? Нужны придворные платья, украшения…

– Мне нужно разместить где-нибудь моих людей.

– Ваших людей?

Алисия искренне удивилась. Ну ладно – слуги. Но зачем их размещать?

Август усмехнулся.

– Тут человек семьдесят вместе с Лилиан. И я так полагаю, она их далеко от себя не отпустит…

– Или они меня, – проворчала себе под нос графиня. И принялась разъяснять Алисии, откуда такое количество народа.

Надо отдать должное придворной даме. Слушала она внимательно. Не перебивала, а когда закончила – вдовствующая графиня глубоко задумалась. И даже без подсказок приняла нужное решение.

– Полагаю, я могу пригласить всех в мое поместье за городом. Это недалеко, всего час-два пути в карете, там хватит места для всех, а принимать у себя принца Ханганата – это честь.

Лиля довольно улыбнулась.

– В свою очередь, полагаю, Амир упомянет о вашей доброте и щедрости перед королем…

– Безусловно, Его высочество захотят видеть при дворе…

– А я, со своей стороны, возьму на себя ремонт поместья. Ну и поскольку не хочу пользоваться вашей добротой вовсе уж нагло, оплачу наше пребывание там.

– И речи не может быть об оплате!

Алисия возмутилась абсолютно искренне. Но в глазах Лилиан Иртон прыгали веселые чертики.

– А я деньги и не предлагаю…

– А…

Лиля встала, подошла к одному из сундуков и откинула крышку.

– Как вы думаете, Ваше сиятельство, сколько это будет стоить… когда появится на рынке?

Алисия только ахнула.

Кружевные веера, перчатки, сумочки, которые удобно повесить на запястье, нечто вроде…

– Это – что?

– А это – для семейных пар, – Лиля усмехнулась, видя, как Алисия багровеет, начиная понимать, куда надеваются эти кружевные трусики. Пока еще на завязочках. Полагаю, мужья будут счастливы видеть своих супруг в этих скромных вещичках… Ну или хотя бы любовниц. А жены сами подтянутся.

– Это же непристойно!

– Почему? Я же не предлагаю в этом по улице разгуливать?

Пока. А потом – посмотрим.

– Или вот это…

Лиля вытащила из сундука нечто и встряхнула.

Алисия восторженно ахнула.

Кружевное платье.

Хотя нет. Это не целое платье. Это скорее…

– Чехол. Одевается поверх платья, смотрится весьма неплохо. Кстати у нас есть такой и для вас. Я плохо представляла ваш размер, но подгоняется он в течение дня-двух…

– Это слишком роскошно, – покачала головой Алисия.

– Для графини Иртон?

– Их высочества…

– Могут позавидовать? Для них тоже есть такое же. Я предусмотрела этот вариант, – Лиля была невозмутима. – И учтите – дорого это будет только сначала. Потом же… чтобы связать это платье, – Лиля непочтительно встряхнула накидку, бросила на стул, – понадобилось примерно десять дней.

– Как?

– Конвейер.

– Э…

Слово было незнакомым для Алисии. Да и сама Лилиан. Она двигалась, говорила, а Алисию не оставляла мысль, что все продумано. Все здесь делается по желанию Лилиан Иртон. И она сама, не замечая этого, действует по ее плану.

Неприятно.

Но – жизнь.

– Это когда изделие разбивается на десять частей. Одна мастерица вяжет только рукава, вторая – спину, третья – подол, десятая соединяет – и радуемся жизни…

Алисия только головой покачала.

– Очень красиво. Но стоит ли сбивать на эти изделия цену?

Лиля пожала плечами.

– Это не то шило, которое можно утаить в мешке. Нет, моя идея глубже. Пусть нам подражают. Я хочу, чтобы мои мастерские всегда были впереди. Все, кто придут – пойдут за нами. А мастерские Мариэль и кружево Мариэль станут знаком качества.

Алисия подумала. И оценила.

Действительно. Повторить можно. А вот превзойти… далеко не сразу. Да и Лилиан не станет останавливаться на достигнутом… если не…

– А как к этому отнесется Джерисон?

Лиля вскинула брови.

– Пусть лучше думает, как я отнесусь к его любовницам. Да и все остальное… Нам найдется о чем поговорить при встрече…