«Принц и нищий»

Над входной дверью одноэтажного домика, обитого обшарпанным выцветшим сайдингом цвета ванили и покрытого трещинами и сколами, загорелась лампочка. Томас заглушил двигатель, взял ромашки, и, мысленно пожелав добрых снов, закрыл Че на ключ, и мягко хлопнув его по крыше, двинулся к дому.

Не запертая входная дверь отварилась. Дом встретил его мягким коридорным светом. Молодой человек полной грудью вдохнул родной запах и с облегчением выдохнул. Безопасная прохладная территория дала шанс его мышцам, скованным тяжелой работой и нервным потрясением, наконец, расслабиться. И в это мгновение, парню показалось, что ноги отказываются идти. Он встал в коридоре и замер, опершись левым плечом на короткую стену с крючками для верхней одежды. По правую руку находились туалет и душевая, напротив – вход в кухню. Пройдя пару шагов вперед и свернув влево, можно было попасть в комнату, разделенную на две части – большую комнату с окном, выходящим на дорогу, и маленькую крохотную вытянутую коморку в десять квадратов, спрятанную за хлипенькой не закрывающейся изнутри дверью. Попасть в эту маленькую берлогу можно было только через большую комнату или через окно, упирающееся в двухметровый забор, которым от Томаса и его матери отгородились соседи, точно от прокаженных. И возможно было это оконное вхождение лишь при наличествовании скромной комплекции, поскольку протиснуться между этим забором и домом мог не каждый, ибо свободного пространства там имелось не больше метра.

Из задумчивости Томаса вывел низенький практический лысый и очень взрослый мужчина в белой рубашке с вертикальными черными полосами. Несмотря на жаркую погоду, не сложно было заметить, что место соприкосновения рубашки с шеей было удивительно чистым, будто ее надели только что и впервые. Под густыми с проседью бровями мужчины прятались маленькие черненькие глаза, прикрытые скругленными очками, стекла которых поблескивали от света коридорной лампы.

- С возвращением,- проговорил мужчина.

- Здравствуете, мистер Дано,- ответил парень и, не отлепляясь от стены, принялся носком одного кеда, стягивать с ноги другой кед, раз за разом соскальзывая.

- Ну что с тобой делать?- покачал головой мистер Дано и, поправив очки, отнял у молодого человека букет.- Я поменяю с твоего дозволения?

- Буду очень благодарен,- тяжело улыбнулся Томас и как только цветы покинули его руку, парень рухнул на корточки и занялся развязыванием насмерть завязанных шнурков, слипшихся между собой. Скинув кеды, он забросил их в корыто душевой и умылся холодной водой, чтобы привести себя в порядок. И взбодрившись торопливым шагом, направился в свою комнатку, чтобы отсчитать мистеру Дано то, что ему полагалось.

Односпальная, заправленная клетчатым пледом кровать поманила его к себе цепкой силой, но справившись с собой, Томас преодолел это наваждение. Тряхнув гривой, он присел и влез в шкафчик стола находящийся по другую сторону от спального места, и чуть порывшись, вынул из него маленькую желтую пластиковую коробку.

Выходя из своей комнатушки, парень зацепил правым плечом полуоткрытую дверцу шкафа, который впритык вмещался в имевшуюся у стены нишу так, чтобы вход в комнату не перегораживался этим деревянным ящиком и на сантиметр.

Протянув руку, Томас толкнул тоненькую межкомнатную дверь, вышел и с неотступной печалью поглядел на специально оборудованную кровать, стоящую в центре большой комнаты. С этой кровати на него смотрели мутные впавшие глаза матери, прикованной к постели уже долгие-долгие месяцы. Ее волосы были коротко острижены, кожа бледной, а губы постоянно трескались, потому на столике, что стоял со стороны окна, помимо прочего, всегда находилась гигиеническая помада.

