Колечко взбалмошной богини-2. Дорога домой

– Средство для волос, – совершенно невозмутимо отозвался блондин. А вот я была малость шокирована его откровением.

– Погоди-ка… То есть ты берешь с собой средство для волос?! – Я старалась держаться спокойно, но возмущение проскочило-таки в голосе.

Феникс же сути претензий не уловил.

– Ну да, а что? Такое абы где не купишь. Я специально выписывал у столичного мастера-фармацевта.

– Стоп-стоп. Погоди, – все еще недоумевала я. Ну не вязался у меня этот шампунь, или что там было в бутылках, с образом серьезного, собранного Фауста, привыкшего к невзгодам походной жизни. – То есть ты выложил почти всю посуду, тент, палатку, спальники, без которых ночью мы наверняка околеем, а свой дурацкий шампунь оставил?!

– А что, вы ночью замерзли? – искренне удивился Фауст.

Нет, ну не дурак ли? Он что, думает, что я к нему жалась, потому что мне ласки в сыром затхлом подземелье захотелось?

– Нет, блин! Мы себя как на курорте ощущали!

– Ладно тебе, не ори, – понял свой промах мужчина. – Возьму я вам спальники.

Пообещал и тут же выполнил. Примостил два спальных мешка поверх шампуня.

– А средство для волос свое не выложишь? – ехидно поинтересовалась я.

Не то чтобы для меня это было столь принципиально, ну просто… это ведь глупость какая-то! Глупость, совершенно не укладывающаяся у меня в голове.

– Сказал же – нет! – очень ревностно отнесся к своим бутылочкам феникс. – Я без них волосы не прочешу. И вообще, какая тебе разница? Я же их понесу!

– Знаешь, дорогуша. Если бы я пять минут назад не видела в твоей сумке упаковки с през… кхм… футлярами, – почему-то это слово казалось мне более приличным, чем пришедшее из родного мира, – я бы подумала, что ты пе… – осеклась на полуслове и тут же зажала рот ладошкой.

Твою ж… маковку! И кто меня только за язык тянул?

Фауст напрягся. Глаза сузил, губы поджал. И стал нарочито медленно подниматься на ноги, выпрямляясь во весь свой немаленький рост.

– А ну-ка, повтори… – прошипел мужчина, а во взгляде его бушевала гроза, злая, неистовая, готовая вот-вот вырваться наружу. – Как ты меня назвала?

Не помню, говорила ли я, что Фауст в гневе страшен? В общем, если не говорила, сообщаю сейчас – блондин в гневе страшен! Настолько, что когда он сделал шаг вперед, я инстинктивно сделала один назад.

– Эммм. Я хотела сказать. Я хотела сказать пе… пе… педант! – проблеяла я, все отступая назад, в то время как Фауст медленно, но верно надвигался на меня. Кулаки сжаты, глаза метают молнии, сам весь подобрался.

Мамочки, неужели кинется? И что тогда? Ой, как-то я не горю желанием этого проверять.

Короче, накала страстей не выдержала. Трусливо взвизгнула, развернулась и дала деру. А впереди яблоневый сад. Как я умудрилась забраться на дерево, да еще и в юбке – ума не приложу. Вот, что страх делает с людьми!

В итоге я сидела на дереве, разгневанный Фауст металсявнизу.

– А ну, слезай! – рявкнул феникс.

– Зачем? – пискнула я, еще крепче цепляясь за ветку.

– А мы с тобой поговорим, – загробным голосом пообещал блондин, но я, разумеется, ни на долю секунды ему не поверила.

– И не подумаю! – крикнула в ответ и для верности забралась повыше.

– Люба, – все так же угрожающе продолжил феникс и ткнул пальцем в землю, – сейчас же спускайся! А не то… я сам тебя сниму! – и, демонстративно так, начал снимать камзол.

Ой, он что, сейчас за мной полезет? Хотя, зачем ему лезть, он же левитировать умеет! И спасает меня от незавидной участи разве что нежелание блондина запутаться волосами в разлапистой кроне.

– Только попробуй, – тем не менее храбро крикнула я и, дотянувшись наконец до ветки со спелыми яблочками, схватилась за первый снаряд.