Парень подошел к ней, женщина прочертила усталым взглядом его маршрут. Приклонив колено, Томас, поцеловал ее недвижимую руку и поздоровался. На тумбочке справа, отодвинутой от стены так, чтобы женщина могла ее видеть, уже стоял букет свежих ромашек.

- Прости, что в таком виде, мама,- проговорил молодой человек.- Я скоро приведу себя в порядок.

Томас улыбнулся ей и подошел к сидящему в кресте мистеру Дано, ожидающему его в углу у окна, над которым опасно написал тяжелый телевизор. Парень протянул мужчине свернутые купюры и попросил пересчитать. Мужчина принял оплату, подкинул невысоко вверх и, дождавшись пока деньги приземлятся на расправленную ладонь, сообщил, что доверяет ему и пересчитывать не станет.

- Знаешь, мальчик, есть у меня на примете одна хорошая девочка,- проговорил мистер Дано.

- Опять вы за свое? - перебил его Томас.

- Да я не об этом,- отмахнулся мужчина и поднялся с кресла. – Я тебя тогда с первого раза понял. А за то, что шучу на эту тему, ты меня уж извини – такой характер. Кстати, опомнился мистер, закончив пустые размышления, - девочку эту Изи зовут, ну, как девочку, - он провел рукой по лысине, почесав небольшой колющийся островок над ухом, - Ей уже тридцать три, в сравнении со мной-то она, конечно, малютка еще.

- Да вы еще хоть куда, мистер Дано, - поддержал его Томас, скосив хитрую улыбку.

- Ну, конечно, - ответил язвой мужчина, поглядев на парня поверх очков. – Понимаешь, мальчик,- продолжил он,- мои два сорванца уже подросли и женушка одна не справляется – нужны выходные.

- Сколько им уже?

- Уже по семь, - ответил мистер Дано, и на лице его разыгралась драма о скоротечности времени. – Вот только взяли их из приюта, а они уже вымахали в двух неугомонных кабанчиков.

- Вы сделали хорошее дело.

Мужчина пожал плечами.

- Сделаю, коль доживу до их совершеннолетия.

- Да, доживете.

- Посмотрим-посмотрим. Так вот. Я хочу предложить следующее: мы с Изи поделим работу по уходу за прекрасной миссис Эллой Ким, - это он сказал с особой учтивостью и довольно громко. - В общем, ты не против, если она меня подменять будет? А? Как тебе план?

Парень задумался.

- Да ты не подумай, она ответственная,- стал пояснять мистер Дано,- она смену в больнице, смену сиделкой. Ну и так, по графику мы меж собой сами сориентируемся. Ее пациент,- он перешел на шепот,- умер не так давно, так что…

- Умер? – спросил Томас, не сбавляя громкость.- Отличная рекомендация!

Мужчина махнул на него рукой.

- Брось свои черные шуточки, мальчик.

- Хорошо,- успокоил его Томас, внутренне уже приняв решение, - Если вы ей доверяете, то я буду рад, если маму будет развлекать кто-то еще, кроме нас двоих.

Мистер Дано одобрительно покачал головой.

- Так-то оно так, мы уж явно ей наскучили,- сказал он, улыбчиво поглядев на женщину.

- А сколько она просит? - вдруг опомнился парень.

- Столько же, сколько и я,- ответил мужчина,- не беспокойся.

-Хорошо,- выдохнул Томас, ему даже почувствовалось, что в плечах стало свободнее, хотя груз тяжелой мысли, давил на него всего-то короткое время.

Мистер радостно хлопнул в ладоши.

- Отлично! Тогда завтра я приеду вместе с ней и введу в курс дела. Договорились?

- Договорились.

Мистер Дано попрощался с Эллой, которая будучи не в силах дать ответ лишь моргнула. Оба они посчитали это за «до свидания» и покинули комнату.

Уже будучи в коридоре, мужчина похмурел лицом.

- Ее бы в больницу, Томас,- проговорил он шепотом.- Прости, но ей становится хуже.

- У нас нет страховки, а на лечение я еще не заработал,- ответил парень, уронив глаза в пол.

- Лечение? – с грустью удивился мистер Дано. Мальчик….,- начал он, но был прерван.

- Это для нее мучительно? – спросил Томас, все также сверля глазами пол.

- Физически нет, а вот морально….,- мужчина вздохнул и погладил парня по голове, –Тяжело тебе,- сказал он,- и будет еще тяжелее, только не известно как скоро. Прости уж за такие слова.

Парень резко выпрямился. Мужчина рефлекторно отнял ладонь.

- Я в полном порядке! – по-солдатски отрапортовал молодой человек и на этом они попрощались.

В это время.

В трехэтажный особняк, светящийся россыпью белых и желтых огней, открылась тяжелая входная дверь. Изнутри показался невысокий пожилой мужчина, с острой бородкой и седыми зализанными на затылок волосами. Он был строго одет, и могло показаться, что его твердый вид, всего лишь результат недостатка воздуха из-за наглухо застегнутой рубашки, сдавившей тонкое горло.

- Молодой господин! – произнес он с радостью в мягком голосе, растеряв всякую напускную твердость. В ответ на него глядели широко распахнутые карие глаза, в свете огней сияющие янтарем.

- Привет, Джо!- улыбнулся ему молодой черненький паренек с густой щетиной и выбритыми висками. Он остановился, глядя на встречающего. После, скинув с плеча кожаную сумку, шагнул вперед. Момент спустя, голова Джо уже была прижата к пестрой футболке молодого господина.

- Господин де Лауда,- будьте так любезны, отпустите меня,- поговорил Джо,- пытаясь выбраться из объятий. – Я слишком стар для такого.

- Какой же ты все-таки не дружелюбный,- с наигранной горечью сказал молодой человек и выпустил мужчину.- Отца здесь нет, потому зови меня просто Агустин.

Джо выпрямился.

- Я – дворецкий,- выдал он, подкинув подбородок.- Господин приказал обращаться к вам так, и я буду следовать его приказу.

- Эх ты,- огорчился Агустин, и по-приятельски хлопнув дворецкого по плечу, поднял сумку, и вошел в дом. Его встретила огромная свисающая люстра, за которой извивалась бело-золотая лестница, ведущая на второй этаж; пол сиял, и будто прятался за серо-бардовыми коврами.

Парень прищурился.

- Только сейчас, посмотрев мир, понял какая это безвкусица.

Дворецкий глянул на него с удивлением. Молодой господин поспешил объясниться:

- Этот дом так и кричит: «Смотрите, как я богат».

- Но ведь вы и правда богаты,- ответили Джо вполголоса.

- Не я, а мой отец! - отрезал Агустин,- К тому же, к чему все это? – парень обвел рукой то, что мог покрыть его взор. - Это помещение для приемов, но никак не дом. Жить здесь невозможно! – Он осмотрелся.- А где все остальные?

- Восемнадцать лет до этого дня вы жили в доме семьи де Лауда, и ничто вас не беспокоило,- обозначилась внезапно возникшая перед ними высокая строгая женщина с длинной русой косой, оплетенной венком вокруг головы.

- Привет, Рута,- приветственно помахал господин де Лауда.

- Здравствуйте, молодой господин,- поздоровалась женщина, чуть склонив голову.

- Ты как всегда непоколебима как монашка,- высказался Агустин и оглядел женщину с ног до головы. На ней было все то же знакомое платье, пусть и одно из многих, но такое же: длинные рукава, подол ниже колена, и этот чудовищный белый передник поверх, отдающий плесенью прошлого века.

- Монашка?- настороженно переспросила Рута,- неужели вы покусились…

Агустин предостерегающе поднял руки.

- Нет-нет, ничего подобного.

- Я рада, что господин воспитал вас приличным молодым человеком.

- Отец-то? – неприятно отозвался парень.- Насколько я помню, меня воспитали вы.

На лице Руты мелькнула скорая улыбка удовлетворения.