Целилась разумеется в голову. Вот только пронырливый гад легко уклонился, и яблочко лишь слегка задело плечо. Я не сдалась. Тут же швырнула в Фауста второе. Тот же результат. Тогда я обзавелась сразу тремя плодами и решила бросить их одновременно, авось одно да попадет по вредной блондинистой головушке.

Феникс мою задумку сразу раскусил. Неуловимым движением вытащил меч из ножен и прямо на лету искромсал все мои снаряды, разве что сок брызнул на щеку, которую блондин брезгливо отер рукавом.

– И долго еще мы так играться будем?

– Пока не надоест! – заявила я и подкинула в руке наливное красное яблочко.

Сначала хотела швырнуть его вниз так же, как и остальные, а потом подумала и с аппетитом вгрызлась в румяный бок. В принципе, сверху еще и плеваться можно. И меч тут этому зазнайке вряд ли поможет. Чистеньким точно не останется.

В общем, грызла я яблочко, попутно размышляя, какую бы вытворить пакость, чтобы фениксу совсем несладко стало. А Фауст тем временем терял терпение. Он решительно спрятал меч в ножны и, вскинув голову, крайне решительным тоном пригрозил:

– Я сейчас тебя оттуда сниму, и знаешь, что с тобой сделаю? – И уже повернувшись к сестренке: – Стася, закрой уши!

Я благоразумно не стала дожидаться, пока мужчина озвучит свои угрозы, и сразу спросила:

– За что?

Да еще с недоумением таким, ну чтоб не осталось сомнений в моих умственных способностях, а точнее их отсутствии – слабоумных ведь не бьют!

– И ты еще спрашиваешь?! – возмутился блондин. – То фригидным меня обзываешь, то педиком. Да ты просто вынуждаешь меня начать доказывать свою состоятельность!

– Лорд Финийк, вы ведь обещали отцу, что не станете заходить столь далеко. – Словно из ниоткуда рядом вырос Тревур. Хотя, почему «словно»? Реально ведь из ниоткуда!

Но это мелочи, а вот то, что он сказал…

– Ооо. А вот это уже интересно… И о чем это вы с отцом болтали?

– Не твое дело, – буркнул Фауст и повернулся к гремлину: – А папаше передай, что раз он такой сплетник, впредь и слова ему не скажу.

На этом он стремительно развернулся и, надувшись, аки рыба фугу, направился прочь. Уууу, какие мы обидчивые-то, оказывается…

В общем, Фауст удалился, а вот передо мной очень остро встал один животрепещущий вопрос: как отсюда слазить?! Залезла-то я с легкостью, а вот вниз… было страшно и почему-то дико неудобно. Проклятая юбка так и норовила за что-нибудь зацепиться. А еще приходилось ее постоянно придерживать, чтобы не светить задом. Внизу-то Тревур!

Стоял бы там Фауст, я бы так не заморачивалась. Перед ним-то я уже неоднократно сверкала пятой точкой. А вот перед гремлином как-то неловко. Но не звать же блондина обратно! А то получится, что я сначала от него на дерево сбежала и спускаться не хотела, а потом его же о помощи прошу. Хотя, если бы он подлетел и спустил, как тогда с башни, было бы намного проще. И приятнее… Но у меня, слава Богу, пока еще есть гордость!

Короче, часть пути я кое-как преодолела, а вот когда закончились ветки, и зацепиться стало решительно не за что – а высота-то приличная – то я поняла, что без поддержки мне все же не выбраться.

На выручку, разумеется, пришел рыжий наблюдатель. Тревур подошел к самому стволу и распростер объятия.

– Прыгайте, поймаю! – заверил мужчина, а я покосилась в сторону Фауста.

Блондин суетился возле своей сумки и демонстративно не смотрел в нашу сторону.

Пытается казаться бесчувственной ледышкой?

Ну-ну. Уж я-то выведу тебя на чистую воду. Все мне расскажешь. И о чем с папашей разговаривали – а разговаривали вы точно обо мне – и что с Тиарной решили. Сам расскажешь, как миленький!