- Постель готова, - проговорила женщина, вскинув подбородок.- Ужин тоже готов. Расписание занятий на столе в вашей комнате. И, пожалуйста, поторопитесь, завтра рано вставать,- договорила Рута и, развернувшись, маленькими, но быстрыми шажками направилась в столовую, что располагалась на первом этаже в левой стороне дома.

Джо и Агустин переглянулись и, удовлетворившись обшей мыслью, тяжело вздохнули.

-Она права, - проговорил дворецкий,- вам следует поживее расправиться с делами и отправиться ко сну.

- Я выспался в самолете.

- Молодой господин…,- начал Джо.

- Да называй ты меня просто Агустин,- перебил его парень.

- Не могу. Я же уже говорил вам, что не намерен нарушать приказ вашего отца.

- Тогда называй его старым господином, если я молодой,- проворчал парень.

Дворецкий лукаво улыбнулся, и поднял короткий взгляд на хозяина.

- Тоже не могу,- ответил он.

- Почему?

- Потому что он меня уволит.

Томас сидел на краю кровати матери с раскрытой книгой и вслух читал ей очередную главу из серии любовных романов ее любимой писательницы. Чистые и все еще влажные волосы парня были собраны в смешной хвостик на темечке, гигантская майка практически прикрывала короткие шорты.

- «Он посмотрел на нее пылающим взглядом»,- читал парень,- «и уже стягивая с девушки нижнее белье, вспомнил, что у него нет през….»,- Томас остановился.- Мне действительно стоит читать дальше? – спросил он маму и поглядел на нее, оторвав от книги замерший взгляд. Но Элла уже спала. Заметив это, он тихонько спустился и, загнув страницу, с облегчением убрал книгу, положив ее на тумбочку рядом с букетом ромашек.

Тяжелые ноги понесли его в уединение. Там не включая свет, он плюхнулся на кровать. Через окно, преодолев препятствие в виде забора в направлении выхода из комнаты, падал тоненький пучок света от уличного фонаря. Томас прикрыл татуированным предплечьем глаза и погрузился в раздумья. Ему хотелось отыскать хотя бы одну светлую мысль, чтобы зацепиться за нее и, лелея фантазию, погрузиться в сон, но эта проделка никак не удавалась. С каждой минутой воздух в прохладной комнате становился все гуще, а пространство чувствовалось застывшим, недвижимым, приковавшим парня к постели в одном положении. И тут Томасу представилось то, отчего он старательно сбегал раз за разом, прячась в объятиях Джонатана, в короткие часы свиданий. Он картинками вспомнил какой была прекрасная женщина по имени Элла Ким и какой она стала, после того как ее мозг «взорвался». Он почувствовал себя ей, и во всей этой неподвижности и предвкушении отсутствия движения и самой жизни – единственное, чего ему страстно желалось пугало своей бесповоротностью. Ему хотелось умереть. Эта мысль леденила сердце. Ведь он проникся уверенностью, что его мать хотела того же.

Треснувший дисплей мобильного телефона осветил комнату, дважды встрепенувшись на письменном столе. Выпав из забвения, Томас поднялся и прочел сообщение. Оно не доносило ничего важного, кроме информации о недостатке средств на счете и ограничении услуг связи до очередного пополнения. Сообщение было пустым, но отрезвляющим. И в этой трезвости, Томас преисполнился уверенности, что все конечно и конечно болезненно и потому если рубить, то только с размаха и наповал. Такой видеоряд прокручивался в его голове: размах, удар, взрыв, отступление боли. И потому глядя перед собой, точно околдованный, парень вытащил из шкафа биту, которую запрятал по просьбе матери и, взяв ключи от машины, выскочил на улицу.

Прохладней не стало. Сделалось как-то душно и влажно, точно небо готово было вот-вот разразиться грозой. Парень запер входную дверь и направился к авто. Но не успел он подойти к своему старенькому Че, как свет на улице погас.