– Ой, тут высоко, я боюсь! – взвизгнула погромче, чтобы привлечь внимание вредного блондина.

Фауст привлекся. Якобы невзначай повернул голову и стал свидетелем того, как я прыгаю в объятия Тревура и вся такая смущаюсь и краснею от его близости.

Феникс тут же отвернулся, но вещи стал складывать куда более порывисто, чем прежде. Я бы даже сказала – остервенело так. Дааа, до отцовской невозмутимости ему еще ой как далеко.

Ну а я не собиралась заканчивать спектакль. Вежливо поблагодарила гремлина и пошла по направлению к нашим сумкам, а потом…

– Ой! Я, кажется, ногу подвернула! – И завыла так натурально.

Тревур, как истинный джентльмен, конечно же, услужливо подставил мне локоток, чем я и воспользовалась, практически повиснув на мужчине.

Феникс сжал зубы, а швыряемым в сумку вещам я сильно посочувствовала.

А когда мы с рыжим помощником достаточно приблизились, этот неуравновешенный пернатый стремительно обернулся и приказал:

– Ногу покажи!

Ну, типа, волновался, что самостоятельно продолжить путь не смогу.

Я же никакую ногу в его распоряжение предоставлять не собиралась, а потому с крайне озабоченным видом «попыталась» на нее опереться и, «убедившись», что все в порядке, бодренько заявила:

– Ой, все уже прошло! – и с самым невинным видом направилась к своим вещам.

Гремлин там вроде дорожный костюмчик мой упаковал. Так почему бы не облачиться? Вот, прямо сейчас! Не могу же я в дорогу, что идет лесом-полем, полем-лесом, отправляться в платье!

В общем, вытащила на свет прикупленные брючки, рубашку. Жакет же с накладной юбкой приберегла на потом. Костюм красивый, изумрудный. Не хотелось бы его сейчас измарать. Вот приедем в город – там и покрасуюсь. А пока облачусь просто в то, что удобно. Да и солнце уже довольно высоко вылезло на небосвод. День обещает быть жарким.

Так, теперь вопрос: устраивать стриптиз прямо тут или в насквозь просвечивающемся яблоневом саду? Да и мужиков бы предупредить. Ну, точнее, Тревура. Спектакль-то я устраиваю исключительно для блондина.

– Лу, ты чего, переодеться решила? – выручила меня своим вопросом сестричка.

– Ага, только тут спрятаться особо негде. Ну да какая разница, все ж свои! – объявила во всеуслышание.

Тревур оказался понятливым. Я бы даже сказала – на редкость понятливым.

– Ну что ж, мне пора. Задержался тут я что-то с вами. Вдруг еще хватятся? Вот курьер, – гремлин ткнул в небольшую, накрытую платком клетку. – Как доберетесь до змеиной провинции, не забудь отослать.

Фауст кивнул и переставил птичку поближе к вещам.

– Ну все, счастливо! О лишних вещах не беспокойтесь, я позже за ними вернусь, – сообщил мужчина и с тихим хлопком испарился.

Молодец, однако!

Я же разложила перед собой приготовленные шмотки и взялась за застежку на платье. Так уж удачно вышло, что пуговички на этом наряде находилась сзади. В принципе, если поднапрячься, я бы и сама с ними управилась, но цель-то моя была в другом – довести до белого каления Фауста. Так что я демонстративно помучилась с упрямой застежкой и, «не справившись» с эдакой заразой, направилась за помощью к блондину.

– Расстегни, пожалуйста, – попросила вежливо и повернулась к фениксу спиной.

Тот без лишних вопросов схватился за край и… замер в нерешительности.

А до моего уха долетало слишком уж горячее, слишком прерывистое дыхание.

Мне на мгновение подумалось: «А вдруг он сейчас того… не стерпит, да уложит меня прямо здесь на обе лопатки?» Потом глянула на Стаську. Неее, при мелкой не станет. Да и Фауст ведь не такой…

Если б хотел, мог бы уже сто раз меня где-нибудь уложить. Но нет…

И ведь знаю, что хочет, чувствую, как второй рукой касается горловины. Как пальцы случайно дотрагиваются до обнаженного участка шеи и буквально обжигают нежную кожу. Но тут же отдергиваются. Будто испугавшись этого невинного прикосновения.