- Час ночи,- проговорил он про себя и открыл дверь.

Бита легла на пассажирское сиденье. Томас запустил двигатель и присмотрелся к датчику топлива. Увиденное его удовлетворило. Щелкнула крышка бардачка и вскоре салон заполнил густой дым.

Уставшая машина медленным ходом поволокла его в Богатый район. Тот же путь, что вел его домой, в этот раз местами был чернее дыры от сваебойной машины – администрация города экономила на жителях Низины всеми возможными способами, которые только могла себе позволить. Окна цветочного ларька были плотно зашторены рольставнями, а у входа сияла яркая красная точка, сообщающая о включенной сигнализации. Работать ночами с недавних пор стало не безопасно.

Путь через Низину показался парню невыносимо долгим и треплющим нервы. Но самый пик напряжения пришелся на момент, когда случилась смена видов. Он въехал в Богатый район, обряженный пестрым оперением. На каждом углу Томас видел веселых улыбающихся людей и парню чудилось будто нет у них ни забот ни разочарований и от этого зубы сводило ноющей болью, как от ледяной воды.

Около получаса он простоял в ночной городской пробке, на уровне ног водителей огромных внедорожников стоимостью с его дом. После вильнув в сторону, принялся метаться с улицы на улицу, пока не выбрался в тихий район, который был ему печально знаком. Проехав мимо злополучного автосервиса, в котором потратил внушительную сумму, он оставил гудящего Че около строящегося дома, посчитав это большим везением, поскольку его авто было скрыто пышными не коронированными кустами, а освещение золотило только край багажника. И еще больше радости ему доставил вид белоснежного новенького кроссовера, который за прошедший день, похоже, так и не сдвинулся с места.

Томас взял с пассажирского сиденья биту и притаился в кустах, глядя прямо перед собой, на белый кусок металла из которого жаждал сделать отбивную. Листья проблеснули от света приближающегося авто и он присел, уколовшись обо что-то колючее. Авто промчало мимо, а за ним еще одно. И снова наступила тишина. Собравшись с духом, а точнее слепив всю свою злость в четкую стрелу, Томас пустил ее в выбранном направлении, забив на поправку на ветер и выбравшись из зелени и прилепив биту к ноге, точно она продолжение опущенной руки, пошагал к кроссоверу профессора Джонатана Стоуна.

И тут сознание стало его оставлять. С каждым шагом обстановка начинала покрываться белыми пятнами, точно засвеченная фотопленка, пока молодой человек не отключился от реальности полностью, замостив ее мутным белым экраном с проблесками звуков и болезненных физических ощущений.

Он пришел в себя, когда заслышал режущий слух звук сирены полицейской машины, которая шла за ним следом. Разобранное мироощущение Томаса обратилось к первоисточнику, и парень принял единственно правильное решение в такой ситуации – остановиться и положить руки на руль. Так он и поступил. Машина сотрудников правоохранительных органов затормозила позади. Сделав глубокий вдох, парень поспешил проморгаться и, прочистив взгляд, обнаружил на пальце глубокий порез и неизвестно откуда взявшиеся грязные пятна на руках. Стараясь не поддаваться панике, он аккуратно повернул голову вправо и с облегчением выдохнул, не обнаружив биту на пассажирском сиденье. Но намереваясь бросить взгляд назад, молодой человек предварительно уронил его в пол и наткнулся на то, чего видеть не хотел: рукоять биты торчала из-под пассажирского сиденья, и свет от уличного фонаря аккурат падал на нее. Он стал успокаивать себя тем, что с другого ракурса ее можно и не заметить и только угомонив трепыхающееся в тревоге сердце, вздрогнул от внезапно прозвучавшего прокуренного голоса полицейского. Томас почувствовал запах дорогих сигарет, смешанных терпким парфюмом и повернулся в сторону источника. Увиденное заставило его застывшее сердце мягко забиться.

- Патрульный Патрик Стивенсон, - представился молодой сотрудник правоохранительных органов и мило улыбнулся одной стороной рта, сверкнув белоснежной улыбкой. У краешков его огромных зеленых глаз образовались гусиные лапки. Он поправил жилет со светоотражающими полосами, надетый поверх футболки поло и указал пальцем на значок со своим личным идентификационным номером.

- Томас,- представился водитель.- Томас Ким. Простите, Патрик,- как-то привычно играючи, будто и не было всего пережитого недавно будоражащего опыта, стал говорить Томас, беря инициативу в свои руки.- Я что-то нарушил?

И не успел Патрик Стивенсон открыть рот, как водитель продолжил:

- Видите ли, я пришел в себя, только когда услышал серены позади. Я работаю на стройке в районе Гранд отеля, - ляпнул он первое, хотя работать его туда не приняли из-за отсутствия нужных навыков,- а в свободные дни на стройке в Низине и видимо мой мозг просто отключился от усталости где-то по пути. Мне так жаль,- стал причитать Томас и, сняв руки с руля, стыдливо уложил лицо в ладони.- Только не говорите, что из-за меня кто-то пострадал. Прошу вас, - парень поднял на полицейского удрученный взгляд.- Неужели?

- Нет-нет,- поспешил успокоить его патрульный,- мы просто заметили, что вы не держались своей полосы и виляли на встречную. Вот и подумали, что вы пьяны.

- Я готов подышать в алкотестер,- воодушевился Томас.

Патрик внимательно посмотрел на него.

- Нет,- улыбнулся он,- не нужно.

- Ладно.

- На работе поранились?- спросил новый знакомый.

Водитель посмотрел на свои пальцы и пошевелил ими, точно играя на пианино.

- Да,- ответил он.

- А почему не обработали?

- Да я, как видите, и руки не помыл,- сказал Томас и вскинул запачканные конечности.- Что-то я совсем потерялся. Так хотел, наконец, попасть домой.

- Вам бы взять выходной, а то в следующий раз врежетесь куда-нибудь и навредите и себе и другому гражданину. Отоспитесь хорошенько.

Томас усмехнулся. Полицейский поглядел на него хитрым прищуром.

- В чем дело? – спросил сотрудник правоохранительных органов.

- Да ничего такого,- оправдался водитель.- Просто мне завтра на учебу к первой паре, так что отоспаться не получится.

- Хм, и где учитесь?

- В университете Блоссома.

- Круто! – вдохновился полицейский.- Это место – мечта. А на каком факультете?

- На юридическом,- ответил Томас,- Кстати, документы на машину показать? Водительские права? Страховку?

- Подловили,- усмехнулся полицейский.- Виноват. Не вы один работаете без выходных.

- Дайте угадаю, третья смена подряд?

Патрик одобрительно покачал головой, обозначив всю ширину своей улыбки.

- Вам бы отоспаться.

- Так и есть,- согласился представитель правоохранительных органов.

- Все в порядке? – крикнул мужчина из полицейского авто позади.

- Да,- ответил Патрик напарнику, после перевел взгляд на Томаса и застыл в онемении, позабыв, о чем шла речь.

Неловкое молчание. Томас уложил обе руки на спрятавшееся в водительской двери стекло.

- Так что вы делаете в свой выходной, патрульный Патрик Стивенсон? - спросил он, глядя полицейскому прямо в глаза.

Тот сделал тяжелый глоток, казалось, что-то непроходимое застряло в его горле.

- Э…эм…Я натурал, мистер Ким,- проговорил он и опустил взгляд.

- Точно?

- Точно,- произнес полицейской, сквозь нервный смешок.

- Очень жаль,- протянул Томас нарочито расстроено.- Тогда если вы позволите, я поеду домой, в свою холодную одинокую постель.

Патрульный не мог снять улыбку со своего лица.

- Да, конечно, счастливого пути,- сказал он, постреливая в Томаса глазами.

- И вам всего доброго и скорейших выходных.

Они разъехались.