Сдерживается…

Вот только зачем? Кто бы мне объяснил.

– Кхм… Ну что там? – тихонько поторопила его. Чувствую, сам он никогда не решится.

– Ничего… – хрипловато ответил феникс и выудил пуговку из петлички. Тоже медленно так. Растягивает удовольствие?

Хотя там и любоваться-то нечем. Под платьем сорочка. Простая, хлопковая. Можно было, конечно, кружевную надеть или шелковую. Выбор в замке был. Но мне комфортнее и привычнее в такой, а потому никакой эротикой тут и не пахло. В моем понимании, естественно. А вот Фауст, похоже, был иного мнения.

Он дошел до конца, а потом легонько, еле ощутимо провел пальцами вдоль позвоночника. Сделала вид, что не заметила. Стояла, не дергаясь, и терпеливо ждала, что же он сделает дальше. Молясь лишь об одном, чтобы глупое сердце не выпорхнуло из груди.

– Все… – возвестил феникс, позволив мне отмереть.

– Угу, – ничего большего просто не смогла из себя выдавить.

Актриса фигова! А как же вторая часть Марлезонского балета? Мне же еще это платье перед ним снимать и в брюки облачаться. А у меня того, сердечко самовольничает!

Короче, спектакль отменяется. По-быстрому переодеваемся, и дело с концом.

Вернулась на прежнее место и решительно стянула с плеч тяжелую парчу. Золотистая ткань мягкими складками легла у ног, а я осталась в одной сорочке.

И вроде одета, но чувствую себя голой. А Фауст не уходит, не отворачивается и искоса поглядывает в мою сторону. И он еще когда-то о приличии и манерах смел мне втолковывать. Сам-то не лучше!

И даже с застежкой к Стаське не отправил. А ведь мог бы съязвить что-нибудь в своей обычной манере и отослать куда подальше. Но нет.

Ладно, и чего я паникую? Я ведь на то и рассчитывала. Радоваться должна, Любка, что мужику не безразлична. А ты? Руки трясутся, штанины не слушаются. Но, с грехом пополам, в брюки я влезла.

С рубашкой оказалось сложнее. Поверх сорочки ее одевать не комильфо, ибо сорочка длинная, брюки узкие, и она туда ну никак не заправится. А снять… Нет, я, конечно, однажды порывалась позагорать на пляже топлес. Но тут-то не пляж! А бюстиком я как-то не обзавелась, с тех пор как мой в качестве боевого трофея достался сидам. Дилемма…

Но переодеваться надо. Эх, была не была. Шустро повернулась к блондину спиной и стянула сорочку. Сразу же накинула на плечи рубашку и принялась застегивать мелкие пуговки. Одна, вторая, третья. Когда закончила и вновь обернулась к мужчине, оказалось, что тот все же отвернулся. Он как раз застегивал ремень на своей сумке, которая по совместительству оказалась еще и рюкзаком.

Фуух! Все же, раздеваться перед парнем, который тебе небезразличен, крайне волнительно. Да и вообще, лучше этого не делать. Мужчина сам должен тебя раздевать, вот!

Схватила с земли сброшенное платье, встряхнула, чтобы убрать к остальным вещам, и в этот момент из складок ткани выпало стальное перышко.

Ох, чуть не посеяла. Подняла перо и сунула за пояс брюк. Смотрится вполне себе как оружие. Кстааати. Фауст же обещал научить, как сделать из него твердый клинок.

– Фауст, – окликнула феникса. – А ты покажешь тот фокус с пером?

– Покажу. Только давайте на ближайшем привале, хорошо?

Ну, на привале, так на привале.

– Вы с вещами управитесь? – поинтересовался феникс, взваливая на спину свой здоровенный вещмешок. По сравнению с прежними размерами он стал раза в два меньше, но все равно, на фоне наших миниатюрных сумочек смотрелся громадным. И как он его потащит?

Хотя… Он же мужик. Он сильный.

– Да, конечно! – за нас двоих ответила я, с легкостью поднимая свою ношу.

В общем, тронулись!